persephone

      Порко всё же удалось затащить Пик на вечеринку, устроенную одним из третьекурсников, факультета которых девушка не запомнила. Она удобно расположилась в кресле в углу просторной гостиной и в одиночестве наблюдала за танцами пьяных тел, держа в руках бутылку пива, которую ей любезно сунули в руки, как только девушка переступила порог дома. Это произошло настолько быстро и неожиданно, что Фингер не успела сказать, что не пьёт.       В каком-то смысле Пик это нужно было — сбежать из дому, подальше от отца и матери, от их разногласий. Сбежать из своей душной комнаты, которая никак её не спасала и не защищала, хоть Фингер и убеждала себя в обратном. Жаль только, что у неё никак не получалось сбежать от себя. Даже сейчас, она не присоединялась к всеобщему веселью, лишь думала, думала, думала… Сидя в стороне, Пик понимала, что не вписывается в эту атмосферу. Она не переносила громкую музыку, незнакомых людей и игру в бутылочку, а это место соединяло в себе всё, что для неё было так ненавистно. Девушка проклинала свою силу воли, подвергая сомнению её наличие, ведь будь у неё хоть капелька стойкости, она бы не находилась сейчас здесь. Да и Галлиард хорош — сразу смылся охмурять юных леди, несмотря на то, что пообещал подруге не отходить ни на шаг. Но темноволосая не держала на Порко обиды, пусть развлекается, ей и так было чем заняться.       В голове Пик прокручивала инцидент, случившийся в то время, как она собиралась на эту дурацкую вечеринку.       Сегодня пятница, а миссис Фингер всегда задерживается на работе по пятницам. Пик, которая до последнего лежала в кровати, уставившись в потолок, сейчас бегала по дому, явно не успевая собраться. Порко написал, что подойдет через пятнадцать минут, но девушка встала с кровати, когда до прихода друга оставалось всего семь.       Одевшись, Пик никак не могла найти подходящую сумку. Она подозревала, что нужный аксессуар пару дней назад брала мама, вот только на место так и не вернула. Телефон у миссис Фингер был недоступен. Пик, выругавшись, приступила к поискам сама.       До прихода Порко оставалось две минуты.       В отчаянии Фингер-младшая решила попросить помощи у отца. В спальне его не оказалось, поэтому девушка помчалась вниз — в его кабинет. У неё оставалась минута, поэтому дверь в кабинет она открыла без стука.       Пик застыла на пороге, не зная куда себя деть.       Отец, держа у носа снуфер, низко склонился над столом и сделал резкое движение головой в сторону. Мистер Фингер откинулся на спинку кресла, почесал нос и лишь затем перевёл взгляд на дочь.       Он поднялся, старательно накрывая зеркальце и белый порошок бумагами, а она попятилась из помещения.       — Это не то, о чём ты подумала, солнце, — начал оправдываться мужчина, подходя к дочке.       — Правда? — поинтересовалась Пик, впиваясь ногтями в ладонь.       — Понимаешь, развод — это огромный стресс. Каждый справляется с ним по-разному, — мистер Фингер остановился напротив девушки, смотря той прямо в глаза. Порывшись в карманах, он взял руку дочери — ту самую, которую она сжимала в кулак — раскрыл ладонь и, не заметив сине-красных следов, вложил несколько смятых стодолларовых купюр. — Купишь себе что-то, хорошо?       Мужчина напоследок улыбнулся и закрыл за собой дверь кабинета, оставив Пик стоять в коридоре в полном недоумении. Звонок Порко привел её в чувства, и Фингер направилась к выходу. В прихожей её взгляд зацепился за злосчастную сумку, про которую она успела забыть. Раздраженно выдохнув, темноволосая сунула в карман сумки деньги и вышла из дому.       — Мне надо купить сигареты, — вместо приветствия обратилась Пик к другу. И, пока он не успел вставить и слово, направилась к ближайшему магазину.       Пик поднялась с кресла, оставив нетронутую бутылку пива на полу, и удалилась в только ей известном направлении. Хотелось на свежий воздух, но вместо того, чтобы выйти на балкон или спуститься вниз, она решила подняться на крышу. Квартира хозяина вечеринки находилась на последнем этаже и имела выход на террасу наверху. По рассказам Порко, летом там проходили самые отпадные тусовки. Но Фингер не хотела дожидаться лета, чтобы посетить террасу, ей хотелось этого сейчас.       Выход на крышу оказалось найти не так уж и сложно. Лестница, ведущая наверх и упирающаяся в дверь, находилась в просторной прихожей. Пик заприметила её сразу же, как вошла в квартиру. В голове промелькнула мысль, что, возможно, перед тем как подняться, девушке стоило спросить разрешение у хозяина вечеринки, но искать его по всем комнатам среди толпы людей ей сейчас хотелось меньше всего. Поэтому она поднималась по ступенькам, надеясь, что не доставит никому хлопот.       Оказавшись перед дверью, Фингер опустила бледные пальцы на ручку и аккуратно повернула её. Темноволосая снова вспомнила случай, связанный с отцом, отчего замерла, так и не открыв дверь. Не драматизируй. Ты в нескольких километрах от дома. Его здесь нет. Она повторяла это шепотом, как мантру, убеждая себя. Вышло вполне успешно — в следующее мгновение она открыла дверь, переступила порог и оказалась на открытой террасе.       Порывистый ветер встретил её довольно холодно. Пик, которая вышла в одном лишь тонком свитере и длинной лёгкой юбке, продрогла сразу же и приобняла себя за плечи. Несмотря на это, возвращаться за курткой не хотелось, поэтому девушка осталась наслаждаться одиночеством и тишиной без верхней одежды. Благо никто больше не хотел выходить на крышу в середине октября, а закрытая дверь не пропускала громкую и надоедливую музыку в глубокую ночь.       Фингер подошла к самому краю. Парапет «отгораживал» от падения с шестнадцатиэтажной высоты, он доходил темноволосой до талии. Девушка задумалась, не было ли целесообразней сделать его повыше, дабы предотвратить возможные несчастные случаи с пьяными людьми на такой высоте. Но вид, открывшийся ей, остановил поток мыслей в её голове.       Пик с замиранием сердца смотрела на ночной город, расположенный под её ногами. Он казался таким спокойным и одиноким, но в то же время ярким и, что самое главное, живым. Да, живым.       Девушка закурила. Налетел очередной порыв ветра, от чего дым сигареты начал попадать в глаза и те заслезились. Пока Фингер быстро-быстро моргала, с целью избавиться от неприятных ощущений, ветер кружил вокруг утонченной девичьей фигуры, раздувал полы одежды, трепал волосы.       Закончился он так же неожиданно, как и начался, от чего темноволосая невольно издала вздох облегчения. Она спокойно докурила сигарету, наблюдая за огнями ночного города, на душе было тревожно. Пик чувствовала себя очень слабой и подавленной. Словно разбитая ваза, которую ты можешь склеить, но её трещины всё равно останутся заметными.       — Надеюсь, ты не собираешься прыгать, — слышит Пик позади себя и вздрагивает, то ли от неожиданности, то ли от ещё одного порыва холодного ветра, — мир знатно обеднеет, если лишится такой красоты.       И снова этот бархатный голос. Пик не оборачивается, только прикрывает глаза, проклиная всё на свете, в частности Жана, имя которого на этот раз вспомнила сразу же.       Она не отвечает, именно поэтому Кирштейн подходит к краю крыши и останавливается рядом с ней.       — Всё в порядке? — спрашивает он, и Пик не может ничего с собой поделать, кроме как улыбнуться, вспоминая их первую встречу.       — Это твой дежурный вопрос? — поворачивается она к нему, заглядывая в глаза. Тогда, около универа, темноволосая не обратила внимания на высокий рост парня. Сама девушка была невысокой, поэтому, чтобы посмотреть Жану в лицо, ей нужно было высоко вздёрнуть голову. От уголков его глаз разбежались улыбчивые лучики.       — Ты — исключительный случай, — заверил её Кирштейн.       — Чем обязана такой честью?       Пик отметила, что пепельно-каштановые волосы Жана красиво развеваются на ветру. От подобных размышлений её щеки покрылись румянцем, но она успокоила себя тем, что в случае необходимости всегда могла списать это на октябрьский ветер. И ведь даже не соврала бы, потому что чувствовала, как её пальцы начинали неметь от холода.       — Хотя бы тем, что игнорируешь такой простой вопрос. Всё в порядке? — повторил второкурсник.       Улыбка сошла с лица Фингер, и девушка отвела взгляд, снова уставившись на горизонт.       — Могло быть и лучше, — честно призналась она и замолчала. Ей не хотелось откровенничать с человеком, которого она видела второй раз в своей жизни, хоть от Жана и веяло аурой доброты и спокойствия. Он казался тем, кому можно было довериться без всяких опасений, но что-то всё-таки её останавливало.       Кирштейн не давил. Он догадывался о её мыслях и разделял её чувства. Парень не знал о жизни девушки совершенно ничего, так почему она должна ему что-то говорить? Но сейчас была полночь, они стояли одни на крыше шестнадцатиэтажного здания, а под ними простирался ночной город, и именно в этот момент ему захотелось узнать о Пик всё.       — Ты не хочешь сбежать отсюда?       Темноволосую снова тревожил рой мыслей, поэтому сначала она не поняла, что Жан обращается именно к ней. Его аккуратное прикосновение к её плечу вернуло на землю.       — В каком смысле сбежать? — Фингер непонимающе, но в то же время с интересом, посмотрела на Кирштейна.       — Если честно, вечеринка — хуже некуда, а в нашем распоряжении целый мир, — он беззаботно рассмеялся, а затем поправил себя, — ладно, как минимум, город. Мы могли бы погулять до рассвета, а затем я провёл бы тебя до дома. Если хочешь, конечно же.       Пик, кажется, дышать перестала, а её сердце пропустило несколько ударов. Это именно то, что ей нужно было.       — Хочу, — согласилась девушка. Жан улыбнулся и убрал руку с её плеча. Они направились обратно внутрь здания, и парень галантно открыл девушке дверь:       — Только после вас, миледи.