persephone

      — Тебе не кажется, что он сгорел? — поинтересовался Порко, когда Пик вытащила из духовки пирог.       Друзья общались по видео связи в преддверии Нового года. Фингер, пытающаяся готовить, через час будет выезжать к дому отца Жана, а Галлиард, пытающийся её поддержать, отправится с родителями в швейцарский ресторан.       Девушка раздражённо посмотрела в камеру.       — Ты ничуть не помогаешь.       Парень издал смешок:       — Ну извини. Просто признай, что ты не умеешь готовить.       — Это кошмар, Покко. Я понятия не имею, что можно ему подарить, все магазины уже закрыты. Чёрт, зря я приняла предложение праздновать вместе! — сетовала Пик, меряя кухню шагами, не зная, куда себя деть и что делать с сгоревшим пирогом.       — Перестань маячить перед глазами, сядь и успокойся. Ты поступила правильно, нечего в новогоднюю ночь тухнуть в одиночестве, — успокаивал подругу Порко. — А на счёт подарка — приготовь обычную шарлотку. Уверен, Жан будет счастлив.       Фингер хотела бы поспорить, но друг был прав. Да, шарлотка не был любимым пирогом Кирштейна, но зато была простой и быстрой в приготовлении. Здесь даже Пик справится. Наверное.       — Так что за книгу он тебе подарил? — полюбопытствовал Галлиард пока девушка мыла яблоки.       — «В конце они оба умрут», автора не помню.       — Я смотрю, он у тебя тот ещё оптимист, — хмыкнул парень.       — А сам-то? Тебе напомнить как в школе во время внепланового среза знаний ты начал причитать, что это неправильно — заставлять нас вот так нервничать и лишний стресс может привезти к ранней смерти?       — Спасибо, не стоило, — его выражение лица излучало недовольство.       Пик улыбнулась. Порко, перестав хмуриться, тоже.       — Знаешь, — задумчиво начал он, — после знакомства с Жаном ты стала более живой. Мне нравится видеть эти перемены в тебе.       Какое-то время девушка молчала и принялась нарезать яблоки.       — Мне тоже, — выдохнула она, — мне тоже нравится.

***

      Этот Новый год заметно отличался от предыдущего. В прошлом году была шумная вечеринка и куча пьяных студентов, большинство из которых Пик видела в первый раз (девушка до сих пор задавалась вопросом, как Жан уговорил отца предоставить ему дом), в этом же — уютная домашняя атмосфера, а также тишина, прерывающаяся разговорами и смехом, неспешной подготовкой к празднику.       Кирштейн был ответственен за готовку. И со своей частью он практически справился, занимаясь последними штрихами, а именно раскладывал блюда по тарелкам и всячески украшал их аккуратно нарезанными тонкими слоями овощей и фруктов. Фингер же терпеливо ждала, когда парень завершит, дабы закончить накрывать на стол, который они разместили в гостиной.       Девушка почувствовала острую потребность прикоснуться к юноше и не смогла себе в это отказать. Пик обнимает его, сцепляя свои пальцы в замок на его животе и целует парня в спину, сильнее прижимаясь к нему. Жан улыбается, оценивая этот жест. Сам факт существования девушки согревало его сердце. А то, что они вместе уже почти год — трогало самые потайные закоулки души. Темноволосая чувствовала нечто похожее. Она, обнимающая его, он, готовивший праздничный ужин, — это было так обыденно, так правильно, так комфортно.       Кирштейн начинает напевать себе под нос какую-то старую песню и осторожно расцепляет руки девушки, легко подхватывает несколько тарелок (Фингер задается вопросом, а не подрабатывал ли её парень официантом) и направляется в сторону гостиной.       — Решил ещё и мою работу сделать? — без тени упрёка интересуется она, но в отличии от него, берёт только две тарелки и следует за ним.       — Мне только в радость, — прерывается он для ответа, однако, сразу же продолжает петь снова.       Девушка прислушивается и узнает знакомые мотивы, немного удивившие её:       — Не знала, что ты поклонник ABBA.       Жан забирает у неё тарелки и подмигивает:       — Перенял от мамы. У неё во Франции есть вся коллекция их пластинок. Когда поедем к ней, я обязательно тебе их включу. Может даже заберём парочку. Тебе нравится эта группа?       — Очень. Я тебе не говорила, но «Мамма Mia!» — мой любимый фильм.       Они снова были в коридоре, возвращаясь на кухню, и Жан остановился. Пик заметила это только когда, взяв ещё две тарелки, шла в гостиную. Парень, отойдя от изумления, снова забрал их у неё.       — Не забудь сказать об этом маме, когда она позвонит в следующий раз. Ты понравишься ей ещё больше.       — Почему ты так удивился? — рассмеялась девушка.       — Я думал, что твой любимый фильм — «Дневник памяти».       — «Эта дурацкая любовь» мне нравится куда больше, так что мимо. Готова поспорить, что «Дневник памяти» — твой любимый фильм.       — А ты хороша.       — Во всём, кроме готовки, — ухмыльнулась она. Её взгляд упал на часы, и она заволновалась, — осталось десять минут, нужно ускоряться.       Когда стол был накрыт, девушка подошла к зеркалу, проверяя свой внешний вид. Она распустила хвост, собранный для удобства при подготовке, и тёмные волны рассыпались по плечам. Кирштейн, всё это время стоявший сзади и рассматривавший отражение Фингер, подошёл к ней, убрав пряди с плеча, позволив им удобно расположиться на спине, поцеловал её в плечо, приобнимая за талию.       — Ты выглядишь неотразимо, ma chérie*, — сказал он, думая, что не зря тогда уговорил её купить это чёрное платье. Сам же он был одет в брюки и белую рубашку, которую уж очень любила Пик.       — Как и ты, — улыбнулась она и словила его тёплый взгляд в зеркале.       Жан снова подарил ей поцелуй, на этот раз в макушку, а потом нехотя произнёс:       — Что ж, пора открывать шампанское.       Девушка кивнула. Оставалось всего лишь каких-то пару минут.       Кирштейн открыл бутылку и разлил шампанское по бокалам.       — Жаль, что я так и не купил телевизор, — вздохнул парень, — хоть куранты послушали бы. А так приходится лишь ориентироваться на часы.       Пик хотела ответить, что это всё не важно; важно лишь то, что они вместе. Но грохот салюта её остановил.       И чем тебе не куранты?       И пока звук не прекратился, Пик воскликнула:       — За Новый год! Пусть он будет лучшим!       — Пока ты рядом, каждый год будет лучшим, mon amour**, — заключил Кирштейн и сделал глоток.       Пик осушила половину бокала и почувствовала тёплое чувство в груди. Она хотела было списать это на шампанское, но осознала, что это совершенно другое.       Она чувствовала, что она дома. Действительно дома. И здесь её любят и ценят, а это, как известно, самое главное.