Его куртка

— Ну что, знаешь такого? Неловкое молчание давило на парней. Антон понимал, что сейчас он буквально попал в ловушку в игре, которую сам начал. За окном ливень, который и не думал заканчиваться, а напротив сидит Рома, который оказался чересчур сообразительным. Мысли о том, что его замысел так быстро раскрыли, удручала. Мозг блондина начал работать, как никогда. Надо было выкрутиться из этой ситуации, да так, чтоб Пятифана не спугнуть и самому не облажаться ещё больше. — Ой, да ладно, карты так точно сказать не могут. — Петров попытался поменять русло разговора и перевести всё в шутку, протянув руку, чтоб забрать карты обратно. Но Рома не оценил этого жеста. — Я всё видел, тогда у Бяши. — Ни одна мышца на лице Пятифана не дрогнула, и сам он сохранял уверенность, что нельзя сказать об Антоне. Его правый глаз начал дёргаться, а сердце так сильно билось, что ещё немного и его увезут в больницу с переломами рёбер. — Я тоже то порево до сих пор помню, мама родная, просто блеск. Петров всеми силами пытался себя сдерживать, но желание устроить истерику и просто убежать под ливень теперь казалось таким заманчивым. Быть умным — значит вовремя включить дурачка́, так что Антон решил играть до конца, ведь рано или поздно Пятифан сдастся и перестанет докапываться, сколько раз такое было — всегда прокатывало. — Не про это. Рома не убирал взгляда с блондина ни на мгновение. Наблюдать, как Антон, будто загнанный в угол кролик, ищет пути отступления, было интересно и немного садистично. Но в эту игру хотелось немного поиграть, почувствовать то, чего не могла дать шатену ни одна девушка, с которой он встречался. Этой химии, этих переживаний, они так сильно сжимали Рому изнутри, будто всем органам сразу стало мало места в теле, но лицом он мастерски показывал спокойствие. Венка на виске блондина набухла и даже начала пульсировать, а сам Антон и слова сказать не мог, просто стоял в немом шоке, смотря на вздымающуюся грудь Пятифана. — Блять, Рома, прости, я ну… — Блондин встал с кровати, активно жестикулируя руками. — Я правда не хотел, оно само, ну не могу я на женщин походу… — А кто сказал, что я против? — После этих слов Ромы, Антон выпал из реальности, для него все звуки и само понятие времени перестали существовать. Он даже хотел переспросить, но не стал вгонять себя в ступор ещё больше. — Признаюсь, тоже поглядывал тогда в твою сторону. Рома, смутившись от сказанных им слов, первый ненадолго разорвал зрительный контакт. Петров присел рядом на край кровати, смотря ошарашенными глазами на шатена. Неужели то, что он слышит, не какая-то галлюцинация, и всё взаправду? Поверить в это было очень сложно, это даже казалось нереальным, странным. — То есть я сейчас не получу по щам? — Блондин указательным пальцем обвёл овал лица. — Ха-ха, ты б ещё на том диване получил. А так видишь, целый ходишь. — Парни снова замолчали, от некого волнения Пятифан начал собирать карты, лежащие на кровати, но не выдержав напряжения, кинул всю колоду в бок блондину. — Я тебе, блять, вообще-то, только что, в чувствах признался, как бы! — Да, и в горести и в радости! — Первое, что пришло в голову ошарашенному Антону. Бок после близкого знакомства с картами немного болел, и, наверное, там теперь появится синяк, но смешанные чувства внутри были намного сильнее, чем эта незначительная телесная боль. — Чё бля? — Нахмурив брови, шатен начал заново собирать колоду, облокотившись о стену. — А я ебу что ли, как на это отвечать? Антон ещё секунд пять перебирал возможные варианты развития событий. Всё, что он знал про отношения, которые не заканчивались расставанием или смертью, Петров вычитывать в романах. Конечно, странно применять те ходы, которые использовали в девятнадцатом веке французские придворные дамы или господа. Но по-другому Антон просто-напросто не умел. Взяв свою волю в кулак, он медленно наклонился к Роме и аккуратно поцеловал его в левую щёку. Немного отстранившись, перед глазами парня предстала удивительная картина. Красные щёки и кончики ушей, глаза, широко распахнутые, и взгляд, метающийся по комнате. Всё это происходит с Ромой, грозой всея школ и ближайших сёл, который выбил в драке какому-то агрессивно настроенному парню два передних зуба. Которому в принципе никто ничего сказать поперёк не может, а тут такие шикарные эмоции. Рома так сильно расчувствовался, что потянул на себя блондина и крепко обнял. Руки Петрова обхватили широкую спину шатена. Чувствовать его тепло, запах, руки, которые обнимают и прижимают с особым трепетом — это всё дурманило голову. Рома запустил свою руку в волосы на затылке Антона, нежно почухивая. А блондин уткнулся носом в левую ключицу Пятифана, делал глубокие вдохи, щекоча тем самым Ромину шею. Парни просто сидели молча, они не понимали, что происходит, что они делают в принципе, а самое главное, как жить дальше с этим всем. Об этом так не хотелось думать, просто наслаждаться моментом, но увы, мир, в котором они живут — далеко не утопия. А самым страшным пунктом в этой истории — были родственники. Как бы не хотелось всё держать в тайне, это рано или поздно да раскроется. — Слушай, а как ты это понял? — Немного отодвинулись, блондин сел обратно на кровать, повторив за Пятифаном, облокотился об стену. — Про то, что ты мне нравишься? — Рома посмотрел на блондина с тёплотой в глазах и улыбке. — Ну я имел в виду в целом, про парней, но и это тоже. — Парни смотрели друг другу в глаза с нежностью и умиротворением, с плечей у обоих упал груз, того, что надо скрывать свои чувства. — В целом мне парни не нравятся, а вот ты — очень даже. Я давно замечал, что девушки не так близки моему сердцу, и дело-то вообще было не в них. Они были реально сообразительные и красивые, но я не мог представить себя рядом с ними в более серьёзном плане. — А со мной можешь? — спросил Петров, устремляя взгляд куда-то в потолок. На первый взгляд вроде глупый вопрос, можно и самому догадаться, выстроить логическую цепочку, но услышать на него ответ хотелось чрезвычайно сильно. Чтоб не как обычно додумывать за кого-то ответы, а услышать из первых уст. Антон не волновался — очень странно, но переживаний по этому поводу у него будто бы не было. — А с тобой я хочу себя не только представлять, но и видеть рядом. — Рома взял руку Антона в свою, обводя большим пальцем белые костяшки блондина, следуя взглядом за каждым круговым движением. — Ну… В романах после подобных речей люди типа начинают встречаться, мы тоже? — Антон, немного покраснев, прикусил язык. Ему было не так стыдно смотреть на дрочащего Рому, как сказать это предложение. — Да, походу так оно и есть. Рома, увидев, как Петров светится от счастья, почувствовал тепло, нежно заполняющее его в груди. Ощущение, будто вулкан проснулся и начал извергаться, а кровь, как горячая лава, обжигала всё изнутри. Пятифан поцеловал Антона в висок, заставляя того вздрогнуть. На что блондин повернулся к Роме, его взгляд устремился на пухлые, розовые губы парня. Они были влажные, манящие так и хотелось дотронуться до них, но Петров себя остановил. Закусив свою нижнюю губу, он уже хотел отвернуться, но шатен не дал этого сделать. Он подушечками пальцев, еле касаясь щеки блондина, задевая тем самым нежную мочку уха, поцеловал Петрова, но уже в губы. В комнате было очень тихо, и помимо сильного дождя, можно было услышать, как два сердца быстро и громко бьются. Антон первый добавил в поцелуй динамики, ненадолго разорвав контакт, чтоб перевести дух, а потом невесомо целуя Ромину верхнюю губу. Шатен не думал отставать и принял правила игры. В очередной раз, затрагивая верхнюю губу блондина, Рома кончиком языка провёл по ней, очерчивая. А Антон, сомкнув свои губы, понял, что между ними находится не губа шатена, а его юркий язык. Не растерявшись, он принялся легонько его посасывать, чувствовалось это немного странно, но очень приятно. Рома вовремя перехватил инициативу и провёл своим языком по языку блондина, углубляя поцелуй. Оба парня чувствовали щекочущее и приятное напряжение внизу живота. Правая рука Пятифана опустилась на бедро Антона, одаряя поглаживаниями. А блондин левой рукой прикоснулся к лицу Ромы, поглаживая большим пальцем скулу. Парни получали незримое удовольствие друг от друга. — «Я наконец-то понял, чего мне не хватало», — Рома, отстранившись от блондина, посмотрел в его светлые полуприкрытые глаза, на слегка покрасневшие, зацелованные губы, прислушиваясь к сбитому дыханию. — «Тебя». Пятифан убрал назад упавшую на лоб чёлку Антона. Притянув его немного ближе, поцеловал в лоб. — Только покойников в лоб целуют. — Петров решил отшутиться, но с радостью принял этот жест, оперевшись рукой об ляжку шатена. — Так ты им станешь, если ещё слово скажешь. — С улыбкой произнёс в своей манере Рома, будто всё ещё чувствуя на своих губах вкус губ блондина. — Дефибриллятор. — С каменным лицом произнёс Антон. — Пиздец. — Рома, дважды моргнув перевёл, свой взгляд куда-то выше макушки Петрова.

***

Лёжа на кровати, парни держались за руки и смотрели молча в потолок. Они понимали, что жить, как раньше, уже не получится. Всё изменится, они столкнуться с негативом и непониманием, но они будут идти вместе по этому сложному пути. Это чуть ли не единственная причина, по которой было не так страшно. Один в поле не воин, двое тоже не особо против огромного количества нелицеприятных людей, но осознание того, что с тобой рядом человек, который тебя полностью поддержит и прикроет спину, заставляет чувствовать себя сильнее, выше, могущественнее. — Я могу в зале лечь на диване? — Петров нарушил тишину. Он произнёс эти слова тихо, будто проверял спит ли Рома. — Не хочешь спать со мной в одной кровати? — Пятифан повернул голову, взглянув на Антона, нежно почёсывая ладонь парня. — Тю, так я пинаюсь по твоим рассказам: руками, ногами. — Антон продолжал смотреть в потолок, как будто боясь повернуться и посмотреть Роме в глаза. Свободной рукой он активно жестикулировал, что раньше Рому раздражало, но потом начало забавлять. Антону это добавляло колорита и вообще, казалось, что он все эмоции выражает руками. — А выпихивать человека из своей же кровати — это не благородно. — А ты про тот случай у Бяши? Не пинался ты, я так сказать припизднул немного. Пятифан повернулся на бок, подпирая голову рукой. Он, улыбаясь, смотрел на блондина, который нахмурился и не понимал, что сейчас только что произошло. Антон сел в позу лотоса, положив локти на колени, сгорбив спину. — Не понял суть. — Лицо Петрова скривилось ещё сильнее. — Тох, ну это сложно объяснить. — Роме тоже пришлось сесть на кровать, улыбаясь правым уголком губ. — Давай, выкладывай! — Ожидание Антона подогревало то, что Пятифан как-то странно себя вёл. Было заметно, что эта тема щекочет его нервы, но отступать блондин не собирался. — Блять, окей. Буду краток — застирывать штаны мне пришлось из-за тебя и твоего стона, я сам тогда прихуел знатно, что моё нутро так отозвалось на тебя. А спал на кресле ну… — Ром? — Петрова разрывало от нетерпения. — Ты так близко спиной прижался к моей груди, а там я уже хер его знает, что сработало, твой запах, положение тела, или вообще всё, что произошло за тот день, ну и у меня встал. Испытав смешанные чувства, парни молча смотрели друг на друга. Шатен бы вообще предпочёл сейчас провалиться под землю, откровенничать — это не его конёк. Он сидел и сомкнул ладони в замок, нервы шалили, хоть и непонятно почему. А Антону это даже польстило, ибо он даже ещё ничего не успел сделать, а такую бурную реакцию вызывает у Пятифана. — На кресле было жуть как неудобно, но лежать со стояком, который бы упирался в твою спину, было бы ещё неудобнее. — Ага, интересная ситуация. — Почесав затылок, Антон легонько толкнул Рому в плечо. — Ну значит, я буду лежать сзади тебя, таким образом меня хоть не катапультирует с кровати. — Мой член — не монстр какой-то. — Поднятые брови и недовольство поселились на лице Пятифана. Он так посмотрел на блондина, что у того мурашки по затылку побежали. — Чё ты так смотришь, я тебе вообще-то комплимент сделал. — Проговорив последнее слово, Петров отвернулся с напыщенным лицом. — Ну твой-то я рассмотреть не успел. — Недовольное лицо изменилось на заигрывающее. Улыбка во всё лицо, прищуренные глаза и брови, быстро вздымающиеся вверх, а указательным пальцем левой руки он несколько раз дотронуться до колена блондина. — От тебя воняет сексуальным давлением. — Удивившись и выдвинув нижнюю губу, Антон переводил взгляд со своего колена на лицо парня. — Пойду попью водички. Закрыв за собой дверь, Петров остановился. Он не мог сдвинуться с места, за сегодняшний день так много эмоциональных потрясений произошло, как никогда в его жизни. Сердце билось быстрее обычного, а ощущение тепла и невероятного счастья такой силы до сегодняшнего дня блондин не испытывал. Сознание играло с Антоном, воспроизводя отрывки поцелуя в его голове, от чего всё лицо краснело. Всё-таки собравшись с силами, парень направился на кухню. Рома сидел на кровати молча, на своих губах всё ещё ощущая губы и дыхание Антона. Его прикрытые глаза, трепещущие ресницы, нежная рука на щеке Пятифана завораживали. Столько прекрасных мелочей в одном целом человеке, и каждая из них будоражила Рому. — Как я так быстро влюбиться в него смог? — Шатен взял сигареты и подошёл к окну. Раздвинув шторы, он увидел, что дождь и не думал становиться слабее, и задёрнул их обратно. — А может и не быстро, а просто уже давно? Сев обратно, он начал рассматривать пачку сигарет, крутя её в руках. Она была немного помятой, а красная крышка потрёпанной, как будто вот-вот оторвётся. Рома особо не имел представление о том, как строить нормальные отношения. Как бы они у него были и не одни, но тут немного другое. Рома был ещё маленьким, когда отец был жив, а родители были счастливы вместе. Так что примера здоровых отношений у него и подавно не было. Вишенкой на этом торте из вопросов без ответов было то, что эти отношения придётся скрывать. Полбеды — если бы только Пятифану, так от этих вечных нервов Антону придётся чутко спать и чаще оборачиваться, ходя по улицам. Самое обидное для шатена было, что всех людей, которые потенциально могут навредить обоим, нельзя просто избить или запугать. Так бы они сидели по норам и носы бы не высовывали, но в данной ситуации по многим критериям — это невозможно. — Ты чё на пачку молишься? — Закрывая дверь, Антон посмотрел на Рому с приподнятой бровью, прищурив глаза. — Ты быстро. — Шатен откинул пачку на подоконник, устремив взгляд на Петрова. — А, ну тогда пойду ещё по дому погуляю. — Показушно отвернувшись, Антон приоткрыл дверь, делая вид, что собирается уйти. — Куда ты? — Не ожидав такой реакции, Пятифан сделал вопросительный жест рукой, уже готовясь встать с кровати. — Тю бля, Ром, я ж пошутил. — Сказал блондин, окончательно закрыв дверь. Встав напротив Ромы, Антон протянул ему кружку, которую шатен только заметил. — Я тебе попить вообще принёс, мне твоя мама квас дала, кайф. Пятифан взял кружку двумя руками и отпил прохладного кваса. Парни до конца ночи тихо слушали музыку на кассетах и играли в различные карточные игры. У Антона самое любимое во всех этих играх — это лицо проигравшего Ромы. Он умеет проигрывать, но очень этого не любит, поэтому слово «Матч-реванш» звучит довольно часто. В разгар очередной партии в комнату зашла мать шатена с предложением расстелить диван в зале для Антона. Рома поднял глаза с карт на блондина, а тот в свою очередь с милой улыбкой посмотрел на женщину и вежливо отказался. Она, улыбнувшись в ответ, пожелала парням спокойной ночи и пошла в свою комнату.

***

На часах было полвторого ночи, Антон и Рома, закончив играть в карты, развалились по площади кровати. По звукам дождь уже стихал, а значит Антону не прийдётся месить грязь ногами, идя домой. — Ты ж завтра не с раннего утра домой? — Шатен несколько раз дотронулся ногой рёбер Петрова, хихикая. — Та нет, как проснусь, объем тебя, а потом да, надо перед родителями показаться. — Слегка дёрнувшись от неожиданности, Антон взялся двумя пальцами за большой палец на ноге Ромы и с наигранным отвращением отодвинул от себя. — Не хочешь на неделе пойти на байке по лесу покататься? — Пятифан пододвинулся ближе к блондину. Теперь они лежали бок о бок. — Ничего себе, конечно, хочу! Ты его уже починил? — Антон резко подорвался, перевернувшись на бок. С такого ракурса блондину открывался прекрасный вид на лежащего Пятифана. — Ага, мне Бяшин батя помогал. Я его даже покрасил позавчера. — Шатен развёл руки в стороны, приглашая Петрова упасть к нему в объятия. Антон понял это и с радостью принял это предложение. — Такая конфетка теперь стоит в гараже. — Нихрена себе. Завтра ты мне его обязательно покажешь! — Антон прижался к Роминой груди. Лёжа на ней было так уютно и очень даже упруго. Аккуратно протянув руку к его груди, Петров сделал заветный «жмяк» — Ты, блять, чё творишь? — Шатен удивлённо посмотрел на Антона, а потом на его руку, которая продолжала сжиматься и разжиматься. — Пиздец, у тебя сиськи охуенные! — Парень и не думал останавливаться, он продолжал всеми мыслимыми и немыслимыми способами трогать грудь шатена, изредка чувствуя через майку уже набухший сосок. — Они просто смотрят в душу, пойми меня. — Я хуею с тебя. Смирившись с участью, Пятифан принял решение отлежаться бревном в этой ситуации, позволяя Антону себя лапать.