Его куртка

— Посмотри какое солнце нарисовано, — тонкий и писклявый голос прозвучал где-то поблизости, он сильно резал уши. До жути неприятный, сравнить который можно было либо со скрипом несмазанной металлической двери, либо скрипом мелом о доску. Рома попытался открыть глаза, чтоб увидеть этот раздражитель, но у него не получалось. Они будто были склеены.

3

— С радостью, но у меня проблемка. — Пятифан попытался сесть, и по ощущениям у него получилось, хоть это было не точно. — Я глаза открыть не могу. — Так это правильно, — холод в голосе этого незнакомого существа отзывался в Роме мурашками. — Странно, что у тебя глаза вообще ещё есть. От этих слов в груди Пятифана поселилась тяжесть. Он не понимал где он, и кто это с ним говорит. А глаза, как назло, никак не хотели открываться. Жуткое чувство беспомощности понемногу начало им овладевать. В одно мгновение шатен ощущает, как что-то трогает его, и этого «что-то» очень много. Оно окутало полностью его тело, обездвижив. Сначала лодыжки, голени, бёдра, торс, грудь, оно приближалось всё ближе к шее.

2

— Стоп, ты что вообще такое, блять? — Пятифан, не выдержав напряжения, заорал во всё горло. То, что сдерживало его тело резко пропало. — Ха-ха, дурак. Я с тобой всю жизнь, а задаёшь этот вопрос ты только сейчас? — голос быстро перемещался и был слышен то очень хорошо и близко, то практически неуловимо.— Ну значит мы должны снова познакомится. Что-то липкое и странное, что ранее окутывало всё тело, присосалось к верхним векам Ромы и резко открыло их. Перед глазами парень увидел изуродованное лицо, морду, или как это можно было назвать. Из изуродованной головы и тела по пояс, росли мерзкие щупальца. Они были покрыты густой слизью, и этими штуками эта мерзость сдерживала Пятифана. Из полузакрытой пасти вытекала чёрная жижа, чем-то похожая на слюну, она капала на пол и въелась в него, оставляя ужасные пятна. Глаза этого существа были глубокие и синие, а сам взгляд тяжёлым до безумия. Бежать не вариант, даже можно сказать невозможно, а продолжать смотреть в эти огромные глаза очень страшно.

1

— Чё, сказать нечего? — монстр заговорил первым, наклонив голову в сторону. Рома просто не мог ничего выдавить из себя, ему очень страшно даже вздохнуть. Щупальца снова окутали тело шатена, начав сжиматься в области груди с неистовой силой. — Вот и хорошо, не отсвечивай сильно и жив останешься. — Отпусти меня, — еле слышно, практически не шевеля губами, произнёс шатен. Стиснув зубы от злости, он собрал всю волю в кулак для последнего рывка. — Отпусти! — Разорался. — Существо вытянулось и со всей силы подбросило Рому вверх. — Ещё увидимся, дурак!

0

Пробудившись не в самом приятном состоянии Пятифан потёр глаза ладонью, зевая. Неприятное послевкусие от сна дало о себе знать болью в голове. — «Чё мне за хуйня снилась?» — шатен, успокаивая своё сердце, бьющееся как бешенное повернул голову в сторону, где лежал Антон. — Рома, ты хули так пугаешь? Парень лежал на животе с заспанными и еле открытыми глазами, а на голове был буквально хаос из светлых волос, торчащих в разные стороны. А тем временем лицо кричало о нужде в дополнительном времени для сна. В такие моменты он похож на только проснувшегося поросёнка, что Рома находил довольно очаровательным. — Ну во-первых, доброе утро и тебе. — Пятифан улёгся удобнее для лучшего обзора на блондина. — А что такое? Мне походу кошмар приснился, но я его уже не помню. — А. Тогда понятно, а то звуки будто кто-то задыхается, граничащие со стонами умирающего кита, звучали страшновато. — Блондин еле говорил, его глаза были прикрыты, и вот-вот он должен обратно провалиться в сон, но сам себя одёргивая, пытался прийти в нормальное состояние. — А хули ты меня не разбудил тогда? — Шатен удивлённо посмотрел на Петрова, протяжно зевая. — А вдруг бы я задохнулся и тебе бы пришлось рядом с трупом лежать? — Ой, да ладно, ты когда спишь и так на него похож. А так вроде нельзя будить людей, которым кошмар снится. — Антон упал лицом в подушку после этих слов. — Это про лунатиков. — Рома, дав лёгкий подзатыльник парню, слез через него с кровати. — Система дала сбой. — Дёрнувшись от неожиданности, Антон решил ничего не предпринимать и никак не отвечать, а просто остаться в кровати и дремать. Спускаясь по ступенькам, Пятифан прошёл мимо комнаты матери, убедившись в том, что там никого нет, он зашёл в неё. Комната была большой и просторной с большой двуспальной кроватью, телевизором, шкафом и трубой. После выписки мамы Ромы из психиатрической больницы, врачи посоветовали сделать ремонт в её спальне и в ванной, чтобы минимизировать возникновения неприятных воспоминаний, как у матери так и у него. Они так и сделали, поэтому эта комната была роскошна: светлые обои без яркого рисунка, светлые потолки и тёмный пол. Прекратив поток воспоминаний о ремонте, Рома решительным шагом направился к прикроватной тумбе, где обычно лежали мамины лекарства. Иногда взрослые люди думают, что если им стало немного легче, то можно не в назначенный срок прекратить пить таблетки или вовсе не обращать внимание на болезнь, пока она не наберёт обороты. Вот мама Ромы такая же. Парень раньше замечал, что она не вовремя пьёт таблетки или вовсе про них забывает, поэтому каждый день, как только она уходит на работу, он их пересчитывает. Выпила ли она утренние и взяла ли те, которые нужно выпить днём. Убедившись в том, что всех таблеток стало меньше на нужное количество, Рома со спокойной душой пошёл на кухню. Теперь в его жизни появился ещё один человек, чья жизнь его будет интересовать не меньше чем своя. Хотя чисто технически Антон и Бяша с ним были давно, и росли они вместе, и жизнью друг-друга интересовались, но то, что теперь происходит с отношениями Ромы и Антона выходит на совершенно другой уровень. Более интимный, интересный и не менее странный. — Антон, тебе сколько ложек сахара в кофе класть?! — так громко, как только можно было, прокричал Рома. Перед ним уже стоят заваренные кружки кофе, аромат которых успел заполнить всю кухню. В этот момент спускавшийся Антон, скорчив недовольное, заспанное лицо и закрыв уши, кинул недовольный взгляд на парня. — Хули орёшь, я тут уже. — Блондин уселся на стул, кладя голову на стол. — Три. Еле ответив на вопрос Пятифана, блондин тихонько сопел, пытаясь расслабиться, сидя на твёрдом стуле. Со звенящей пустотой в голове парень пытался сдерживать себя и не проваливаться в глубокий сон прямо на кухне. Рома, кинув краткий взгляд на Петрова, продолжил размешивать ему сахар в чашке. — Выглядишь как съеденная молью майка. — Пятифан пытался разгладить тот хаос, который творился на голове Антона, но забросил эту идею. Ибо этому уже ничего не поможет. — Попрошу! Как половая тряпка. — Поднял указательный палец левой руки, показывая важность информации. Петров попытался отделиться щекой от стола, но этот лакированный прямоугольник на ножках думал иначе. — Ну мы поспали часов семь где-то. Подытожил шатен, несколько раз тыкнув указательным пальцем в полуживую похожую на человека субстанцию. — Всего семь?! Пиздец, к такому жизнь меня не готовила. — От этой информации Антон молниеносно поднял голову, что было очередной ошибкой. — Хе-хе. Ну бля, если спать по одиннадцать часов то не удивительно, что ты живой, но сука неживой. Сделав бутерброд, Рома положил его рядом с блондином. А тот еле открыв глаз, поднял и надкусил его. Слова шатена пробудили в сонном парне желание хорошенько побить своего остроумного оппонента. — Ля, храброй воды напился или чё? — Петров взял в руки ложку с кружки и наставил на Рому, будто это нож, от чего на клеёнку упало несколько капель сладкого кофе. Всё было быстро и как в самом стереотипном блокбастере, будто в замедленной съёмке. — Пиздюлей захотелось тебе походу?! — Я пойду в ментовку побои снимать. — Сделав испуганное лицо и подняв руки, Рома еле сдерживался, чтоб не засмеяться. Околобандитское выражение лица Петрова резко изменилось на спокойное, неживое, даже кукольное. — Не сможешь. — Прищурив глаза, Антон опустил ложку ближе к колену шатена. — Человек без ног не сможет ходить. После этой фразы Рома на секунду замолчал. Но когда блондин залился смехом, Пятифана тоже прорвало. Он издавал такие звуки, что не было понятно смеётся он или плачет. Антон показательно, с лицом благородного палача, помиловавшего свою жертву, положил ложку на стол. Покачав медленно ногой, будто маятником, Петров всё-таки не выдержал и шлёпнул шатена по спине. От чего Рома прогнулся, но всё равно не мог перестать смеяться. — Ну ты конечно умный чел, я тут его убить грожусь, а он ржет. — Парень с манерами истинного аристократа девятнадцатого века поднял чашу и отпил немного остывшего кофе. Пятифан понемногу успокаивался и, протирая влажные глаза, шлёпнул парня по плечу. Петров, подавившись кофе, начал кашлять так, что ещё немного и он бы смог увидеть свои лёгкие воочию. — Долбаёб. Кухня была залита нежным светом, который проходил сквозь невесомые песочные занавески. Через открытую форточку было слышно, как там снаружи уже кипит жизнь. Ходят люди, орут отбитые наглухо дети, у которых выкрутили визг на максимум. Лето любимое время года всех школьников: долгие прогулки, конец нервам из-за учёбы, хотя бы на недолгий срок. Опьяняющая свобода кружила голову, а время пролетало молниеносно. Неоднократно поднимая глаза, Пятифан поражался как интересно блестят от солнца светлые, практически седые волосы Антона. В тот снежный день когда они в первый раз познакомились, Петров был вовсе похож на одного из белых зайцев, живущих в лесу. Ещё и та дебильная ушастая маска в его рюкзаке, за которую Рома уже успел извиниться за годы дружбы. — Слушай, а ты что-то типа альбиноса или как? — Взгляд, в котором дословно можно было прочесть «Ты что совсем конченный?», впился в Рому. Блондин просто-напросто ничего не хотел отвечать на этот вопрос, поэтому опустив глаза, продолжил поглощать пищу. — Бля, да ладно тебе. Ну если это лечится, то всё ж хорошо. — Ром, на самом деле я смертельно болен, и мне поможет только кровь шатенов. — Парень положив обе руки на грудь и сделав лицо мученика всея мира, сделал несколько тяжёлых вздохов. — Она восстановит во мне недостающие клетки, и я стану нормальным. — Ты пиздишь. — Подытожил брюнет, придавив пяткой под столом большой палец актёра погорелово театра. — Конечно! — Поджав ноги под стул от боли, Антон было уже хотел кинуть в Рому ложкой за такое своевольное и дерзкое поведение. — Ты такой странный, ты ж моего батю видел, он тоже светлый. Чего я сразу больной-то. Всем видом демонстрируя недовольство, приправленное небольшой щепоткой обиды и желанием ударить шатена в глаз, Петров, выйдя из-за стола, резко накинулся на сидящего на стуле Рому. Не ожидая такого манёвра, парень пытался удержаться на стуле. На протяжении нескольких минут рёбра хозяина дома подвергались жестокому щекоточному абьюзу. Эта борьба была жестока и беспощадна, Антон всей мощью и ловкостью пробирался сквозь защиту его жертвы, чтобы достать до тех самых заветных рёбер. Заливистый смех и трёхэтажная брань парней раздавались эхом по всему дому. Успокоившись и усевшись каждый на свой стул, ребята ещё какое-то время молчали и пытались перевести дыхание от таких диких игришь. — Ладно, дожевывай и пойдём мою ласточку смотреть в гараж. — Придя первым в себя, Рома крадёт с бутерброда Антона кусочек колбасы. — Куда, блять, мой кусок?! — В очередной раз будучи в шоке от варварства Пятифана, Антон быстро поменялся в лице, как только дело зашло за мотоцикл. — Полетели. Выйдя во двор, парни завернули за дом, где стоял гараж. Стоило Роме открыть скрипящие ворота, как взору предстал красивый зелёный, аж до боли в глазах, двухколёсный красавец. Натёртые до блеска номера отражали свет и было это настолько красиво, что можно было ослепнуть от сея великолепия. — Охренеть! Вот это настоящее «доброе утро». — Антон подошёл в плотную к мотоциклу. На него было страшно даже подышать, настолько он был красивым. — Ага, я эту ласточку выкрашивал настолько лилипутской кисточкой, думал позвоночник рядом с ней и оставлю. — Пятифан провёл по сидению ладонью с такой гордостью за себя и за свои старания, что это нельзя было скрыть. — Не ну это просто шик, ты просто молодчина, это не ласточка, это богиня красоты Афродита, по-другому никак. — Смущённый словами Антона Рома сделал жест рукой, предлагая блондину залезть на его мотоцикл. С радостными глазами и улыбкой Петров аккуратно уселся на сидушку с кожзамом. Взявшись за руль, в фантазии Антона сразу вспыхнули кадры, как они с Ромой едут на нём по шоссе вдоль леса, как ветер играет с их волосами и рёв мотоцикла под ними. Улыбка невольно появилась на лице парня. Он был в таком предвкушении, что уже не терпелось прокатиться с ветерком. — Я надеюсь ты уже купил ружьё, потому что от такой крошки реально прийдётся всяких-разных отстреливать. — Рома, пропустив слова Антона мимо ушей, подошёл к нему сбоку вплотную и крепко обнял. Уткнувшись в светлую голову носом, он сделал глубокий вдох. Пятифан не понимал, он сейчас счастлив, потому что по такому высокому уровню оценили его труд или из-за того, что это сделал именно Антон. Трепет в груди никак не мог утихнуть от радости. А до Петрова, как до самого одарённого, не с первого раза дошло, что происходит, но всё же он развернулся, чтобы обнять парня в ответ. Длились телячьи нежности не долго, Рома подхватил Антона под руку и потащил из гаража на улицу. В глубине души хотелось кричать и прыгать от радости. Но внешне можно было заметить лишь лёгкую улыбку и небольшие ямочки. Вопросов в светлой голове стало как минимум на одного больше. Однако, не успев выразить своё недовольство, Антон спокойно дал вести себя куда вздумается накаченному красавчику, шатену. Хотя вырваться бы и не получилось, так как он всё же хотел остаться с рукой. — Слушай, я всё же рискну спросить. — Лицо Петрова скривилось в гримасу непонимания и дикого интереса. — Это чё за выступление Лебединое озеро? Схватил под руку, потащил, но я не слышу ни оркестра ни оваций зрителей. Остановившийся и впавший в ступор Рома посмотрел на блондина. Цокнув языком, он уверил своего недоверчивого товарища, что всё под контролем и продолжил свой путь. Войдя в дом, парни прошли в конец коридора, откуда есть выход на чердак. Это пыльное, но весьма уютное место часто использовали трое друзей, как мастерскую. Абсолютно все поделки на труды и скворечники были сделаны тут. На этом чердаке лежали множество инструментов, которые по какой-либо причине не лежали в гараже. Только Антон хотел съязвить и сказать какую-то очередную шутеечку, Пятифан сразу его осёк. — Закрой рот и глаза, пожалуйста. — До ужаса оскорблённый наглостью этого невежды Антон всё же закрыл глаза и был в предвкушении. Услышав странные звуки, шебуршания, парень слегка напрягся. — Глаза можешь открыть. — А что рот нельзя? — Стоило Петрову договорить фразу и открыть глаза, как перед ним предстало само воплощение искусства. — Подожди, это типа… — Да, это деревянный динозавр. — Ускорив усвоения информации в голове блондина, Рома держал в руке небольшую статуэтку. Вся статуэтка была окрашена лаком по дереву, на длинной шее и туловищу были вырезаны узоры по типу древних наскальных рисунков. Посмотрев на круглые глаза Петрова, Рома протянул ему статуэтку. — Ебануться… Антон в ахуе. — Парень аккуратно взял динозавра, боясь лишний раз на него дыхнуть, и рассматривал его со всех возможных сторон. — Это же Брахиозавр. Эта шея, эти рисунки. Это просто двадцать сантиметров неотразимости! — Вообще-то, двадцать три. И раз уж это так невообразимо, то можешь прижать меня к балке, стоящей рядом с нами, и страстно поцеловать в губы, но это я так к слову. — Рома облокотился об удобно стоящую высокую тумбу, наполненную непонятно чем, игриво дёргая бровями смотря на блондина. — Чел, ну это как-то слишком по-гейски. — Антон аккуратно поставил динозавра на стол. — Ну мы же с тобой не такие. Стоило Петрову закончить фразу, а Роме уже расстроится, как блондин, схватив парня за ворот футболки одной рукой, а второй защитить его затылок от столкновения с балкой, аккуратно поцеловал его. На радостях Пятифан положил руки на плечи Антона, немного прижимая к себе. Парни стояли, не углубляя поцелуй, они нежно целовали губы друг-друга, глубоко вздыхая. Спешка в этом деле была бы излишней, поэтому парни наслаждались друг другом как могли. — Море моё, разволновало ты меня, конечно, но к сожалению корабль к родным землям плыть должен, — разорвав поцелуй, Антон смиренно подытожил. — Эх, ну коль так. — В эту паузу Рома отвесил по голове Петрову неслабенький щелбан, и поцеловав в лоб, выбрался из оков блондина, оставив того пялиться в балку. — Блять, ебёт и дразнится. — Обернувшись, Антон подлетел к стоящему спиной Пятифану и в отместку оформил смачный пендаль под его прекрасное седалище. — Ну всё, Тохич, живым ты отсюда не уйдёшь! — От неожиданности Рома даже подпрыгнул. Побежав за беловолосым и схватив какой-то кусок дерева для устрашения, Пятифан бегал по всему чердаку за кричащим Антоном. Когда оба угомонились и Петров забрал деревянного динозавра, парни спустились с чердака. Блондин уверенным шагом направился к выходу, время поджимало, и надо было бы за прошедшие сутки показаться дома. Шатен, недовольно выдохнув, предложил подвезти Антона на мотоцикле. Тот в свою очередь не думая, от слова совсем, согласился на авантюру. Яркое и греющее солнце виднелось из-за высоких макушек елей, картинка такая же, как и в мечтах Антона. И то, что они стали в последнее время сбываться всё чаще, не могло не радовать. Он, Рома, деревянный динозавр, которого блондин держал одной рукой и длинная дорога в лесу. В кино в такой ситуации вместо Антона должна быть красивая девушка, с длинным шёлковым платком развивающимся на ветру.

вместо…должна…девушка

Тут Антона будто молния ударила. Похоже, пока он был в своём мини мирке, он забыл про неимоверно тяжёлую действительность. — «Нас же убьют, если узнают», — паника — это последнее, что должно было поселиться в голове парня на высокой скорости. — А не сильно ли мы близко сидим? Но на мотоцикле по-другому не безопасно. А вдруг отец спросит про динозавра? Скажу, что мне Рома его проспорил». Петров уже представлял, как его выгоняют из дома. Да и вообще все худшие варианты развития событий как кинолента прокручивались в его голове. Безопасность была превыше всего, это они могут за закрытыми дверями и окнами быть парой, но выйдя за порог, парни должны быть лучшими друзьями, братьями. Поток мыслей остановил Рому, остановившийся около дома Антона. — Карета прибыла к месту назначения! — Петров, слезая с мотоцикла, обпёрся об плечо Ромы. — Благодарю вас за этот прекрасный день, Роман. — Не подавая вида, Антон пытался не испортить шатену настроение. Они же взрослые люди уже и сами оба понимают на что подписались, поэтому играть должны оба до конца. Глубоко вздохнув, блондин уверенно стал, выровнялся и самое главное искренне улыбнулся. — Ха-ха, так официально, аж мурашки по коже. Жуть. — Поджав плечи и прогнав мурашки, Рома протянул руку с кулаком Антону. — Ну что, граф, не соблаговолите отбить кулачок? — Ради вас, что угодно, мой любимый друг. Рома не отрывал взгляд от белой макушки, пока она не скрылась за дверью. — Любимый друг, — повторил Пятифан, тронувшись с места обратно домой.