Его куртка

— Ну я, конечно, рад тебя видеть, мой дорогой друг, но ты не вовремя. — Рома с пониманием уставился на бугорок под спортивными штанами. В арсенале у парня было несколько способов привести себя в спокойное состояние. Мысли о расчлененке, страшных местах, пенсионерах, а иногда и всё вместе, помогали в трудную минуту ещё со средней школы. Но, к сожалению, именно сегодня беспроигрышный и надёжный способ не срабатывал. В ход пошла уже самая тяжёлая артиллерия в виде воспоминаний о соседе, который у себя на огороде топил щенят, но и это не помогло. — Ну если так, то клин клином будем вышибать. — Поменяв кардинально ход мыслей и удостоверившись, что дверь закрыта, Рома провёл кончиками пальцев по низу живота. Приятная щекотка только раззадоривала фантазию парня. Воображение пробуждало самые разнообразные картины прямо из глубин сознания, одна была интимней другой. Венка на лбу проявилась и пульсировала, а лицо порозовело от возбуждения. Кровь постепенно прилипала к голове, пронося с собой одну волну нечто приятного и тёплого. Каждое проглаживание по коже, затрагивание кучерявых лобковых волос отзывалось приятным спазмом. Мурашки бегали по спине и рукам табунами. В один момент Роме так стало жарко, что он в попытках хоть как-то это исправить снял с себя футболку. По обнажённому торсу скатывалась капля пота, оставляя за собой влажную дорожку. Не поддаться воспоминаниям о блондине в мокрой до нитки футболке: о его широких плечах, выпирающих ключицах, в тот злосчастный вечер Пятифан просто не мог. Антон, конечно, не усердствовал силовыми нагрузками, однако в его подсушенном, жилистом теле сложно было найти непривлекательный участок. Сейчас в голове Пятифана буйствовал хаос, а правая ладонь медленно, но верно поднималась и опускалась по всей длине члена. Задевая по пути каждую венку, Рома большим и указательным пальцами аккуратно стягивал крайнюю плоть, освобождая головку и прятал обратно. Иногда оставляя конец оголённым, очерчивая её по кругу пальцем, так ему казалось было даже приятнее чем от обычных механических движений. С каждой минутой Рома всё глубже погружался в процесс, отдаваясь ему полностью, наращивая темп. Сжимая левой рукой покрывало под собой и в предвкушении окончания этого процесса, Рома прикусил нижнюю губу. Откинув голову немного назад, парень чувствовал как орган в его руке стал твёрже. А когда пик был близок он начал набирать темп. Бёдра двигались навстречу руке рефлекторно, даже немного грубо. Последний толчок, прогиб в пояснице, стон, закатанные глаза и влажная рука. Всё. С чувством сделанного дела Рома развалился на кровати. Подождав пока его дружок успокоиться окончательно, парень пошёл всё же отмыть руку. Вернулся Пятифан в комнату с широченный улыбкой и потянулся к сигаретам. — А как мужики ебутся? — Рома нахмурился и закурил. Ну как это делают в паре мужчина и женщина он понимал, причём наглядно, как бы пазл складывается. Это даже можно было узнать из старых ещё дедовских журналов, но по вопросам настолько специфического характера никакого материала, увы нет. На кассете, которую они видели у Бяши, несколько минут женщина облизывала и засовывала в рот член мужчины. Выглядит это как-то странно, типа во рту же зубы, можно напороться ненароком. А актёру было даже приятно, он такое лицо делал, что было даже как-то не по себе. — Ну ладно, в рот ебать, допустим вариант номер один. — Парень разогнул указательный палец. — А дальше как? Какие ещё отверстия для этого могут быть использованы? И тут Рома вспомнил разговор со своим дядей, о том как же в тюрьме обращались с заключёнными особо низкого ранга. — Ага, очко. — Выкинув бычок, парень сел за письменный стол. — А там же говно. Или не есть, или как? Ну то, что там может что-то поместиться, это мы допускаем. И того, кого будет чувствовать тоже, что и женщины? Рука парня потянулась к ягодице, однако всё-таки что-то в мозгу у Ромы щёлкнуло и обе руки оказались на столе. На сегодня для него хватит приключений и новаторских затей. На глаза парню попался листок с литературой на лето, который он даже не разворачивал. От перечня всех книг, рассказов и романов было одно желание — разрезать этот листок и сделать из него пару самокруток. Ну а что? У каждого свой способ впитывания информации. Так как особой любовью к чтению Рома не отличался, он свернул и положил листок на то место, с которого его и взял. — Тоха, заверенное и так половину всего этого перечитал, на правах парня у него списывать буду. — Секундное молчание и лицо шатена выдавало, как мозг пытался обработать только что сказанное. — Как-то я сильно быстро это принял. Что-то мне не нравиться. Чувство, что где-то он упускает что-то очень важное, не покидало Рому. За эти несколько дней произошло всё так быстро и сумбурно, хотя если подумать немного глубже, то вся эта история тянется не один год. Дружба между парнем и девушкой часто преображалась в отношения и такие союзы довольно крепки. — Но мы же парни. В очередной раз погрузившись в свои раздумия, Рома поднялся в мастерскую. Слабый свет от лампочки над столом кое-как освещал и чердак, Рома сел за стол, на котором ровно лежали разные инструменты: зубило, разные резаки по дереву и несколько листов наждачки. Опять погрузился в свои мысли и нарисовал на слое пыли какие-то круги. Но из этого задумчивого состояния Рому вытянул какой-то гул во дворе и пару небольших камней, прилетевших в окно чердака. Открыв входную дверь и зайдя за угол дома, Рома встретил компанию парней и девушек с его школы. Они стояли около гаража и как только заметили парня, сразу пошли навстречу. — Чё каво, дамы и господа? — Пожав всем руки и взяв сигарету из чьей-то протянутой пачки, угощаясь, Рома закурил и вопросительно посмотрел в толпу. — Чем обязан? — Пошли, дела делать будем. После таких фраз было всё понятно особо без слов. Одобрительно кивнув, парень дал свою сигарету одному парню из компании и жестом показал всей компании подождать. Зайдя домой, переодевшись и предупредив маму, что сегодня она может ложиться его не дожидаясь, Рома вышел к ребятам. — А чё за кипиш? — Затянувшись оставленной сигаретой, спросил Пятифан. — Та стрела очередная, надо пояснить ребятам, кто есть кто. — Парень с компании по имени Лёня достал пачку и закурил. — За Тохой будем заходить? — Не сегодня, у человечка отпуск. — Сердце пропустило удар, Пятифан отдавал себе отчёт, что Антон далеко не слабенький шкет и участвовал в стрелках, но шатен теперь ощущал какую-то большую ответственность за состояние Петрова. — А про ребят поподробнее. — Нам пацаны с соседнего села стрелу забили, кричали что-то типа того, что время твоего правление истекло и всё как обычно. — Сказал побритый налысо парень, указывая направление в котором надо идти. — Да ебись оно конём, я уже заебался из-за этого пиздиться, может кто-то на девку чью-то посмотрит, чтоб хоть какое-то разнообразие было? — Рома закатил глаза и цокнул языком. Ему изрядно надоело доказывать свою силу всем вокруг. Он даже особо не понимал, что ему даёт это звание, ну подрался он со всеми с кем только можно, ну выиграл, а что дальше. Никто ему не платит, особо ничего это не решает в обычной жизни. — Ты чё ёбу дал? Дядя, это наш престиж. Какой не пиздиться? — Сказала девушка по имени Кристина, которая являлась Роминой одной из козырных карт. Она занималась с детства боксом, так что в бою она незаменимая. Во-первых, парни с криками «Я баб не бью» её не трогают, а потом своими фонарями улицы освещали не одну неделю. — Ну делов на пол часа, так что полетели. Встретиться с глубокоуважаемыми гостями Рома с командой должны были около старого заброшенного футбольного клуба. Это было одно из самых популярных мест для решения такого уровня проблем. Всего несколько работающих фонарей, отсутствие жилых домов поблизости и даже если во время решения конфликта кто-то и вызовет молодых и не очень персонажей в погонах, то в рядом находящемся лесу спрятаться не составит никакого труда. Подходя всё ближе к месту сбора, были слышны громкие разговоры, какие-то вопли, будто там кого-то уже режут. — Ха блять, этот пацан от сюда живым не уйдёт, конец пришёл его лидерству. Проговорил высокий скинхед, играя подобием бицепсов перед несколькими девушками из их толпы, те же смотрели на него и внимали каждому его слову. Одна даже умудрялась в сумерках красить ногти, всем видом показывая свою значимость. Парни в компании соперников или разминались, или у них просто ноги отекли от постоянных сидений на картанах. Смирившись с очередными бреднями о каком-то мнимом правлении, Пятифан и компания поменялись в лице, холод и безразличие в глазах, расслабленное лицо, ни один мускул не должен дрогнуть, чтоб вселить в жертву даже каплю страха. — Ну и чё это шавки тут гавкают без команды? — Спокойным голосом проговорил Рома, осматривая толпу на наличие видимого оружия. Для этого дела сойдёт даже обычная труба, металлом по голове не особо приятно получать, а травмы надо минимизировать. — Еблан, ты чё думаешь бессмертный? — Из толпы, на пару шагов вперёд, вышел парень на полголовы ниже Ромы. Коренастый, коротко подстриженный парень со шрамом на брови смотрел из-под лба соперникам в глаза. Решимости парню было не занимать, кулаки были сжаты до белых костяшек, они так и просились в бой. — Шавка тут только ты, за базаром следи, бля. К счастью или сожалению, для взбунтовавшихся гопников, Пятифан с компанией далеко не первый раз видят подобные сцены, так что из даже это не удивило. Обернувшись на своих друзей, по обе стороны от себя и тяжело выдохнув, шатен очередной раз прошёлся взглядом по каждому из компании соперников. В голове конечно промелькнула мысль о его любимом мороженом, которое лежит в холодильнике, что заставило немного ускорить процесс. — Ага, ну разговор уже не заладился, меня воспитывали, что нельзя смеяться над убогими, но тут, блять, без смеха никак. — Улыбка Пятифана смутила парня со шрамом, от чего он чаще заморгал. — Я вижу у вас основной состав человек семь, а нас пятеро, но так даже лучше. Соперники встали в стойки, кто достал кастет, у одного-то была цепь, но Рома был бы не Ромой, если бы не продумывал всё наперёд. Кастеты, цепи, перчатки, утяжелённые свинцовыми вставками на костяшках, в арсенале полно всякого, что могло бы помочь в сложных ситуациях. Но было одно правило, которое приходилось соблюдать и бунтарям, в драках запрещено использовать ножи, а тех кто не понимал этого запрета наказывали с особенной жестокостью. — Кушать подано, дамы и господа. — Улыбаясь во все зубы, сказал Пятифан. Его команда была подготовлена, в запасах у них не только сила, но и слаженная работа в команде с чёткой стратегией. Разделить, обезоружить, победить. Придерживаясь этой тактики было легко распределить усилия, даже не в равных условиях. Рома с ребятами, как коршуны, влетали в толпу, рассредоточивая внимание соперников. Они только когда в группе такие дерзкие и «непобедимые», а по отдельности их запал, по большей части, куда-то улетучивается. И в таком случае даже когда дерутся два на одного, это больше не является сложной задачей. Конечно, это не сказка какая-то и бывают форс мажоры, когда двое нападали на одного противника, а в процессе один из двух переключался на другого. Тут есть несколько вариантов решения проблемы: первый — всё остаётся как есть и все всё равно продолжают рассредоточено биться, второй — к тому, на кого переключилось внимание соперника, присоединяется соратник, и они вдвоём отбиваются от трёх других. Однако сегодня разбить соперников получилось только наполовину, парень, который принёс с собой цепь размахивал ей, пытаясь задеть по большей части Рому. А тот только и был рад, переключив его внимание на себя, пока другие прикрывали его спину. Он увёл его на несколько шагов от толпы, уклоняясь от летающей около него цепи, его противник уже начал входить в кураж, чувствуя свою непобедимость. Но, увы, он не учёл то, что он открыл спину и сверху на него накинулась Кристина, она повалила парня на живот, от чего тот выронил цепь, которую девушка присвоила себе. — «Минус один», — отметил в мозгу Рома, подбежавший в самую гущу событий. Только подобравшись к своим, Пятифан почувствовал, как ему со всей дури ударили под колено, от чего он упал на спину, потеряв равновесие. Перед ним предстал тот самый парень со шрамом, он сел Роме на живот, заводя над его лицом кулак. — А ты не такой уж и сильный. — Удар был внушительным настолько, что из губы Ромы потекла кровь. — Странно не наблюдаю твоих шавок, узкоглазого уродца и светлого пидорка. Шо кинули тебя братаны. За первым ударом последовали ещё два, к сожалению, все ребята из Роминой команды были заняты кем-то из соперников, которые максимально старались не подпускать их на помощь шатену. А этот пацан коленями выдавливал руки Ромы в землю. Он отбивался ногами и пытался высвободить хотя бы одну руку. Рома сумел вытащить левую руку, чтоб защитить лицо и попытаться скинуть с себя, как оказалось очень тяжёлого человека, но тут Лёня дорвался до этих двоих и ударил сидящего парня по рёбрам с ноги. Свалившись на землю и корчась от боли, он скрутился калачиком, держась за место удара. Сплюнув кровь и убрав мокрую от пота чёлку со лба, Рома повторил удар друга, но уже в живот шрамированному. — Пидорка и узкоглазого уродца? — Повторил Пятифан. — Тебя, уёбка, самого надо выебать и освежевать. Один удар за другим, Пятифана уже не сдерживало ничего, лежащий на земле забитый зверёныш посмел посягнуть на близкое сердцу Ромы. Он ничего не слышал и не видел, только наводил резкость на места, которые надо бить, сев верхом на парня он продолжил избиение кулаками. «Лежащего не бьют» — такая благородная пословица, но насколько она благородная, настолько она и лицемерная. В чём суть победы: заставить противника признать своё поражение. Заставить его наконец-то увидеть на каком уровне он на самом деле находится. Ведь даже в мире животных проигравшему либо позволяют лечь на землю и принять своё поражение, либо его убивают и оставляют умирать, будто показывая всем, что здесь со слабаками не церемонится никто. Так почему же у людей должно быть как-то иначе. Если разговором нельзя достучаться до умов других людей, то стоит показать им что такое самое дно, чтоб у них больше не возникало лишних вопросов. Злость кипела и бурлила внутри Ромы, в промежутках он отбивался и от парней, которые прибегали защищать своего недо-лидера. На костяшках появились раны, а ещё как назло несколько раз он промахивался и попадал по земле, не самое приятное ощущение, но по-другому никак. — …Я …сь… Сдаю… Я. — Еле слышный голос шрамированного не доходил до ушей Пятифана. Остановить его смогли только свои же, которые оттащили его от лежащего. — Ромыч, харе, а то ты его убьёшь. — Кристина, потрусила шатена за плечи, пробуждая человеческую его часть. Стоило Роме отойти от лежащего парня, как дружки подняли его под руки и убегали, что аж пятки сверкали. — Ох блять, Рома, у тебя губа в мясо. — Похуй. — Рома отмахнулся от девичьей руки, тянувшейся к его ране. Заметив, что противники подбираются к лесу всё ближе, он повернулся в их сторону всем телом и громко прокричал. — Ещё кого-то из моих пидором назовёшь, тебя уже нихуя не спасёт, понял, уебан?! — Ебать, а они на самом-то деле неплохо дерутся. — Лёня, стоящий рядом с Ромой достал пачку сигарет. — К сожалению, блять, мене в дыхало чел зарядил, я думал откинусь. — Сказал парень с команды, который подал Роме его пачку сигарет с куртки. — Тренироваться тебе чаще надо, а не пиво хуярить. — Кристина, нахмурив брови, отобрала сигарету у Лёни из пачки и закурила, злобно чиркая кремнем зажигалки. — Пиво не трогай, это святое! С гулом в ушах и кашей в голове, Пятифан пятился в сторону леса, куда убежали мятежники. Нельзя сказать, что последствия от ударов по голове не ощутимы, потому что звон в ушах не прекращался. Рома потянулся рукой к волосам, но застыл как статуя, стоило руке подняться на уровень его глаз. Костяшки сбитые, грязные от земли и сквозь трещины и царапины сочилась кровь. Сердце сжалось с такой болью, будто рёбра просто сжали внутренности. Дышать стало очень трудно, вдохи и выдохи были прерывистыми, а в голове рождался страх. Рома с силой вдавил ладонями в лоб, надавливая на брови и сел на корточки. Кристина заметила необычное поведение их лидера и тут же подбежала к нему. Шатен не мог сказать ни слова, так как сильно сжал свои и так пострадавшие губы. Спустя десять минут приведения парня в чувства, когда в принципе он начал реагировать на людей и происходящее вокруг, ему умыли руки от грязи. Остатки воды, которые были в бутылке, он выпил неестественно нервно. Руки тряслись не только у Ромы, но и у всех, кто был в тот момент рядом. — Рома, чувак, что с тобой? — Поинтересовался Лёня, положив руку парню на плечо. — Я не знаю, — слизав кровь с рассечённой губы, Рома с помощью Лёни выпрямился и вроде окончательно успокоился. — Такого раньше никогда не было. Коллективно было принято решение возвращаться домой. Рома, как можно тише, пытался открыть дверь, молясь всем богам, чтоб мама уже спала. Но, увы, у богов сегодня, как оказалось, выходной. Ошарашенная женщина взялась за голову и еле удержалась на ногах. — Сына, это что такое? Как? Кто?! — Женщина, подошла к парню, взяв его аккуратно за скулы, рассматривая всё те ссадины и синяки. — Это полный пиздец, Рома! — Я знаю, мам. — По опущеному взгляду и рукам, которые он прятал за спиной, женщина всё поняла. Это был далеко не первый раз, когда она видела сына в подобном состоянии. Хотя в этот раз ущерб намного был больше чем когда-либо. Сев на кухне, мама Пятифана достала аптечку и села напротив сына. — Подними взгляд уже, со мной всё нормально. Да мне неприятно видеть страдания своего сына опять, но моё состояние стабильно, так что меня не вернёт в то. Рома посмотрел на мать, которая смотрела на него с таким калейдоскопом чувств, от чего Роме стало ещё больше мерзко от самого себя. Обработав все раны, они сидели на кухне, слушая как закипает чайник. Это за дверью Рома гроза всех школ и рядом находящихся сёл, а дома он просто сын своей матери. И каждая ссадина и рана на нём, это такая же рана или ссадина на сердце матери. — Мам, слушай, со мной произошло что-то странное. — Женщина внимательно посмотрела на сына, заливая чай в пакетиках кипятком. — После того как я посмотрел на свои руки в крови. У меня был странных звон в ушах, сердце билось очень сильно и дышать было сложно. И мне было так страшно, мне казалось, что я умру вот-вот. Что со мной? — У меня будет осмотр плановый у психиатра, со мной пойдёшь. — Мать выдержала паузу, делая глоток чая. — Что? Это настолько серьёзно? А что если я… — Парень замолчал, такие мысли лезли к нему в голову, от которых становилось жутко. — Не беспокойся, у тебя страх умереть, а у меня было желание. Так что, таким как я ты точно не будешь. — Серьёзность и беспощадность в словах матери отрезвила Пятифана. Она была спокойна, он не понимал почему, но тоже принялся пить горячий чай.

***

— Оля, Оля. — Блондин шёпотом будил свою сестру после истерики, она крепко уснула. Звуки ссоры прекратились, Антона не знал сколько он сидел в ванной на полу в обнимку с сестрой, но для него время тянулось неприлично долго. Возвращение сегодня домой было ошибкой, хотя стоило Петрову посмотреть на сестру, все сомнения и укоры себя он отложил на потом. И только когда с грохотом закрылась входная дверь и дверь в спальню родителей, парень смог выдохнуть с облегчением. Парень пытался аккуратно встать с сестрой на руках, но она и так спала, как убитая. У Антона сердце кровью обливалось, чем же этот ребёнок заслужил прятаться в ванной, слушать пьяный бред и постоянные крики. Она же никак не сможет защитить себя, а если бы вместо Антона тогда у порога стояла Оля, ей бы прилетело по лицу. — А чем я это заслужил? — Щека уже не болела, но на душе было отвратительно. Две мокрых дорожки потекли по щекам Петрова. Он как можно быстрее открыл щеколду на двери, пулей пролетел по ступенькам и забежал в комнату сестры. Девочку он аккуратно уложил на кровать и укрыл невесомой простынёй, а в руки положил её любимую игрушку тигра. Рыжая полосатая плюшевая игрушка была довольно старой, у неё уже не было одного глаза, поэтому мама пришила вместо него пуговицу. Посидев ещё немного со спящей сестрой, блондин, тяжело вздыхая, вышел на улицу. Понемногу вечерело, солнце заходило за горизонт, а Антон направился в сторону леса. Около него, среди густых деревьев тройка друзей из упавших стволов деревьев сделали себе скамейки, ну как: просто положили стволы поудобнее, треугольником, и дело с концом. Вдыхая приятный аромат хвои и сырости от недавнего ливня, блондин уселся поудобнее на своё любимое бревно. — Не думал, что скажу это, но сигарету бы. — Атмосфера и недавние события были такими, что тут не то, что хочется, а надо покурить. Самое обидное, что Антон сам не курит, и когда ему предлагали Рома с Бяшей, не всегда угощался. Ибо стрелять как-то не по пацански, типа сиги денег стоят, и кто-то на них зарабатывает, а просто клянчить лишь бы покурить, это как-то низко. Хотя когда тебе сами предлагают, то это уже совсем другая история. — Как хорошо, что я блондин, не все сразу поймут, что я седею. Всматриваясь сквозь густые ели, будто пытаясь что-то найти, вдруг кто-то сейчас выпрыгнет и утащит его далеко-далеко отсюда. Не пришлось бы мириться с ссорами родителей, да и ответственность за сестру. Антон задавался часто вопросом, почему же он должен всегда быть сильным старшим братом, горой, стеной за которой не страшно. Почему именно его щека горит от пощёчины отца, его плечо мокрое от слёз сестры. Антон что, не такой же их ребёнок? Он не хочет прижаться к кому-то и просто-напросто чувствовать себя в безопасности? Ведь несложно понять, что рано или поздно спасательный круг может и лопнуть, и его остаётся только выбросить. Да, просто выбросить, так же и с людьми, когда ты уже сделал всё, что от тебя хотели, то ты становишься обузой и просто ненужным куском мусора. — Блять, та за что? — Слёзы хлынули с новой силой, обида распирала изнутри, хотелось орать так сильно, так громко, но эмоции сами не могли выйти наружу. — Да ебись оно, я даже порыдать нормально не могу. Антон лёг на спину вдоль самодельной лавочки и просто ждал, когда слёзы перестанут течь. Хорошо, что об этом месте на окраине леса знают единицы, можно было просто дать волю чувствам и сбежать ненадолго от всей суеты и нервов. Слёзы лились, не переставая, как бы он не вытирал их, а они всё равно заливали уши. — Да… — на выдохе произнёс парень, закрывая ладонями глаза. — Такими темпами они скоро из меня душу выцарапают. — Кто именно «они»? — Подорвавшись от испуга, Петров отпрыгнул от лавочки и даже стал в что-то подобие оборонительной стойки. — Оля, ёбаный стыд. — Парень резко отвернулся, пытаясь вытереть лицо, это было глупо и неуклюже. Но блондинка, присев на край лавочки, опустила глаза вниз. — Тоша, я же умная девочка, правильно? — Парень, всё так же повёрнутый к сестре спиной, одобрительно замахал головой, пытаясь выдавить из себя хотя бы «ага». — Я понимаю, что тебе тоже больно, спасибо, что ты защищаешь меня, даже когда тебе самому нужна защита. Слова сестры заиграли на струнах души Антона, парень просто сел рядом с сестрой и обнял её. Как давно он хотел услышать что-то подобное, что он не просто какой-то неправильный, что он тоже может быть слабым. Девочка обняла брата так крепко как могла, хоть она и выплакала уже всё что могла за сегодня, но еле слышные всхлипы брата и намокшее плечо от его слёз не давали ей другого выбора. — Тоша, я очень тебя люблю. — Девочка уткнулась в плечо брата, а он сильнее прижался к ней. — «Оля, ты такая сильная!» — Крик в груди Антона был просто неистовый, от чего губы сжались в тонкую ниточку. — Я тоже тебя люблю, Оля. Моя сильная и мужественная сестра. — Ха-ха, Антон, ты такой Антон. Брат с сестрой продолжали обниматься, заливаясь смехом. С того момента Антон и Оля пообещали, что любой ценой не дадут друг-другу оказаться на дне.