Опричная болезнь

      Размеренный стук копыт прерывался лишь редкими восклицаниями и переговорами десятка воинов, особенно отличившихся по мнению Алексея Даниловича. С отцом Федя совсем не говорил, потупив взгляд он украдкой разглядывал пейзажи, стараясь найти в них успокоение. Не так давно они вышли победителями из изматывающей битвы с крымским ханом, поэтому сил и желания обсуждать что-то у них просто не находилось. Закрывая глаза Фёдор видел, как от одного удара его сабли летят головы ногаев. Как горячая кровь окропляет лицо, мешая глядеть и чувствовать что-то кроме своего ржавого запаха.       В задумчивости юноша пропустил густую гриву коня через свои пальцы. И вдруг ощутил странную усталость, веки его налились свинцом, во всём теле не осталось сил, ему казалось, что сон будет граничить с обмороком. Долгая осада, погоня, тяжёлое сражение, в котором он запросто мог погибнуть… Всё это вымотало юного и ещё впечатлительного Фёдора.       Вокруг начинало стремительно вечереть, но до Слободы оставалось немного, а во встречных деревнях, которые встречались всё чаще и чаще им охотно подавали воды для людей и лошадей. Басманов старший приказывал поторопиться, чтобы не оставаться на ночлег у гостеприимных местных, а явиться ко двору как можно скорее. Небо обагрилось, и облака расплавляли его как сталь в кузнице, заставляя растекаться так далеко, как хватало взгляда. Даже казалось, что где-то за краем земли небо стекает в неизвестность и там же исчезает… И вот наконец перед ними выросла Александровская Слобода.       Это место сразу не понравилось юному Басманову. Вперившись в него мутным от тревоги и усталости взглядом, он чувствовал опасность. Высокие чёрные главы его загородили уходящее за горизонт солнце, не давая осветить ни себя, ни дорогу их отряду. Всё это представлялось лишь силуэтом. Невероятно большим и мрачным.        — Отчего батюшка не были мы дома? Матушка давно не видела нас. Тоскует.        — Указ царский важнее, Фёдор, запомни. Глядишь, пожалует нам что-то… Может и звание тебе, не всё же в рындах ходить.        — А почто людно так? Неужто праздник какой? — Фёдор вдруг по ребячески оживился и даже приподнялся в седле, стараясь разглядеть залитый светом факелов двор. Алексей Басманов хмуро отмахнулся от сына, слишком занятый своей думой.       Слобода встретила их радостным оживлением. Люди праздновали победу. Народ расступался перед воеводой и его сыном, поднимая кубки с мёдом в знак уважения. Фёдор округлил бледно-зелёные глаза, дивясь тому, что весь двор пьёт и празднует как на гуляниях. Заглядывая в их раскрасневшиеся и праздные лица сверху вниз, Фёдор почувствовал себя неудобно.       Зашуршал плащ, в насыщенном свете факелов блеснули грязные от крови доспехи Фёдора, спрыгнувшего с коня. Он пожелал явиться к царю в том, в чём одержал победу в бою и расправился не с одним ногаем.       Гомон и поздравления разом смолкли, будто ветер унёс их далеко отсюда. Все взоры были прикованы к широкой лестнице, ведущей во двор. Широкая, из красного кирпича. Под покровом ночи это место чем-то напоминало пристанище бесов из-за длинным теней, расползающихся по стенам и окружающих Фёдора плотно настолько, что убежать уже не получится. Он опускает голову, почувствовав смущение. От волос, пощекотавших подбородок, пахнет гарью и потом. Этот запах кажется Феде очень привычным и приятным.       Царь явился неожиданно рано для всех, в сопровождении двух бояр. Мужчины приветственно кивнули Алексею Даниловичу, он ответил тем же, спускаясь с коня. Фёдор не знал никого из представителей древних родов, поэтому несмело разглядывал их. Из семейного имения малолетнего Басманова сразу выдернули сначала на поле для тренировок, а затем и в пекло сражений, боясь изнежить долгим пребыванием под крылом матери.       Взгляд мальчика медленно перебирается на царя. Государь одет был богато, меха на шубе переливались, ферязь была вышита золотыми нитями, а на каждом пальце виднелся перстень и в каждом был большой драгоценный камень. — Не забудет Русь подвига вашего, Басмановы. И я всегда помнить буду. Подайте награду достойную.        — Это ваше, — золотое блюдо, у краёв отделанное жемчугом и доверху наполненное монетами оказалось в серых от дорожной пыли руках Феди, — И тебе, Фёдор Басманов, наказываю остаться здесь, в Слободе, чтоб служил ты верно, как отец твой, — юноша лишь глубоко поклонился, совсем не чувствуя благодарности, только щемящую в груди тоску. Его тянуло в родной дом… А желание царя предписывало оставаться здесь с отцом, и совсем неизвестно как долго это будет продолжаться.       Следующие несколько дней Басманов помнил скучными в своём однообразии. Царь отбыл с отцом и многими приближёнными – неизвестно как скоро они воротятся. А Федя так и не получил дозволения ехать домой, отчего начинал угасать… Он отправил матери письмо о том, что они оба целы и сейчас находятся в Александровской Слободе. Больше писать было и не о чем.       Конь с непривычным прозвищем Табор грозно клацнул зубами и помотал головой, демонстрируя свой строптивый нрав. Он недоволен, ведь с самого утра с него не сходил наездник. В конце концов Басманов очень скоро устал стрелять из лука по яблокам, а не по дичи и целыми днями набивать живот, не зная, чем ещё занять себя. Поэтому юноша бесцельно скакал по окрестным лугам, лесам и селеньям.       Федя потянул поводья, приказывая Табору развернуться. Внизу протекала мелкая быстрая речка. Если в такую войти, может ли она унести все его горести далеко-далеко? Её голосистый перезвон и солнечные блики, играющие на поверхности так и манили подойти.       Вороной конь поплёлся вниз, к воде, желая скорее отдохнуть от долгих скачек по лугам. Федя позволил животному вдовль напиться и осесть на прогретом песке, а сам устроился у Табора под боком, слушая стук его сердца. Их дыхание постепенно выравнивалось и сливалось, это успокоило и коня и наездника.        — Думаю, батюшка гордится мной ещё более… Да и я хотел бы в воеводы пойти, раз ратному делу обучен.       Басманов гладил коня по морде, заглядывая в глаза верного друга.        — Мы ведь с тобой одной масти. Всё вместе пройдём. Со всем справимся, — конь одобрительно фыркнул, от чего волосы Фёдора упали на совсем ещё юное лицо, которое только начало терять детскую округлость и покрылось белым пухом на подбородке.       От реки веяло прохладой, но Феде не хотелось уходить несмотря на то, что он мёрз. Возвращаться в Слободу, занесённую пожелтевшими листьями? Туда, где от каждой стены исходит студёный холод, от которого прозябаешь до костей и кажется, что уже никогда не согреешься? По спине, прикрытой лишь одной простой рубахой из грубого сукна, побежали мурашки. Царь… Какой он!       Тонкая, загоревшая в долгом пути рука привычным жестом оглаживает чёрную морду с белым пятном — А государь-то знаешь, какой? Такого впору Грозным прозвать… Одним взглядом страшит врагов своих.       Не знал ещё юный Басманов, что поджидает его… Какая роскошная, блистательная, но недолгая жизнь уготована ему.