дневник серийного убийцы

— Черта с два! — прозвучало на весь кабинет. Его уголок губы дрогнул, на его лице появилась ухмылка маньяка. Он безумно посмотрел на разбитый стакан на полу и все еще текущую куда-то жидкость. В миг комната залилась смехом демона. Он не был веселым и задорным, он был скорее грустным и истеричным. Любой стоящий рядом с ним сошел бы с ума, но благо в кабинете он был один. Он медленно подошел к столу и взял пачку сигарет, предварительно посмотрев на балкон. Вытащив одну тонкую сигарету, он поднес пламя, идущее из антикварной зажигалки и начал медленно раскуривать. За это время он дошел до балкона и оперся на ограждение. Опять снующие туда-сюда грешники, сытые делами по горло. Они, наверное, думали, что если умрут, то избавятся от проблем бытовой жизни, проблем на работе или в семье, но это ад. А ад — это обычный человеческий мир. Единственное, что было иным, это то, что не было хороших людей. Поэтому это место прогнило со всех сторон и в сердцевине. Человеческий мир спасают люди с большим и добрым сердцем, помогают тем, кто уже не надеялся на помощь или на дальнейшую честную жизнь, дают им часть своей любви. А в ад попадают те, кто просто не получил этой самой помощи. Они обречены веками страдать от вины и душевной боли, всего лишь потому, что им не помогли в нужный момент. А дальше спрашивается: " На самом ли деле хорошие люди — хорошие?» Все люди в мире наглые и самовлюбленные, даже если они думают, что это не так. Например, если бы человека спросили: " Выбери того, кто достоин продолжать жить, ты или твоя мама?», все разом подумали бы сначала о себе, даже хорошие люди. Это жизнь, и это надо помнить и понимать. Аластор был из тех, кто просто не получил этой помощи и любви в нужный момент. Все его бросили, убежали, понимая, что если помогут, то расплатятся собой, своим личным временем и нервами. И от этого было больно на душе. А горький дым проникал в легкие уже который раз, и ему казалось, что он залечивает все раны на его душе. Так всего лишь казалось, но ему было этого достаточно. Да, это иллюзия, противная иллюзия, но она помогала ему выбраться из западни и идти дальше. Улыбка спала. Сейчас он не притворялся. Недокуренную сигарету он выбросил за ограждение, ничуть не опасаясь за прохожих, и потянулся за следующей. Раздался скрип двери. — Лилит, ты сейчас очень не вовремя. — четко с раздражением в голосе произнес Аластор, прямо намекая на свое желание побыть в одиночестве. Она медленными и вальяжными шагами прошла на балкон и встала позади демона. — Я хочу тебе помочь. - мягко сказала она. — Мне не нужна помощь, я сам справлюсь. Подписывать разные бумаги я в состоянии. — Я говорю сейчас не про это. — она подошла к ограждению и чуть развернула его, тыкнув пальцем на левую половинку груди. — Я говорю про то, что находится у тебя здесь. Он резко и показушно развернулся обратно и опять облокотился, выдув серый дым. — Здесь мне уже никто не поможет. — Ты прав. Только ты́ сам себе сможешь помочь, если захочешь. — она добро улыбнулась, посмотрев на него. — Если так подумать, ты просто не получил достаточную дозу любви и помощи в важный переломный момент. Так почему она должна страдать так же, как ты? Обереги ее от этой боли, раз знаешь каково это. Я не права? — Говоришь, как моя мать. Она достойна лучшего. Я для нее — просто знакомый. Я разбил ей сердце и ни о чем не жалею, да и если жалею, то это ничего не изменит. — И все же у тебя где-то там сильно побаливает от своей вины. Мне кажется, ты начал лгать даже самому себе. Это не приведет тебя к хорошему концу, надо это понимать, ты уже взрослый. Почему бы не попробовать начать все с чистого листа? Попросить прощения? Он молчал. Ему нечего было ответить, ведь он был в какой-то мере согласен с Лилит. Он просто не хотел признавать ее правоту. Считал, что выше этого. Создавал себе очередную иллюзию. Видя, что отвечать демон не намерен, она постояла еще минуту, а после сделала тяжелый выдох. Аластор не придал этому значение, сослав это за ту же показушность. Сделав опору на другую ногу, он произнес: - Я не заслуживаю прощения. Ни от принцессы, ни от Самаэля. - Ты так думаешь? - Знаю. - Так почему же Шарлотта сейчас находится в твоем доме? - она сделала паузу, что бы до него дошло. Но до него не дошло, и она продолжила, - Я знаю свою дочь. Если бы она хотела сбежать на всегда, она бы так и сделала. От нас она уже давно сбежала, а тебе еще дает шанс. Тебе нужно поговорить с ней. Объясниться. - Я никогда не оправдываюсь. А во-вторых, она меня даже слушать не станет. - он сделал еще одну небольшую затяжку. Сигарета обещала дойти до фильтра еще очень нескоро, но он пытался сделать это как можно быстрее. - Она ждет твоего первого шага и надеется, что ты не предашь ее, так как предал ее Николас. А доверие - это самое дорогое. - Вы знаете, что творил с ней этот ублюдок и ничего не сделали? - он посмотрел на Лилит со скукой, но внутри было точь-в-точь на оборот. Молчание. Знак согласия... Наконец он докурил и вторую сигарету спустя три минуты этой тишины. За следующей он уже не хотел тянуться, понимал, что вредно, но пальцы считали иначе. Изящно вытащив пальцами тонкий и длинный цилиндр, даже не пошевелив запястьем, в его зубах оказалась третья сигарета за десять минут. - Чарли велела нам не впутываться в это. - Чарли велела нам не впутываться в это... - тихо повторил он, словно пробуя на вкус. -И вы все, как один ее послушали, похвально. - он выдал усталый смех, на несколько секунд закрыв лицо руками. - Какие же вы родители после этого? Ваша дочь получила клеймо ада, а вам все равно? - Ты не понимаешь, о чем говоришь! - повысила тон Лилит и в упор начала смотреть на его спокойные и веселые глаза. - Оу, еще как понимаю, дорогая, сам такое проходил. Отец жестоко избивал меня при малейшем неправильном взгляде, а матери было все равно. Она просто стояла и смотрела. После очередного скандала она ему слова никогда не говорила, что против этого, а сама плакала в подушку по ночам. После того, как знакомые моего возраста узнали, что меня бьют, решили, что им тоже дозволено, поэтому издевались надо мной, как могли. Когда я приходил домой, после очередного избивания, меня ждал скандал о моей не уклюжести. Моя мать нихера за меня не волновалась, ей было все равно. Сначала отец сдох, потом мать. Единственный совет, который она мне дала перед смертью, был связан с моей постоянной улыбкой. - он указал на свое лицо, на котором ее не было. - Вы бы знали, как у меня разрывалось сердце, когда я понимал, что на Чарли всем плевать, даже родным родителям. Я вспомнил себя. Нотация закончилась, а в воздухе повисла тишина. Лилит чувствовала себя виноватой, хоть этого и не показывала. А Аластор чувствовал, что победил в споре, раз ответа и отрицания не последовало. Пепел, слетающий с сигареты разлетался по воздуху за пределами ограждения. Будто ветер с ним играл. Ал следил за ним, и в правду интересуясь, куда же он прилетит. Все же он залетел на нижний маленький балкон и рассыпался на полу. - Там Николас, - коротко проговорила она, с едва ощутимым страхом. - Где "там"? - уточнил он, молясь, что бы его догадки были ложными. - В мире людей, в Новом Орлеане. Он ее ищет, он знает, что она там... - догадывалась Лилит и с круглыми глазами посмотрела на демона. Тот в свою очередь улыбнулся. Ехидной улыбкой. - Значит, это полностью ваша вина. Он ее ищет благодаря вам, потому что вы не остановили его в нужный момент. Мне плевать. - Тебе не плевать, не лги себе! Ответа не последовало. Сигарета улетела вниз, а сам он испарился из кабинета. Большими и злостными шагами, он шел по коридору, смотря только вперед. Сзади раскрылись крылья, секунду другую, он уже шел по безлюдной темной трассе. Тот самый фонарь, от которого толку, как от козла молока. Видны звезды. Одним словом - дом.