дневник серийного убийцы

1916 год. Вечер. Улицы Нового Орлеана были освещены высокими фонарными столбами. Софи шла домой после долгой прогулки по центру города. Джон ей разрешил выйти сегодня погулять с подругами, но велел вернуться не позже восьми часов. На часах же было без пятнадцати девять. Всю дорогу до дома она винила себя за то, что не смотрела на часы, что все ее внимание было только на подругах. Как напрочь вылетел приказ мужа из ее головы, она не могла понять. Единственное, что она понимала со всей ясностью, так это то, что дома будут большие разборки, и скорее всего ей понадобится вмешательство врачей. Каждый скандал заканчивался жестокими побоями, но до огнестрельного оружия слава богу дело пока не доходило. Дом стоит перед ней, но зайти туда - верная смерть. Пусть не физическая, но моральная точно. Собравшись с силами, она перешагнула порог дома. Перед ней стразу была большая и широкая лестница, которая была освещена только лунным светом, слева кухня на которой горел свет, а с права гостиная. На лестнице сидел Джон. Высоко держа голову, облокотившись локтями на колени, он смотрел на пришедшую, как на не родную. Медленно и надменно встав, он подошел к девушке и нежно взял ее подбородок в руку. - Во сколько я тебе велел прийти? - с безумным спокойствием спросил Маре старший. Резко пережав горло он начал рычать на Софи со всей ненавистью. - Отвечай на мой вопрос! Та непроизвольно издала глухой стон, со страхом выдавив три слова: - В восемь, сер...! - А сейчас сколько? - Без четверти девять, сер. - Я жду твоего оправдания, Софи. Девушка уже вся была в слезах и не в состоянии что-либо еще говорить. Легкие чертовски нуждались в воздухе, а руки тряслись, как у психически нездорового человека. Она попыталась сказать все, как было на самом деле, но выходило очень плохо: - Я...я не хотела. Он зажал меня..очень сильно зажал и... и я не смогла выбраться... Меня предали подруги, они пом-помогали ему привязать меня к кровати, а потом... Джон, он издевался надо мной, как мог и плюс к этому из... - язык не поворачивался сказать это вслух. Девушка рыдала, не сдерживая голос. Она упала на колени и закрыла лицо руками, прикусывая щеку изнутри, чтобы себя успокоить. Ошеломленный информацией, он посмотрел на нее с высока. - Кто это сделал с тобой? - ответа не последовало, он присел на корточки и спросил еще раз, намного грубее и настойчивее. - Кто он?! - Лиам. Лиам Блэр. - Идиот. - рыча сказал старший и гневно выйдя из дома. За ремень он просунул пистолет, сделав это максимально незаметно для Софи. Он знал, что та будет его отговаривать, поэтому подорожил свое время. Спустя тридцать минут, в дом с грохотом ввалился Джон и Лиам, которого тот держал за воротник. Испуганная Софи поспешила с кухни к главному входу, подумав, что случилось что-то плохое с мужем, забыв положить полотенце на стол. Увидев Лиама, та прилипла к стенке, не собираясь подвигаться к нему ни на сантиметр. - О, Господи, Джон, убери его из нашего дома! - испуганно проговорила Софа, не отводя взгляд от непрошеного гостя. - Конечно, дорогая! Вот только сделаю одно дельце... - на нем засияла улыбка безумия. Он осмотрел Софи и Лиама, а после достал оружие, ранее бывшего за ремнем. Он приставил его к виску мужчины и снял курок; убрал руку от воротника в карман, перед этим расстегнув верхнюю пуговицу своей рубашки. - А теперь говори нужные слова... - Прости, Софи, прости! Я не хотел! Только пусть он не стреляет! - проорал он на весь дом и одуревшим взглядом посмотрел на девушку. - Я очень сожалею о содеянном! - На колени! - приказал Маре. Он опустил пистолет, внимательно следя за действиями мужчины. Тот поспешил сесть на колени, молился, что бы все было хорошо, даже сложил руки как при молитве. - Я сделаю все, что вы попросите, только не убивайте меня! Джон, слышишь?! Я все сделаю! - он перевел взгляд на старшего. За окном послышался шум дождя, а точнее ливня. Улицу ярко освещали секундные и громкие вспышки молний, от чего атмосфера становилась мрачнее. - Ты умница, друг мой. - он аккуратно наклонился к Лиаму, мягко придержав голову левой рукой, а правой приставил пистолет к виску. Прозвучал выстрел. Софи заорала в голос на несколько секунд в момент выстрела и сильно зажмурила глаза. Тяжелое, бездыханное тело повалилось на пол. Выстрел получился изящным, красивым, дьявольским. В голове у Джона в тот момент была месть, чистейшая в своем роде. Среди темноты и тишины слышались тихие всхлипы Софи. Она не знала, куда себя деть, с ужасом смотрела то на мужа, то на Лиама и понимала, как постепенно сходит с ума от такой никчемной жизни. Еще чуть-чуть, еще хоть какое-то малейшее неправильное и плохое действие и психбольница ей обеспечена. Она изо всех сил пыталась держаться, не свихнуться раньше времени, но получалось весьма не очень. Джон видел ее состояние. Ему было жалко ее. Он подошел на пару шагов ближе к девушке, от чего та шарахнулась в сторону, еще сильнее сжав полотенце в руках. Протянув руку, Маре улыбнулся, добро улыбнулся, показывая, что он не имеет злых намерений. Девушка вела себя как кот: сначала протянула одну руку, тщательно следя за его эмоциями, после вторую, а потом резко прижалась к нему с крепкими объятьями. Тот легонько обнял ее, боясь сломать. И все же он любит ее и не хочет потерять. Аластор слышал все. От первого до последнего слова. Они были плохо ему слышны, так как он сидел под одеялом, но разобрал он все. И тот жуткий выстрел... От него он подскочил от страха, собираясь уже бежать и спасать маму, но вспомнил, как ему запрещается выходить из комнаты позже восьми. После он услышал мамин голос, и ему стало легче на душе, а за остальных людей он в принципе не переживал. Его научили любить только свою семью и ни к кому из посторонних или знакомых не привязываться, что он и делал. Спустя минуты две после выстрела, ему послышались отчетливые шаги отца по лестнице. Он поднимался на верх в его комнату, от чего сердце ушло в пятки. Мальчишка поспешил быстрее лечь, что бы его не отпороли ремнем, но он не успел. - Аластор! - прозвучало из коридора в момент открывания двери. В комнату вошел его отец. - Ты почему еще не спишь? - строго спросил он, четко смотря в его голубые глаза. - Прости, пап, я проснулся от выстрела. Он был очень громкий... - ответил мальчик, запинаясь чуть ли не на каждом слове. - Сегодня твой день. У меня нет времени на разборки с тобой. Быстро одевайся, мы с матерью ждем тебя в машине! - Да, папенька. - он резко вскочил с кровати и через минуту был уже на пороге дома. Он подбежал к машине и сел на заднее сиденье. - Мамочка, а куда мы едем? Мне очень страшно... - Не бойся солнышко, все будет хорошо. Папа не будет нас обижать. Аластор притих, когда в машину сел Маре старший. Поездка была не долгой, минут тридцать. Все это время Аластор смотрел в окно, на быстро исчезающие жилые дома, в которых еще горел свет. Капли на стекле немного мешали, но мальчишка сумел рассмотреть, как кошка стоит на крыльце и просится домой. Сверкающие молнии освещали улицу, но лишь на миг. Машина начала сбавлять скорость, а впереди читалась вывеска "Тату салон". Следующие два чала были как в тумане. В воспоминаниях была только боль, крики и слезы. Он помнит, как отец силой затащил его туда, при этом наорав на него за упрямство. Он помнит кровь, которая текла у него после проделанной мастером работы и большой пластырь, приклеенный к свежей татуировке очень криво. Тату сделали все, и папа и мама, и в отличии от него, они сидели очень спокойно, а отец даже расслабленно, зная эту процедуру наизусть. Дома, встав перед зеркалом в своей комнате, он отклеил пластырь. Красивая прописная буква "М" красовалась на его покрасневшем плече. Отец присвоил его себе. Теперь он - его собственность. *(наше время)* Утро. Аластор проснулся в своей кровати. Рядом спала принцесса, аккуратно свернувшись в уютный комочек. Тихо встав и накинув на себя брюки и рубашку, не застегивая ее, он спустился в низ на кухню. Там уже был его отец. Во всю был занят приготовлением еды для сына и принцессы. Где он сегодня спал, и вообще ночевал ли он дома, Аластору было плевать. Пройдя мимо изучавшего его тело взгляда, с босыми ногами поплелся в ванну. Отражение в зеркале ванной комнаты его не радовало. Откуда-то появился шрам на левой скуле. Пытаясь вспомнить, как он оказался на его лице, он параллельно умывался. При попадании воды на рану, щипало сильно, но как говорят: зато убиваются микробы. Вывалившись из ванны, он уставши подошел к раковине, в упор не замечая отца, набрал воды в стакан и залпом осушил стакан. - Утром принято говорить "Доброе утро", если ты это не запомнил с детства, младший. - Ты сейчас пытаешься нагнать упущенное, папаша? Пропустив вопрос мимо ушей, он перевел тему. - Откуда столько шрамов на теле? - он еще раз обвел сына оценивающим взглядом. - С жизни. Наказывал себя за все содеянное. Я перестал этим заниматься только ближе к смерти, так как понимал, что пользы от них мало. С чего ты так интересуешься, а? Тогда тебе было все равно на меня и на мать. - Потому что ты принадлежишь мне, и я должен знать все! - он резко снял рукав с его левого плеча, чуть не порвав его. На месте татуировки красовались множество порезов и шрамов, два из которых были еще свежими. - Ты избавился от татуировки, - прозвучало это как утверждение, нежели как вопрос. Он смотрел, вглядывался в десятки порезов на месте бывшей татуировки, как будто пытался высмотреть что-то еще, кроме них. - Я больше не твоя собственность, я не Маре, понял? Я надеюсь мне не придется это больше повторять, не люблю. - он надел на себя рукав и развернулся лицом к столу. буквально в двух метрах от него стояла сонная принцесса, не понимая, что вообще происходит, и что она тут делает. В ее голове возникли тысячи извинений за прерванный разговор, но сказать она их не смогла. - Дорогая! Как себя чувствуешь? - он резво подошел к ней, приобняв и поцеловав ее в макушку. - Все хорошо, но все же еще болит. - она стала говорить намного тише. - Ал, что тут происходит? Кто это? И как ты здесь оказался? - она спрашивала это чертовски аккуратно и заспанным голосом. Язык заплетался, слова было намного сложнее выговаривать. - Давай на все вопросы я отвечу тебе чуть позже, хорошо принцесса? Сейчас я просто хочу попросить прощения за все сказанное мной ранее. Так... - Хорошо. Просто постарайся так больше не делать. Ответь мне на один, очень простой и очень волнующий меня вопрос. Кто это? Он взял ее за руку и повел ближе к столу. Маре старший смотрел с недопониманием, то на Ала, то на Чарли. - Знакомься, это мой... Отец.