дневник серийного убийцы

- То есть, ты готов пожертвовать всем, чтобы не признавать тот факт, что ты влюблен в меня? - она смотрела прямо ему в глаза, заглядывала в душу, искала ответ. - Ты не лишился души, так? Иначе ты бы так не говорил. Он взмахнул рукой "а-ля без комментариев", и закатив глаза, спустился на первый этаж. Надев на себя привычную всем улыбку, он борзо спрыгнул на пол с предпоследней ступеньки. Рубашка слетела с левого плеча, что он быстро исправил, надев ее обратно. В голове проскользнула мысль застегнуть рубашку, на что он ее отмахнул, сослав все на лень. На кухне была немного мрачноватая обстановка, хоть и солнце светило во все щели. Маре старший так же сидел на стуле, читая какую-то старую газету двадцатых годов. Полностью скрывшись за старой бумагой, делая вид, что кроме него тут больше никого нет, он прислушивался к движениям парня и предугадывал все, что он сделает, на пять шагов вперед. Завтрак был довольно простым. Он повторил рецепт Софи: рис и куча разных добавок. Выходило дешево, не калорийно и довольно вкусно. На плите до сих пор готовился суп к обеду, от которого исходил невероятно вкусный аромат. Аромат того времени, когда мама готовила обед и ужин. Эти запахи навеяли Аластора на короткие воспоминания о детстве, на одни из лучших моментов его детства. - Объясни свое поведение, младший. Если ты избавился от татуировки, это не значит, что ты больше мне не принадлежишь. По документам я все еще твой отец. - Маре резко свернул газету, устремив взгляд на сына. - Во-первых, ты мертв, так же, как и я, не забывай об этом, мой дорогой... - на низком тоне сказал парень. Он поднял руку и начал загибать пальцы. - Во-вторых, я избавился от всех документов после вашей с матерью гибели. В-третьих, я больше не намерен обсуждать эту тему с тобой, ибо повторю тоже самое, что и сотню лет назад. Мне не составит труда сделать это! - задорно прокричал Ал и тихо усмехнулся, пробормотав себе под нос невнятную фразу, после добавил, - Не забывай о том, кто я. - уходя, громко сказал он и скрылся в ванне. Маре лишь безмолвно провел парня взглядом до самой двери и опять увлекся чтением. Через минуту он вышел уже с обычной иголкой, ниткой, бинтом и маленькой ампулой. Подняв глаза с медикаментов на отца, он негромко спросил: - Сможешь зашить шрам у Чарли? Тот медленно и устало отодвинул газету в сторону, взглянув на младшего. - Смогу. - он встал и направился в комнату девушки. Аластор быстро сообразил, что не хватает шприца и метнулся его искать по всем шкафчикам кухни и ванной. За это время Маре успел подняться в комнату Чарли. Он встал в дверном проеме, опиравшись так же, как и Аластор - об дверной косяк и сложил ноги и руки крестом. Не зная, о чем спросить, он старался отвести взгляд от принцессы, рассмотреть комнату, стулья, пастель, и спародировать огромный интерес к шкафу на против него. Он пытался скрыть некое смущение или даже стыд, но не понятно за что. - Так вы отец Аластора? Практически не слышала о вас раньше, даже если спрашивала. - Он не любит обо мне рассказывать. Я был строгим, вводил свои правила, и да, соглашусь, они были весьма жестокими. Девушка немного поерзала на кровати и полезла к прикроватной тумбочке. Из ящика она медленно достала тот самый вырезанный снимок из газеты. 1934 год, рождение принцессы Шарлотты Магне, церемония показа всему аду. И те два силуэта. Один из них был Ал, она уже давно догадалась, а вот кто стоял рядом с ним, понять не могла. Для Михаила - слишком высокий. - Когда вы с Аластором виделись в последний раз? Он устремил взгляд на принцессу, как будто размышлял план по убийству. В этом взгляде читался не то страх, не то возмущение. - Я что, на допросе? - Вы вроде отвечаете на каждый вопрос, не так ли? - Перед своей смертью. - ответил Джон, с ярым возмущением. - Какое тебе дело? Чарли непонятливо взглянула, а после обиженным тоном произнесла: - Я смотрю, вы не очень понимаете, что такое вежливость. - Да как ты смеешь так со мной разговаривать?! - большими шагами Джон направлялся к Чарли, ничуть не контролируя свою ярость. Взгляд был безумным. Ткань, из которой была сделана рубашка была неимоверно тонкой, поэтому было видно, как на руках выступили огромные вены. Были видны даже татуировки, одна из которых была его фамилия. Перед ним сразу же появился парень, с распахнутыми белыми крыльями. Ветер прошелся по всей комнате, бумаги с записями полетели на пол при характерном звуке. Ал был в демонической форме, но все та же распахнутая красная рубашка и руки без перчаток. Взгляд с высока и небольшая улыбка. Старший попятился назад, чуть не свалившись на пол, и уперся в стену. Ал быстро подошел к нему, прижав его еще сильнее, и заглянул в его голубые глаза. Цвет глаз у них был идентичный. Тот же океан. - Что из слов не трогать ее, тебе не ясно? - прорычал на французском в ухо отца. - Она не смеет так со мной разговаривать, никто не смеет так со мной разговаривать! - так же на французском, шипя, ответил старший. - Мне плевать, что тебя не устроило в ее тоне, понял? Еще хоть раз гневно в ее сторону посмотришь, я тебя в клочья разорву, - он снова заглянул в глаза, переполненные до боли знакомым океаном, мечась с одного на другой. - Спасибо Люциферу, что ты не стал ее Ангелом Хранителем, ибо она и дня не выжила. - Мне нужна ее сила, и я сделаю все, чтобы Чарли стала моей. Слыхал, что отделить силу от носителя нельзя, но ничего, я придумаю какой-нибудь другой вариант. - Ты переходишь на опасную тему, старший. - парень безумно улыбнулся. - А что, если я скажу, что такому, как ты, не выдержать столь могущественной магии, что таиться в ней? - Не неси чушь, младший, я все рассчитал... - Король никогда не несет чушь, запомни это раз и на всегда! Если ты посмеешь дотронуться до нее с плохими намерениями, тебе предстоит каяться в грехах перед Мо́ро, я ясно объяснил? Джон побелел от страха, услышав до боли знакомую фамилию. Он попытался выбраться из крепкой хватки, но выходило плохо. Безмолвно согласившись на условия, он опустил взгляд на руки сына. Тот отпустил его, убрав крылья и демоническую форму в целом. Он стал опять обычным человеком. - Чарли, покажи свой шрам, пожалуйста. - вновь на английском заговорил парень. - Ал, все в порядке? - Конечно, дорогая. Чарли послушно отодвинула черную рубашку и дала парню осмотреть травму. Вырезанная в коже пентаграмма кровоточила, но благо не сильно. Кожа была настолько глубоко разрезана, что без зашивания и в правду не обойтись. Принцесса смотрела на Ала до черта испуганным взглядом. Дрожь в пальцах не унималась. Голова шла кругом... Младший смочил ватку спиртом и аккуратно дотронулся до шрама. Снова и снова прижимая ватку к кровоточащей звезде и идеальному кругу, чтобы все продезинфицировать, от принцессы слышались шипения и стоны боли. Джон смотрел на все это со стороны, попутно догадываясь, что не хватает йода. Маре испарился, а Аластор закончив со спиртом, взял и вставил ампулу в немаленьких размеров железный шприц. Его могут называть операционным. Проверив, что из шприца течет жидкость, он посмотрел на девушку. - Принцесса, не поддавайся страху или будет хуже. Мышцы живота не напрягай сейчас, самое главное. Если анестезия протечет в напряженную мышцу, то будет очень больно. Поняла? Она безмолвно кивнула, ибо попытки сказать хоть что-то вслух не увенчались успехом. Аластор понимал, что эти слова не сильно подействовали на девушку. В Чарли была сейчас тонна страха и недоверия. Пульс в ушах вновь появился за секунды и это никак не исправить. Страх боли овладел ее телом, заперев рот на замок и обездвижив тело, кроме пальцев и ладоней. - А знаешь...- начал парень. - я сделаю немного по другому... - он встал. - дорогая, ляг ровно в пастель. Чарли непонимающе выполняла все действия, которые просят. Младший медленно провел рукой над глазами принцессы. Спустя несколько секунд Чарли почувствовала приливающийся сон, легкое онемение и вскоре она была в глубоком сне. Спустя пол минуты, когда в комнату наконец-таки вошел Джон с коричневым пузырьком, Аластор сделал анестезию, аккуратно вводя иглу в места, где оканчивались нервные окончания. Зашивание провел тоже он, но под чутким контролем Маре. Он ее хотя бы не трогает, это уже хорошо. Спустя час, они закончили небольшую, но операцию. Зашивание все же заканчивал Маре старший, так как маневры в конце были сложны для Ала. Вместе решив, что принцессе нужен отдых не менее нескольких часов, будить ее не стали, а после они сделают еще одну анестезию, что бы она не мучилась от боли. 18:47 Принцесса еще спит. На улице начинает темнеть... Приятный малиново-оранжевый свет падает на ладони Аластора. Он сидит на кухне, облокотившись на спинку стула и рассматривает их. Ожоги от вербены до сих пор остались. Выглядит противно и завораживающе одновременно. Мысли не покидают голову, их тысячи, миллионы... Главный вопрос все же оставался. А точнее два вопроса. Кто за ними охотится и сколько придется быть в бегах. Ад без присмотра, Люцифер с Лилит ушли, Чарли на земле вместе с ним... По аду до сих пор разгуливает Михаил и может натворить там все, что угодно, но возвращаться туда опасно для Чарли. Оставить он ее не имеет права, отец не контролируем, может сорваться с цепи и убить Чарли, наплевав на клан Моро и их союзников.