Сбитые костяшки и неловкие поцелуи в темноте

      Они сидят на полу Олиной комнаты и играют в денди. На часах уже полночь, глаза слипаются, а в голове строгий мамин голос в который раз за вечер повторяет: «Антон, не засиживайтесь допоздна». Она с сестрой уехала в гости к какой-то тётке, папа на работе, поэтому весь дом предоставлен Петрову и Пятифану как минимум до обеда следующего дня. ─ Ром, пошли спать, ─ Антон стягивает очки, трёт рукой уставшие глаза и смотрит на синеватые тени, что пляшут на лице друга. ─ Что, Тох, выдохся? ─ Рома отрывает взгляд от экрана и переводит его на Петрова. ─ Да глаза уже болят, ─ чуть хмуря брови, отвечает Антон и прикрывает веки. ─ Ну пошли тогда, хули, ─ Пятифан вздыхает, выключает телевизор и идёт в комнату Антона. ─ Мне где лечь? ─ Давай ты у меня, а я у Оли тогда. Смысл на полу спину морозить, если кровать свободная есть, ─ Петров отвечает не сразу, задумавшись на несколько секунд. ─ Бля, может мы вместе у тебя ляжем? Ну, в смысле, ты на кровати, а я на полу, как и до этого делали, ─ Пятифан хмурит брови, опираясь плечом о косяк Олиной двери и ловя на себе недоумевающий взгляд. ─ Хули ты на меня так пялишь? Твоя мелкая же сегодня утром опять говорила, что у вас хуета какая-то около дома ночью кружила. Вдруг пернатой ебени какой испугаешься, а Лёле потом на ссаном матрасе спать. ─ Ой, да иди ты на хуй, ─ недовольно выдыхает Антон, поднимаясь с пола.       Рома смеётся, и Петров подвисает на пару секунд. Смех парня кажется ему таким… «Каким «таким»?» ─ спрашивает он сам себя, пытаясь подобрать подходящее определение. «Родным? Приятным?» ─ он выныривает из мыслей, когда Рома щёлкает его по носу и с улыбкой говорит: «Не спать».       Они стелют на ковёр матрас и пару толстых покрывал с крупным узором каких-то цветов. Антон быстро задёргивает шторы, стараясь не выглядывать на улицу. «Нет там никого, глупости всё это, маньяка ещё в прошлом году поймали», ─ пытается он себя успокоить. Ребята укладываются, желая друг другу спокойной ночи и через некоторое время засыпают.

***

      Антон оглядывается вокруг, но не видит ничего и никого, кроме старых корявых деревьев. Лишь он, в бледной домашней футболке и растянутых на коленях трениках, стоит посреди леса, и из-за своего внешнего вида похож на лишний пазл, не подходящий в общую картину. Он осторожно ступает босой ногой вперёд, слыша хруст сухих листьев. Вдалеке раздаётся крик, а после целая куча ворон поднимается в небо, убираясь прочь. Холодок пробегает по спине, и Антон непроизвольно ёжится, хотя по ощущениям на улице не особо холодно. ─ Антон! Анто-о-он! Помоги мне! ─ кричат вдали. ─ Рома? ─ сердце пропускает удар, когда Петров понимает, чей голос доносится из чащи леса.       Парень начинает медленно следовать на звук, постепенно ускоряясь, когда Рома зовёт его ещё и ещё, и, когда слышит громкий крик, срывается на бег. В голове бушует океан мыслей, но чётче всего выделяется лишь одна: «Пожалуйста, будь в порядке».       Он вылетает на поляну и тут же увязает ногами в земле. «Болото», ─ догадывается он, и начинает искать взглядом Пятифана. Уже хочет облегчённо вздохнуть, когда натыкается на тёмно-каштановую макушку, но поднимает взгляд выше. «Блять, нет. Нет, нет, нет!» ─ грохочет в мыслях, стоит ему заметить над Ромой компанию зверей, что хищно облизываются и клацают зубами, широко открывая пасти. Кажется, что их глаза отдают холодным белым светом, будто горят в темноте густой чащи. ─ Спасибо за угощение, Зайчик, ─ сладко говорит Лиса, пока Медведь и Волк тащат в свою сторону Рому. Он пытается отбиваться, но вскрикивает, когда острые когти впиваются ему в икры. Сова клацает клювом в опасной близости от лица мальчишки. ─ Нет, подождите! Он не угощение! Оставьте его! ─ Антон пытается сделать хоть шаг в их сторону, но его хватают за ворот футболки. ─ Ты не сможешь остановить нас, ─ в нос ударяет мерзкий запах гнили и мокрой шерсти, из-за чего к горлу подкатывает ком.       Цепкие когтистые лапы сдавливают глотку и поднимают над землёй, заставляя тело сотрясаться. Петров сквозь слёзы на глазах смотрит на кричащего Рому, ненавидя себя за беспомощность. Он задыхается, дрожит из-за недостатка кислорода и подкатывающей истерики. Спустя несколько минут его наконец отпускают, швыряя в сторону Пятифана, который лишь тихо хрипит, выплёвывая кровь.       Антон пытается отдышаться, ища рукой слетевшие с носа очки. Нашарив их среди сухой листвы, он быстро натягивает их на нос. Одна из линз треснула, и теперь по ней расползаются тонкие полосы, походящие на замысловатый узор. Краем глаза парень замечает копыта, что выглядывают из-под какого-то подобия шубы. Он не поднимает взгляд выше, а разворачивается и отползает к Роме. Берёт окровавленное лицо руками, проводит дрожащими пальцами по жёстким волосам и не может остановить слёзы, что сейчас будто майский ливень бегут из глаз. ─ Ром, Ромка, ─ скулит он, прижимая к себе остывающее тело. Он кричит долго и громко, бьётся в истерике посреди мёртвого леса. Его окружают уродливые деревья и расползающаяся по рукам и одежде кровь. ─ Нет, пожалуйста, это ведь сон. Пусть это окажется сном. Не бросай меня, прошу. Не умирай, Ром, ─ шепчет он в тёмную макушку, прижимая к себе друга, и качается вперёд-назад. ─ Антон, ─ хрипит Пятифан, и щеку Петрова обдаёт огнём, как будто ему дали пощёчину. ─ Петров, блять, проснись! ─ кричит Рома ему в лицо и ещё раз бьёт по щеке.       Антон распахивает глаза, и чуть жмурится от света лампы на тумбочке. Он жадно глотает ртом воздух, а после фокусирует взгляд на испуганном лице Ромы. Тот нависает над ним, глядя карими глазами, которые сейчас по цвету походят на чёрный чай с лимоном из-за тёплого освещения. По руке и грудной клетке проходит волна боли, когда Пятифан с рыком бьёт его в плечо. ─ Еблан тупой! ─ кричит он ломающимся под конец голосом, а после притягивает Антона к себе рывком, дрожащими руками цепляясь за его плечи. Дышит шумно на ухо, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, и изредка шмыгает носом.       У Антона перед глазами всплывают картинки из сна. Он начинает трястись всем телом и утыкается носом в плечо Ромы. Зажмуривает глаза и стискивает футболку парня до побелевших костяшек, тихо плача и всхлипывая. Пятифан гладит его по вспотевшей спине и замирает, понимая, что футболка становится влажной в районе плеча. ─ Ты чего ревёшь, Тох? Ударил сильно? ─ с волнением в голосе спрашивает Рома, а в ответ слышит лишь скулёж и чувствует, что Антона трясёт ещё сильнее. ─ Ну чего ты, дурной? Кошмар приснился? ─ чувствует слабый кивок. ─ Ну всё-всё, тише, он закончился, слышишь? Ты проснулся, всё хорошо. ─ Т-тебя там… ─ отрываясь от плеча, воет мальчишка, и смотрит заплаканными глазами на Пятифана. ─ Тихо, чшш, я сейчас здесь, Тош, и со мной всё в порядке, ─ он утирает большими пальцами слёзы с щёк Антона, ─ иди сюда, ─ вновь притягивает парня, прижимая его к себе. ─ Воды принести? ─ тихо шепчет на ухо. Петров отрицательно мычит в ответ. ─ Ты боишься меня отпускать что ли? ─ Антон не отвечает, лишь сильнее вжимаясь в него.       Они сидят так несколько минут, которые по ощущениям тянутся целую вечность. Рома ведёт рукой по спине, зарывается пальцами во влажные волосы, слушая утихающие всхлипы Петрова. В голове ворох мыслей, которые не дают покоя. Он так испугался, когда Антон начал хрипеть во сне, а потом едва слышно проскулил его имя. Он немного отстраняется и пробегается глазами по лицу напротив. ─ Тош, посмотри на меня, ─ он обхватывает щёки Петрова ладонями и медленно проговаривает: ─ Мы сейчас вместе спустимся вниз, ты умоешься, выпьешь воды, и мы ляжем спать, хорошо? ─ парень кивает и хватается за протянутую руку.       Они спускаются по скрипучей лестнице, Рома ждёт на пороге маленькой ванной, пока Антон приведёт себя в порядок, после набирает в стакан воды из-под крана на кухне и медленно поит Петрова, потому что тот просто расплескал бы всю жидкость своими дрожащими руками. Старенькие часы показывают 3:28, когда ребята покидают кухню и быстро возвращаются наверх, закрывая дверь в комнату. Рома стягивает с себя и с Антона всё ещё сыроватые футболки и находит в небольшом шкафу пару чистых. Быстро надевает свою, а после помогает натянуть вещь Антону. Пятифан кидает подушку на кровать и подбирает с пола одеяло. ─ Лампу погасить? ─ тихо спрашивает он. Понимающе кивает, увидев испуганные глаза Антона, и укладывается рядом с ним на скрипучую кровать. Укрывает их одеялом и позволяет Петрову уложить голову себе на грудь. ─ Спасибо, ─ шепчет Антон и, слушая размеренное биение чужого сердца, быстро проваливается в сон. ─ Засыпай, Тош. Я буду рядом, ─ Рома запускает пятерню в мягкие волосы и осторожно проводит другой рукой по спине парня.       Он чуть улыбается, когда Антон касается его ног своими ледяными ступнями, грея замёрзшие конечности о горячую кожу. «Сосулька настоящая. Надо будет ему носки подарить», ─ думает Рома, разглядывая узор на бледных обоях. Сбоку тихонько трещит лампа, а за окном завывает ветер. Пятифан прикрывает глаза, утыкаясь носом в волосы Петрова, и засыпает в окружении октябрьского раннего утра, тепла и запаха абрикосового шампуня.

***

      Антон просыпается от того, что ему безумно жарко, словно кто-то включил обогреватель и пододвинул его прямо к кровати парня, из-за чего его спина сейчас находится в ахуе от температуры. Он разлепляет глаза, пытается сдвинуться с места, но понимает, что его крепко прижимает к этому самому «обогревателю» чья-то рука. Антон расслабляется, когда узнаёт по сбитым костяшкам и россыпи родинок Рому, но тут же напрягается. В голове всплывают обрывки этой ночи, и щёки Петрова заливает краска. «Какой же я придурок», ─ звучит в голове.       Он ещё раз пытается выбраться из недообъятий и замирает, слыша раздраженный сонный вздох где-то над головой. Хватка усиливается, и Рома зарывается носом в светлую макушку. ─ Ром, пусти, ─ Антон говорит тихо, но настойчиво. ─ Схуяли? ─ недовольно бубнит Пятифан ему в макушку, посылая мурашки по всему телу. ─ Ты слишком горячий, я сейчас задохнусь, ─ выдаёт Антон, и смысл сказанного доходит до него лишь после смешка Ромы. ─ Спасибо за комплимент, ─ Антон не видит, но по голосу понимает, что парень ехидно улыбается. ─ Спи, иначе укушу, ─ Пятифан скидывает с них одеяло на пол, всё также прижимаясь к Петрову со спины. ─ Ну Рома-а-а, ты что творишь?! ─ Антон сначала пыхтит, а после вскрикивает, когда чувствует чужие зубы на собственном плече. ─ Я ж сказал, что укушу. Спи, дурик, ─ Рома с довольным лицом возвращается на место, снова тихонько посапывая, а Антон проходится пальцами по пострадавшему плечу. ─ От дурика слышу, ─ с лёгкой обидой шепчет парень, и через несколько минут тоже засыпает.