Сбитые костяшки и неловкие поцелуи в темноте

      Рома заходит к Петровым с утра, застав в дверях Карину и Олю. Радостная девочка ярко ему улыбается и показывает букет белых гладиолусов. Карина смотрит на дочь и словно светится, поправляя большой бант у неё на голове. ─ Мальчишки, мы пошли на линейку, вы тоже приходите, ─ громко говорит она и, взяв дочку за руку, покидает дом.       Рома сворачивает на кухню и садится напротив Антона, который ест манку. ─ Приятного аппетита, Тох, ─ под недовольное мычание Петрова Рома ловко утаскивает с тарелки бутерброд с колбасой. ─ Ну чё, пойдём или проебём? Нам ток учебники забрать, поэтому можно на солнце не чахнуть. Директор сто пудов речь будет длинную толкать на пару с завучем. ─ Да чёрт его знает, я б сходил чисто из-за Оли. ─ Ну тогда пиздуй одеваться, хули ты тут в штанах домашних расселся?       Антон ставит тарелку в раковину и вместе с Ромой поднимается наверх. Пятифан сразу же присаживается на подоконник, открывая окно. Прикуривает сигарету и затягивается. ─ Ром, ну сейчас всё дымом провоняет, ─ Антон хочет забрать у парня сигарету, но тот высовывает руку в окно. ─ Да уймись ты, чертяка, потом освежителем из толчка попрыскаешь и заебись, вот суету тут наводит, ─ Рома недовольно смотрит на него, а после быстро затягивается и выпускает дым в лицо Петрову, из-за чего тот закашливается. ─ Какой же ты невыносимый, ─ сквозь кашель хрипит он. ─ Собирайся давай уже.       Антон отходит к шкафу и достаёт оттуда вешалку с выглаженной рубашкой и штанами. Стягивает одежду, откидывая её на кровать, и надевает парадную форму. Поворачивается к окну и пыхтит, тщетно пытаясь завязать галстук. ─ Вот же криворучка, а. Иди сюда, ─ Рома смотрит на него, как на глупого щенка.       Петров делает пару шагов в его сторону и останавливается, позволяя Пятифану по-нормальному завязать этот несчастный кусок ткани. Парень сидит с сосредоточенным лицом, ловко перебирает пальцами, зажимая губами тлеющую сигарету. Антон тянется и забирает у него изо рта никотиновую палочку, делая пару небольших затяжек. Пятифан на это лишь ухмыляется. ─ Готово. Всё, погнали, ─ Рома отбирает сигарету, выбивая тлеющий кончик на улицу, и комкает её в руках, пряча в карман: знает, что Антону влетит, если его мать найдёт бычок рядом с домом или, упаси боже, в мусорке на кухне. А Антон знает, что спрашивать у парня о том, почему он умеет завязывать галстуки, нет смысла, ибо тот либо отшутится, либо огрызнётся.       Они не спеша идут к школе, греясь в лучах сентябрьского солнца. В мыслях проносятся воспоминания о прошедшем лете. Как они втроём с Бяшей катались на великах до речки, гуляли до вечера, расходясь по домам лишь часам к десяти, потому что темнело поздно. Как ели одно мороженое на троих и валялись в летней траве, наблюдая за ползущими по небу облаками. Как Карина тормозила их у двери, когда они забегали попить в обед, и заставляла съесть хотя бы тарелку супа. Как они всей компанией учили Олю кататься на велике и после гоняли по округе уже вчетвером. Как бегали толпой за бабочками, собирали несколько штук в банку и подолгу сидели, разглядывая цветные крылья. Антон тогда не сразу заметил, что ребята меньше матерятся и стараются не курить при Оле, а если и дымят, то отходят чуть поодаль от девочки, за что Петров мысленно говорил им «Спасибо». Парень вспоминает, как Оля плела им венки из полевых цветов и рисовала мелками вместе с Бяшей на асфальте у школы. Как они помогали Карине сажать незабудки и перекрашивали забор вокруг дома. Как они все вместе играли в догонялки и прятки и носились по полю с мячом как угорелые. Как оставались у Петровых на ночёвку и смотрели мультики до самого рассвета, а после засыпали, когда солнечные лучи понемногу затапливали комнату. Как они разводили в тазике средство для мытья посуды с водой и пускали пузыри через трубочки от сока. Антон ещё никогда Олю такой счастливой не видел. Это лето было наполнено морем улыбок, смеха и тепла. И Петров безумно не хочет, чтобы оно заканчивалось.       У школы всё ещё стоит целая толпа народа, учителя говорят напутствующие слова, а после первоклашки читают стихи. Антон замечает среди них сестру и улыбается. ─ Я уж думал, что вы не придёте, на, ─ Бяша подходит сбоку и протягивает им руку. ─ Да мы из-за Лёлика припёрлись, она ж сегодня в первый идёт, ─ Рома быстро пожимает протянутую конечность, что после делает и Антон. ─ А, понял, на, ─ паренёк отходит вместе с ними чуть дальше от толпы.       Антон взглядом находит Карину и машет ей рукой. Женщина улыбается ему, а потом снова переводит взгляд на дочь.       Постепенно люди начинают затягиваться внутрь здания, когда официальная часть кончается. Компания друзей смешивается с общим потоком, также заходя в школу. ─ Сейчас там мелких ещё минут десять будут мурыжить, а потом родителей ещё полчаса мариновать, так что вернутся твои не скоро. Погнали за учебниками пока сходим, всё равно делать нехуй, ─ Рома прячет руки в карманы и медленно поднимается по лестнице к нужному кабинету. ─ Бяш, тебе в какой? ─ В 201, ─ отвечает бурятёнок, кивая головой в сторону нужной двери. ─ Нам с Тохой в 204. Давай тогда, брат, может позже пересечёмся.       В классе как обычно галдит народ, Лилия Павловна заполняет какие-то документы, староста класса отмечает, кто и сколько учебников взял, поэтому появление в классе двух ребят никто особо не замечает. Пара человек поворачиваются, чтоб поздороваться, а остальные просто игнорируют их присутствие.       После шестого из параллели ушло несколько человек, поэтому было решено переформировать классы, чтобы детей везде было примерно поровну. Именно поэтому сейчас Рома из-за улучшившейся успеваемости оказался в одном классе с Антоном, который этому факту был очень рад. Бяшу же оставили в другом классе, из-за чего с друзьями он пересекался только на переменах и после уроков, если у них совпадало расписание.       Парни подошли к столу с учебниками, собирая комплекты книг. Пятифану эти книги, как он сам говорил, нахуй не упали, он с Антоном договорился сидеть, а тот всегда с собой учебники приносит и уроки просто так не прогуливает, но перед началом учебного года Рома пообещал маме Антона хотя бы домашку самостоятельно делать, а не списывать всё у Петрова, из-за чего ему приходится теперь тащить всю эту макулатуру домой и сидеть над упражнениями по русскому по полчаса. И нет, полчаса он домашку делает не потому, что умный дохуя, а из-за того, что дольше он ей заниматься просто не может. Отвлекается на что-то и сидит залипает, а когда в реальность возвращается, просто со стола всё убирает и идёт хуйнёй какой-нибудь страдать. Если же он у Антона остаётся, то всё добросовестно выполняет, потому что Карина проверяет и потом что-нибудь вкусное даёт. «Пиздец, как собака надрессированная, ради еды историей занимаюсь и уравнения решаю. Грустно, зато вкусно», ─ думает про себя Рома, запивая пирожок с яблоком душистым чаем.       Ему Петровы уже второй семьёй стали, и где-то в глубине души он хочет, чтобы они были первой и единственной, в чём он никогда ни себе, ни им не признается. У себя в доме он находиться больше пары часов не может: тошнит от запаха алкоголя и вековой пыли. Именно поэтому он либо с Бяшей и Антоном по округе шароёбится, либо у Петровых до вечера зависает, намеренно замедляя шаг, когда видит на горизонте собственный дом. У Антона дома до безумия уютно: там вкусный чай и смех, там тепло и весёлые мультики Оли, там раскраски и истории о чём-то невообразимо счастливом и далёком, где всё у героев обязательно будет хорошо; там дядя Боря, отец Антона, который привозит три порции мороженого, потому что знает, что Рома наверняка сидит у них; там понимание и забота, там извечные шутки и приятный голос Антона, объясняющий ему очередную задачу, порой ёрзая на скрипучем стуле; там приятное гудение настольной лампы и старенькое радио на кухне, по которому играют хиты восьмидесятых. Там, в кругу, казалось бы, абсолютно чужих людей, он чувствует себя до боли правильно. И он каждый раз отвешивает себе метафорический подзатыльник, когда ловит себя на мысли, что каждый из этих людей ему роднее, чем вся его семья вместе взятая. ─ На улицу пойдём или к Оле? ─ спрашивает Антон, убирая в рюкзак книги и расписываясь в ведомости у старосты. ─ Да пошли к Лёлику сходим, ─ Рома делает то же самое и направляется к выходу из класса.       Около 103 кабинета они видят Карину, которая болтает о чём-то с другими мамочками. ─ Это тоже Ваши? ─ с улыбкой спрашивает молодая женщина, когда Антон с Ромой подходят ближе и здороваются. ─ Нет, что Вы. Антон мой сын, ─ она кладёт руку на плечо блондину, ─ а Рома его друг, и хотя мне он неродной, но своим давно стал. По документам только двое, а на деле я многодетная мать уже полгода, ─ Карина смеётся вместе с женщинами, а у Пятифана сердце удар пропускает, через секунду переходя на бешеный темп.       «Неродной, но свой», ─ вновь и вновь повторяется в голове, пока Рома сдерживает себя от того, чтобы крепко обнять женщину. Он улыбается, глядя на неё, и она дарит ему такую же улыбку в ответ. ─ Мальчики, вы тогда с Олей домой идите, думаю, вам смысла меня здесь ждать нет. Не хулиганить, сухомятку не есть, Олю не обижать, поняли? ─ ребята синхронно кивают Карине и отходят в сторону, дожидаясь, пока младшая Петрова выйдет из класса.       Девочка выходит из кабинета вместе с другими детьми минут через шесть, радостно подбегает к маме и показывает ей и подошедшим ребятам подаренные букварь и прописи. Троица быстро прощается с Кариной и выдвигается в сторону дома. ─ Ну что, как класс? ─ спрашивает Антон, когда они выходят из здания. ─ Мне нравится. У нас учительница такая красивая, и класс красивый. Я уже с несколькими девочками успела подружиться. Они мне обещали наклейки свои показать. Лера сказала, что у неё целый альбом с принцессами есть, ─ у девочки в глазах отражается безмерное счастье, пока она воодушевлённо рассказывает о своих одноклассницах и одноклассниках.       Она вдруг останавливается и хитро смотрит на ребят. Улыбается так довольно, и Антон узнаёт этот взгляд. Наверняка он точно так же смотрел на Рому, когда решил бросить в него снежок прошлой зимой, поэтому сейчас морально готовится к тому, что может выкинуть сестра. ─ Ты водишь! ─ Оля легонько стукает по руке Рому и начинает убегать вперёд. Парень быстро реагирует, касается Антона и несётся вслед за Олей. ─ Ну что за дурики, ─ едва слышно говорит Антон и бежит за ребятами. ─ Ключи от дома всё равно у меня! ─ Лёля, быстрее, Тоха приближается! ─ Пятифан хватает за руку Олю и оглядывается, краем глаза замечая Петрова.       Сосны и липы проносятся мимо, пока они бегут по пыльной дороге к дому Петровых. Ноги гудят от бега, дыхание сбивается, но они продолжают мчаться к зелёной калитке. ─ Мы в домике! ─ уже оказываясь у двери, кричат Рома с Олей. ─ Вот теперь в домике, ─ говорит запыхавшийся Антон, когда открывает дверь и пропускает их внутрь.       Быстро скинув обувь и портфели, троица залетает на кухню, поочерёдно подставляя рот под холодную струю воды, бегущую из крана. Посмеиваются тихо, пока сидят и пытаются отдышаться. В приоткрытую форточку порой залетает тёплый воздух, ещё не успевший остыть после только закончившегося августа. Помещение заполнено тихим пением птиц, шумными вздохами и детской радостью, что согревает сильнее июльского солнца.