Сбитые костяшки и неловкие поцелуи в темноте

─ Ром, пошли быстрее, иначе опоздаем и не сможем места рядом занять, ─ Антон цепляется за руку Пятифана, пытаясь заставить парня подняться с кровати. Тот его тянет на себя, быстро снимает очки и мягко целует, кончиками пальцев придерживая за подбородок. Петров губами его счастливую улыбку чувствует и сам начинает улыбаться. ─ Пошли-пошли, торопыга ты моя, ─ Рома отрывается, мажет губами по скуле и сползает с кровати вместе с Антоном.       На улице стоит тёплый летний вечер, Оля ест малину, скрывшись от посторонних глаз в густых зелёных листьях, Карина сидит с мужем на лавочке у дома, положив свою голову Боре на плечо, и расслаблено водит пальцами по тыльной стороне его ладони. ─ Пойдёте уже? ─ спрашивает она, чуть приподняв голову, когда замечает на крыльце ребят. ─ Осторожнее там, мальчики. Много не пейте, если вернётесь к утру, то ключи под ковриком. Надеюсь, вы хорошо отдохнёте, ─ парни кивают и машут Петровым рукой на прощание, быстрым шагом направляясь к калитке. ─ Ты ведь потанцуешь со мной сегодня? ─ Антон переводит взгляд на Рому, отрываясь от рассматривания старых деревьев. Сейчас лес уже не кажется таким страшным и зловещим. В зелёных липах и редких берёзах, в высоких соснах и засыхающих дубах уже видится не опасность, а что-то родное, привычное. Кажется, что сейчас лес смотрит на них как на давних друзей, а не на лёгкую добычу, и приветливо окружает своей зеленью и душистым запахом. ─ Я не умею, ─ Рома чуть хмурит брови и поджигает сигарету. ─ А вот и нет, мы с тобой уже несколько раз танцевали, а ещё ты на весенних каникулах с Олей вальс танцевал, потому что она к выступлению получше подготовиться хотела, ─ Петров выхватывает сигарету, не давая Пятифану сделать затяжку. ─ Какая ж ты иногда заёба, а. Сигу верни, ─ Рома тянется к руке Антона, но тот отводит её за спину. ─ Если пообещаешь потанцевать, то верну, ─ Петров выглядит серьёзно, но прогнать смешинки из глаз у него всё равно не получается. ─ Хуй с тобой, потанцую я, вертай обратно сигарету, ─ Пятифан приближается к нему, недовольно глядя на парня. ─ Точно? ─ Антон чуть губу прикусывает, пытаясь сдержать улыбку. Вместо ответа Рома лишь притягивает его к себе, забирая никотиновую палочку из пальцев, и легко касается мягких губ. Покрасневший, но до жути довольный, Петров переплетает пальцы с Ромиными, продолжая идти в школу.

***

      В актовом зале шумно, туда-сюда снуют знакомые лица, выпускники сбиваются в небольшие группы, о чём-то говоря между собой, кто-то приветливо машет им рукой, после вновь возвращаясь к своему собеседнику. Учителя выглядят более расслабленными, и лишь несколько из них периодически бросают внимательные взгляды на учеников. На фоне играет какая-то песня о выпускном, завершая картину.       Откуда-то сбоку появляется Полина, коротко обнимая ребят, и проводит их к двум свободным местам. Девушка садится напротив них и о чём-то воодушевлённо болтает, ярко улыбаясь, но Рома её совсем не слышит, смотря на смеющегося Антона. Кожей чувствует чужой взгляд и на пару секунд отрывается от Петрова, пробегается глазами по сидящим рядом людям, почти мгновенно находя ту, что смотрела на него.       Катя сидит рядом с Полиной и пьёт сок, обхватив стакан своими тонкими пальцами с ярко накрашенными ногтями. В её зелёных радужках нет ничего даже отдалённо напоминающего осуждение, напротив, взгляд пропитан пониманием, смешанным с парой капель зависти. Она отводит глаза, и Рома замечает, как она прикусывает изнутри щёку, глядя на Полину.       В том, как она смотрит на девушку, Пятифан невольно в очередной раз узнаёт себя и Антона. Это взгляд полон любви, и она была отчётливо в нём видна. Любовь была в этих хитрых, лисьих глазах, когда Катя рассказывала стихи на уроках литературы, отрывая взгляд от окна и переводя его на Полину, словно адресуя чувственные строки ей. Когда она аккуратно поправляла ей волосы, заправляя каштановые пряди за ухо. Когда она встречала её после занятий на скрипке и провожала до дома. Её взгляд был мягким и до невозможного тёплым, когда она смотрела на Полину. «Для неё она тоже исключение из правил», ─ думал Рома, закидывая руку Антону на плечи.       Вот только у Кати этот взгляд всё больше и больше мешается с какой-то грустью, которую, кажется, можно уже рукой пощупать. Вокруг неё словно кокон из светлых чувств по отношению к своей подруге, но все они сдерживаются печалью и страхом, которые не дают всему этому потоку выйти наружу, превратившись в слова. И если у Ромы и Антона подобное уже прошло, стены упали и перестали давить на них, то у девушки вокруг целая крепость, и пушки в этой крепости направлены не наружу, а внутрь, и готовы в любой момент атаковать ту, что должны защищать.       Пятифан чувствует, что его колена касается рука Антона, вырывая его из мыслей. Петров кивает едва заметно, в зелёной радужке плещется волнение, медленно пропадая, стоит Роме поверх прохладных пальцев положить свои, согревая их. Краем уха они слышат тост своей классной руководительницы, и Рома подмечает, как Катя вся напрягается и натягивает на лицо улыбку, слушая слова матери. Все стучат стаканами и радостно галдят, наконец приступая к еде.

***

─ Я покурить, ─ бросает Антону Пятифан, уходя из-за стола, на что парень кротко кивает.       На улице тепло, ветер мягко вплетается в волосы, откуда-то долетает едва ощутимый запах пионов, и Рома на секунду прикрывает глаза, наслаждаясь тишиной и спокойствием. Солнце давно ушло за горизонт, но на улице ещё светло, а где-то вдали уже загораются первые фонари, пока неяркие и едва заметные отсюда. Около входа никого нет, поэтому Рома спускается, медленно шагая по ступеням, и прикуривает сигарету. Выдыхает дым в сторону и прячет руку с сигаретой за спину, оглядываясь, когда слышит цоканье каблуков.       Катя выглядит поникшей, покусывает нижнюю губу и обнимает себя, стискивая пальцами худые предплечья. Тут же опускает руки, чуть откидывая назад плечи и приподнимая вверх подбородок, как только замечает Рому. Спускается к нему, грациозно и плавно, уверенность свою наигранную показывая, но весь её образ для Пятифана сейчас всё равно, что стеклянный купол, сквозь который видно волнение и дичайшее напряжение. В зелёных глазах таится потерянность, которую Кате никак из взгляда прогнать не удаётся, и дрожь в руках Смирнова всё унять не может, как бы ни старалась. «Из неё вышла бы хорошая актриса», ─ думается Роме, пока он делает ещё одну затяжку.       Пятифан пробегается глазами по окнам школы, замечает в одном из них Лилию Павловну, что смотрит строго, холодом своих серых глаз прожигая насквозь. А парень на это лишь ухмыляется, прогоняя очередную порцию дыма сквозь лёгкие. Плевать он на её мнение хотел, знает, что она его не любит до жути. И Лилия Павловна осведомлена о том, что эта нелюбовь у них взаимна. За козырьком школы Катю не видно, Рома взгляд в сторону леса уводит и лишь кидает тихое: ─ Твоя мать у окна стоит. Если хочешь поговорить, то иди через запасный выход, он в левом крыле открыт, ─ а сам даже не смотрит на Смирнову, чтобы классная руководительница не поняла, что во дворе кто-то есть помимо Пятифана.       Он прекрасно знает, что ничем хорошим всё это не закончится, если Катю увидят рядом с ним. Не раз становился свидетелем того, как учительница ругалась на дочь, а та выбегала из класса, закрывая руками лицо. От металлического тона и того, с каким осуждением каждый раз звучало «Катерина», по коже даже у него холодок пробегал. Если на него родители начинали орать, то с Катей всё было наоборот ─ её мать как будто специально голос понижала, говорила спокойно, пока разрывала душу девушки руками.       Рома прислоняется спиной к прохладной стене, становясь чуть поодаль от выхода, и поворачивает голову в сторону Смирновой, когда светлая макушка показывается в проходе. Она молча встаёт рядом и смотрит на лес за оградой невидящим взглядом. Пятифан пробегается карими глазами по её профилю, видит, как она стискивает челюсти, ведёт взглядом ниже и натыкается на тонкие пальцы, сжимающие ткань юбки. ─ Не угостишь сигареткой по старой дружбе? ─ звонко спрашивает девушка, вновь натягивая улыбку, и Рома поджимает губы, потому что самому становится тошно от ощущения, что ещё секунда и Катя сломается.       Они закуривают, и парень слышит тихий всхлип, после которого девушка отводит взгляд в сторону. Пятифан чуть придвигается к ней, из-за чего их плечи теперь соприкасаются, и видит, как подрагивающие пальцы подносят сигарету к накрашенным губам, и те оставляют след на фильтре. ─ Куда планируешь с твоим после школы уехать? Сомневаюсь, что вы останетесь в этой дыре, ─ спрашивает Катя, делая вид, что лакированные туфли в разы интереснее её собеседника. ─ В конце недели на море поедем, а там посмотрим. Может, ближе к столице переберёмся, а там чёрт его знает, как судьба сложится, ─ Рома говорит спокойно, мимо ушей пропускает это намеренно выделенное «твоим». ─ У тебя какие планы? ─ так и тянет спросить «Надумала, куда с твоей поедешь?», но Пятифан не позволяет мыслям обратиться в слова, понимает, как хлёстко это может ударить по девушке. ─ У меня никаких, а вот у мамы на меня целая гора. И в институт поступить надо, и мужа найти, и детей родить, а потом быть прилежной женой и любящей матерью, ─ парень замечает болезненную улыбку на её устах и осторожно сжимает аккуратную руку девушки. ─ Не хочешь с нами на море укатить? Мы туда на поезде поедем, ещё есть время купить два билета. ─ Почему два? ─ Ну а как ты без Полины уедешь? Зови её с собой, будете у нас за спиной хихикать о том, какие мы дураки, ─ Пятифан улыбается едва заметно, смотрит во влажные глаза девушки и чуть приобнимает её за плечо, позволяя затылок себе на грудь откинуть. ─ Знаешь, она ведь тоже на тебя постоянно смотрит, ─ тихо говорит Рома, вспоминая, как Полина ищет взглядом подругу в толпе, на уроках следит за тем, как её рука плавно чертит буквы на доске, постоянно с Антоном о ней болтает, искря влюблённым взглядом. От касаний её краснеет и над её самыми глупыми шутками громче всех смеётся. ─ Поговори с ней, Кать. ─ А если я всё испорчу? ─ А если нет? А если она тоже ходит и мучается, потому что ни ты, ни она сказать ничего не может? ─ Катя пепел стряхивает и молчит, обдумывая Ромины слова. ─ Вон наши идут, давай шуруй обнимать свою ненаглядную. ─ Нет, Ром, я не пойду, ─ девушка напрягается и тушит сигарету о стену. ─ Смирнова, я вижу, что тебе хуёво, пиздуй обниматься с Полиной. Вы с ней подруги и на хуй она тебя точно не пошлёт. Всё, давай, отчаливай, не мешай мне с Тохой обжиматься, ─ Пятифан слегка подталкивает её вперёд, вынуждая отойти от него. ─ Фу, ужас какой, ─ Катя искривляет губы, но в глазах наконец видно веселье. Она кидает бычок на землю и на секунду замирает. ─ Я попробую. И насчёт моря тоже подумаю. И ещё… Спасибо, ─ тихо и серьёзно говорит она, после направляясь к Полине, идущей вместе с Петровым в их с Ромой сторону. И Пятифан уверен, что сейчас на лице подруги сияет не натянутая, а искренняя и тёплая улыбка. ─ Ты так и не потанцевал со мной, ─ недовольно выдаёт Антон, подходя ближе к Роме, который смотрит вслед девушкам. Катя подхватывает Полину под руку и быстро уводит её за угол, даже не оборачиваясь в их сторону.       Пятифан ничего не говорит, притягивает к себе Петрова и увлекает его в некое подобие танца. Они кружат по заднему двору школы под едва слышную музыку из актового зала, улыбаются друг другу и смотрят так влюблённо и мечтательно, ведь у них целая вечность впереди. Неизвестность перестаёт так сильно пугать, когда твою руку держит тот, кто всегда будет рядом и не даст тебе упасть. И они не боятся, переплетая пальцы и делая очередной плавный поворот.

***

      Небольшая компания плетётся к реке, обсуждая свои планы на жизнь. Почти все разъезжаются по другим городам, наконец вырываясь из этой глуши, кто-то стремится в Москву, кто-то тянется ближе к морю и солнечным пляжам, а кого-то завораживает холодный север и природа.       Солнце скоро должно показаться из-за горизонта, поэтому все приземляются на влажную от прохладной росы траву и смотрят на туманное поле впереди. Антон зевает и кладёт голову на плечо Роме, краем глаза замечает, что уставшая Полина делает также, удобно устроившись на плече у Кати. Смирнова краснеет, но старается никак не реагировать на действия подруги, и, чуть поколебавшись, неуверенно кладёт руку на плечо Полины. Она расслабляется, когда видит мягкую улыбку на устах девушки, и сама прислоняется головой к тёмной макушке. Петров и Пятифан переглядываются и тихонько хмыкают.       Наступает время историй, поэтому никто не обращает внимания на то, кто и как сидит, все просто собираются в небольшой кружок, передавая друг другу две бутылки дешёвого вина, которые один из выпускников захватил из дома, пока компания направлялась от школы к реке. Антон чуть морщится от кислого алкоголя, а Рома лишь смеётся едва слышно, забирая у него бутылку. От воды веет холодом, но Антона это не волнует, потому что Пятифан накидывает на него свою олимпийку и за плечи приобнимает, продолжая рассказывать историю о том, как он воровал яблоки у местной Антонины Петровны, а потом бегал от неё по всей деревне, чтобы она ему граблями по хребту не дала. Петров сначала улыбается, а потом за бок Рому щипает, вспомнив о том, как прошлой осенью Пятифан весь запыхавшийся к ним прибежал, вывалив на стол на кухне несколько яблок, которые у него по карманам были распиханы, а после целый месяц дом этой самой Антонины Петровны стороной обходил.       Через какое-то время голоса ребят звучат отдалённо, спустя несколько минут стихают вовсе, и Антон начинает тихо посапывать, обхватив Рому поперёк живота. Пятифан его теснее к себе прижимает и сталкивается взглядом с Катей. Смирнова по волосам Полины ведёт мягко, пока та у неё на плече лежит и пытается не уснуть. Они выглядят такими счастливыми вместе, что Рома невольно улыбается. «У них всё будет хорошо», ─ говорит он мысленно, после прислоняясь щекой к голове Антона: «И у нас тоже».

***

      Антон жмурится из-за солнечных лучей, лицом в плечо Пятифану тычась. Рома будит его аккуратно, на ухо шепча «Тош, просыпайся, солнце встаёт», и смеётся заливисто, когда Петров в ответ ему бухтит «Вообще-то ты сидишь». Блондин трёт глаза прохладными пальцами и смотрит вперёд. ─ Красиво, ─ говорит Антон, разглядывая небо, которое медленно окрашивается в желтовато-розовые тона. ─ Ага, ─ выдыхает Пятифан, глядя на Петрова. ─ Очень красиво. Давай поближе к воде сядем, а?       У Петрова нет желания возражать, да и подвоха в словах Ромы он не слышит, поэтому хватается за протянутую руку, поднимаясь с земли. Лишь сейчас парень понимает, что бóльшая часть их компании уже ушла, а оставшиеся люди спят, прижимаясь друг к другу в поисках тепла.       Рома сцепляет их пальцы, ведя Антона к деревянному рыбацкому мостику. Они подходят к самому краю, когда Пятифан оборачивается, смотрит на Петрова, а тот замечает озорной взгляд в карих глазах. Он не успевает ничего сказать, лишь за Ромины плечи со всей силы цепляется, когда Пятифан прижимает его к себе и начинает падать спиной в воду, утаскивая с собой.       Ледяная вода обжигает так же сильно, как и тёплые пальцы, забравшиеся под рубашку и из-за холода кажущиеся сейчас до невозможного горячими. Они выныривают, а Рома им даже отдышаться не даёт, целует Антона заполошно, в руках сильнее сжимая, и Петрова от привкуса вина и Роминых губ безбожно ведёт. ─ Ром, погоди, ─ Антон нехотя отрывается от него, всё ещё сжимая пальцами крепкие плечи. ─ Чего? ─ Рома сначала смотрит на парня недовольно, а потом лбом с ним сталкивается, стоит ему разглядеть страх в зелёных глазах. ─ Тош, ты из-за них переживаешь? ─ он кивает в сторону их одноклассников. ─ Они убуханные и срать хотели на то, что вокруг происходит. Через три дня мы уже их не увидим, слышишь? Мы с ними никогда не встретимся, а если всё же свидимся и они решат что-то спиздануть на эту тему, то я в асфальт их закатаю, ─ Пятифан едва его лица губами касается, пока говорит, невесомые поцелуи на веснушчатых щеках оставляет и ведёт пальцами по спине, из-за чего тело Антона ещё сильнее покрывается мурашками.       Антон в его взгляде столько уверенности и тепла видит, верит каждому слову, вновь тянется к родным губам, наплевав на всё вокруг. Нижнюю губу Пятифану прикусывает в отместку за то, что парень скинул их в воду, и улыбается в поцелуй.       Сердце пропускает удар, когда Рома опять утягивает их под воду. Лёгкие вот-вот начнут гореть, уши закладывает и ничего, кроме звука собственного пульса, разобрать невозможно, а волосы лицо щекочут, развеваясь в воде. Река их в свои хладные объятия принимает, и кажется, что они сейчас утонут в ней, но утопают они лишь друг в друге, в бесконечном доверии и громкой любви захлёбываясь, уходя в них с головой.       Оба тяжело дышат, когда выныривают из воды и подплывают к берегу. Откидываются на траву и смеются хрипло, на небо смотря и мечтая о далёком. Утро тихое, прохладой и свежестью пахнущее, до безобразия сильно пропитанное любовью, такое беззаботное и спокойное, что двигаться не хочется. Кажется, что, если замереть, время остановится, застынет на вечность, и хоть через день, хоть через неделю, хоть через десяток лет на берегу реки будут два счастливых человека, промокшие до нитки и влюблённые до невозможного, готовые друг за друга ломать кости и бури на обидчиков насылать. И сейчас они лежат рядышком, переплетя пальцы, и смотрят на розовые облака, думая о радостной вечности, которая их ждёт и которую они разделят на двоих.

***

      Они тихо проходят в дом и, стараясь не разбудить остальных, поднимаются к Антону, перешагивая скрипящие ступени и половицы. Где-то вдали в очередной раз кричит петух, а у окна щебечут птицы. В комнате осела ночная прохлада, пробравшаяся внутрь сквозь открытую раму. Антон зашторивает окна, из-за плотной ткани погружая комнату в полутьму. Рома зевает и потягивается, оголяя полоску кожи на животе, и Антон на эту полосу смотрит слишком долго. Одежда всё ещё влажная, поэтому липнет к телу и чётко очерчивает силуэт. Пятифан блуждает взглядом по его груди, то и дело возвращается к шее, и Петров может разглядеть огонёк у него в глазах. ─ Ром, ─ на грани слышимости шепчет Петров, когда парень начинает сокращать между ними расстояние и подходит всё ближе и ближе. Смотрит на него безотрывно, и Антон с места сдвинуться не может, будто всё тело превратилось в камень. Сил хватает лишь на то, чтоб прикрыть глаза и прерывисто выдохнуть, когда Рома останавливается перед ним, опаляя лицо своим горячим дыханием.       Петров не движется, кажется, даже дыхание задерживает, а потом сам делает в бездну шаг. Он не видит, куда целует, тычется наугад, через раз губами своими с Ромиными сталкиваясь. Руками за мокрую рубашку цепляется, негнущимися пальцами пуговицы расстёгивает, а сам целует-целует-целует, кусаясь и языком неловко по губам чужим проводя, отрывается на секунду, чтоб воздуха глотнуть, и вновь приближается, зубами с Ромой сталкиваясь. И Пятифан отдаёт ему контроль, позволяет моментом управлять и чуть ли не урчит от удовольствия, ведь он впервые видит Антона таким.       Громкое дыхание заполняет комнату, нарушая утреннюю тишину. Матрас прогибается под ними, пружины скрипят, когда Петров утягивает их на кровать. Пятифан по его спине пальцами блуждает, стянув с него рубашку, то надавливает, заставляет сильнее к своей груди прижаться, то касается мягко, посылая по телу мурашки. Антон в его руках как пластилин, плавится и становится податливым, позволяя Роминым пальцам из него всё что угодно вылепливать.       Пятифан переворачивает их, над Петровым нависая, и даже в полутьме высматривает искры в его глазах. У Антона горят губы, и он сквозь полуприкрытые веки глядит на потолок, пока Рома вычерчивает цепочку поцелуев на его шее, то опускаясь к ключицам, то вновь к линии челюсти поднимаясь, по пути касаясь губами кадыка и чуть прикусывая подбородок. Петров запускает пальцы ему в волосы, притягивает ближе, цепляется за Пятифана так, будто они всё ещё в ледяной воде находятся и вместе уходят ко дну.       Хриплые вдохи слышны у самого уха, когда Рома замирает и не смеет двинуться с места. Внизу всё пылает, и каждое касание выбивает из реальности. Щёки пылают от смущения, а в глазах видна нерешительность. ─ Мы можем остановиться, если ты… ─ Пятифан не успевает закончить, потому что Петров вновь впивается в его губы. Аккуратно ладонями лицо обхватывает, большими пальцами по щекам проводя нежно-нежно. Всем своим существом пытается передать лишь три слова, не произнося ни звука.       Дрожащие руки ползут вниз, с трепетом проходясь по впалому животу, и останавливаются у ремня, не решаясь двинуться дальше. Кажется, что оба сердца сейчас рёбра пробьют, вырвавшись наружу. Пятифан губами тихий стон ловит, и по телу прокатывается волна жара, когда Антон двигает бёдрами вверх, из-за чего они вновь соприкасаются там. Рома стискивает челюсти и выдыхает сквозь зубы, ногтями короткими бока Петрова царапая, стоит ему заметить на лице напротив шальную улыбку. А Антон тянется к его губам, нижнюю прикусывает и чуть оттягивает, и опять ведёт тазом вверх. ─ Дразнишь, бестия? ─ Пятифан хмурит брови и прожигает взглядом Петрова. Ответом ему служит довольное «Угу» и руки на плечах, вновь притягивающие к себе. Антон любит целоваться, и Рома эту любовь с ним разделяет целиком и полностью.       Внизу пожар и неловкие руки, которые движутся так правильно, что и вдоха сделать невозможно от ощущений. Кровать скрипит, в ушах колотится сердце, а по комнате разносится тихий скулёж вперемешку со сдавленными стонами, которые не успели заглушить поцелуями. Одежда валяется на полу, кожа прижимается к коже, и так жарко-жарко-жарко, но так блядски х о р о ш о. Хорошо утопать в поцелуях и чувствах, хорошо двигаться в такт; хорошо цепляться за чужое плечо свободной рукой, царапая слегка; хорошо на ухо шептать очередное признание, то вполголоса, то вовсе одними губами «люблю-люблю-люблю» произнося; хорошо рядом, в полутьме, глаза в глаза и губы об губы, сталкиваясь зубами и оттягивая за волосы, кожу на шее чтобы прикусить едва-едва, не оставляя следов на видных местах; хорошо в ключицы впиваться и на веснушчатых плечах оставлять метки. Им вместе хорошо до боли в груди и дрожи в коленях. В ушах гул, в руках любовь бесконечная, в сердце пламя, а перед глазами тьма, украшенная звёздами.       Они лежат, расслабленные и до невозможного уставшие, всё никак не могут восстановить дыхание и унять бешеный пульс. Рома тянется к штанам Антона, выуживает пальцами из кармана платок и стирает следы с кожи. Петров глядит в потолок, сонно моргая, и чуть улыбается. ─ Спокойной ночи, Тош, ─ шепчет мягко на ухо Пятифан, целует его в мокрый висок и укрывает их лёгким одеялом. ─ Добрых снов, ─ Антон устраивает голову на груди у парня, рукой чуть приобнимает, закрывая глаза.       На душе легко и спокойно, и ничего уже не волнует: ни одежда, на полу оставленная; ни раскладушка, в углу пылящаяся, на которой обычно «спал» Рома, когда у них оставался; ни сон в одной кровати и тела в объятиях сплетённые. Плевать на всё, плевать на всех, главное, что рядом, главное, что вместе.

***

      В поезде шумно, люди снуют по вагону, кто-то высунулся в форточку и прощается с родными, кто-то уже вовсю знакомится с попутчиками и задорно смеётся, а кто-то выкладывает на столик продукты. Откуда-то доносится тихий звук гитары, и сразу становится понятно: поездка будет весёлой.       Карина усаживает Олю на верхнюю полку, а сама помогает мужу убрать сумки. Потом заглядывает в соседнее купе и застаёт в дверях Рому, который вместе с Антоном пытается чемодан наверх запихнуть. Две девушки позади них заливисто смеются, болтая о чём-то своём, и сияют от счастья.

***

      Антон кладёт голову Роме на плечо, пока они впятером играют в дурака. Оля с отцом спят за стенкой, разморённые жарой, а Карина разыгрывает с ребятами уже четвёртую партию. Смотрит иногда на парней, окончательно складывая пазл в голове.       Сначала она подмечает их переглядки и смешинки в глазах, словно они без слов друг друга понимают. После обращает внимание на румянец, который застилает щёки сына, когда он выходит с Ромой из комнаты. Удивляется тому, что простынь и одеяло на месте Пятифана лежат так, будто на них и не спал никто, а вот подушка с помятой наволочкой наоборот не вписывается в картину. Не говорит ничего, когда краем глаза с кухни замечает, как Рома целует Антона в щёку и что-то на ухо ему говорит, а тот смеётся во весь голос, в плечо Пятифана толкая, и продолжает собирать малину, улыбаясь, пока Рома рассказывает очередную историю. Пледом их укрывает, когда зимой они засыпают у Антона на кровати, прижимаются друг к другу, теплом делясь в февральский вечер, когда за окном метель скрывает следы на снегу и ветер протяжно воет, прорываясь сквозь деревянные рамы. Вздыхает с улыбкой, когда Антон вытаскивает Рому на улицу в ливень, и они под дождём танцуют неловко, на ноги друг другу наступая и постоянно путаясь. Она смотрит на сына, что радостно хохочет, носом трётся о плечо Ромы и выглядит таким влюблённым и счастливым, когда на Пятифана глаза поднимает, и Рома ему отвечает таким же взглядом.       Карина молчит, да и у парней спрашивать ни о чём смысла не видит, ведь поступки говорят громче любых слов. И пока её сын счастлив, она готова закрыть глаза на все «но» и «не так».

***

      Они лежат на тёплом песке, смотря на ярко-алое солнце, скрывающееся за горизонтом. На воде появляется такая же яркая полоса, разбегаясь в стороны из-за волн, которые иногда добегают до босых ступней, обдавая пеной, а потом вновь уходят в море, чтобы снова вернуться.       Антон откидывается на спину и смотрит на закатное небо. Рома чуть погодя нависает сверху, разглядывая родное лицо. Пятифан в зелёных глазах видит космос, видит искры, видит детскую радость, видит любовь и обожание, видит спокойствие и доверие. С каждой секундой эти глаза становятся всё ближе и ближе, а на губах начинает ещё отчётливей ощущаться чужое дыхание. Кажется, что зрачок вот-вот затопит радужку, и где-то там, в самой глубине этих глаз, Рома увидит звёзды.       Он аккуратно поддаётся вперёд, едва касаясь своими губами губ Антона, а Петров запускает пальцы в тёмные волосы, притягивая Пятифана ближе и сминая его губы в поцелуе. Обоим кажется, что этот момент длится вечность, и оба чувствуют безграничное счастье, которое затапливает их с головы до ног. И в эти минуты в тысячный раз в воздухе растворяется не озвученное, но и без слов понятное:

Я тебя люблю.