Обмен ролями

Натаниэль замер, широко открытыми глазами глядя на то, что несколько минут назад было Марком. Марк никогда не привлекал к себе особого внимания, но Нат изредка замечал этого ученика, который молча устраивался в углу класса и что-то строчил, неловко улыбался учителям и другим ребятам, делал пометки и наброски на любом чистом клочке бумаги, который попадался ему в руки. Этот мальчик был застенчивым и замкнутым, но стоило немного с ним пообщаться — и он сразу начинал казаться по-настоящему милым. Добрым, чутким, открытым. Честным. Как этот мальчик мог превратиться в монстра перед ним? Изменения были радикальными: от едва заметной тени до центра всеобщего внимания. Как можно было так сильно измениться за такой короткий промежуток времени? «Нет, — подумал он, — ты-то знаешь, как. Знаешь, почему». И он действительно знал. Он должен был понять, что могло случиться, он должен был увидеть, насколько усталым и расстроенным был Марк. Но он этого не сделал. Он уцепился за свои глупые надежды о том, что его заметят, о том, что его простят, и проигнорировал то, что было у него прямо под носом. Почему он был таким глупым? Теперь у него не было сомнений в том, что книга принадлежала Марку, после того, как он стал свидетелем агонии, которую вызвало её уничтожение. Он понимал это чувство, правда понимал. Да ради всего святого, он был художником! Он знал, каково это, когда твою работу высмеивают, крадут, принижают и, да, уничтожают. Он знал, на что это было похоже. Он понимал, как можно привязаться к чему-то, во что вкладываешь столько времени и усилий. Он чувствовал те же гордость и собственничество, которые приходили с вложением себя всего в свою работу. А если что-то подобное было бы уничтожено… Он был достаточно бессердечным, чтобы причинить эту боль мальчику, который этого не заслужил. Похоже, кто-то, и у него было предположение, кто именно, подставил их обоих. Но всё же это произошло из-за него. Именно он причинил ему достаточно боли, чтобы привлечь внимание Бражника (он вздрогнул из-за этого имени, пусть даже он произнёс его всего лишь мысленно), а затем… он не смог предотвратить подчинение Марка акумой. Он содрогнулся при воспоминании; фиолетовый свет в глазах Марка, маска в форме бабочки на его лице. У него был ошеломлённый вид человека, впервые попавшего под контроль Бражника, и он, кажется, едва замечал Натаниэля. Как только акума растворилась в белоснежных страницах, которые держал Марк, было уже слишком поздно. Всё окружающее, кроме Бражника, было почти полностью заблокировано. И тогда Марк сказал «да». Чёрный свет окутал его, и Натаниэль едва ли помнил, как он отступил и рухнул на землю, оступившись. Призрачные чувства терзали его тело студёными иглами, глаза горели. Боль трансформации преследовала его, как и сила, которую она принесла с собой. Ощущение, что ты сможешь всё, стоит только попробовать. Нат так старался заблокировать их, но не мог забыть. Никто из них не мог. Болезненные последствия… возможно, он этого и заслужил, но другие — нет. Никогда не заслуживали. Когда трансформация была завершена, свет погас, и на месте Марка оказался незнакомец. Мальчик казался более уверенным, чем раньше, будто бы даже выше ростом. Его кожа была светло-серой, а волосы — чернильно-смоляными. На коже под каждым глазом отпечатались две отметки, которые выглядели почти как две стороны символа инь-янь. На нём был закруглённый капюшон, скрывавший большую часть головы. Капюшон был прикреплён к длинному пальто без рукавов, спина расширялась чем-то вроде сплошной накидки, которая оборачивалась вокруг его талии. Наручи, прикреплённые к плечам, заканчивались чуть ниже предплечий, а длинные перчатки закрывали руки до локтей. Весь наряд был выполнен в бело-чёрной гамме с символом на груди. Это, опять же, очень походило на инь-янь, но всё же это был не он. Обе половинки были чёрными, но на каждой имелись белые точки, разделённые только изогнутой белой линией. Натаниэль смотрел на акуманизированного с того же места, где упал. Его переполняли вина, стыд и страх. Грудь и лёгкие сжались, ему стало трудно дышать. Сердце выбивало в ушах бешеную дробь. Марк — по крайней мере то, что от него осталось — пока оставался неподвижным. Его глаза были закрыты, и он выглядел счастливым. Умиротворённым. Натаниэль вспомнил это — первый прилив силы, первое чувство завершённости. Он всё ещё ощущал болезненную дыру в груди, снова жаждущую почувствовать это. Но он никогда не вернётся к этому. Он никогда больше не станет слушать Бражника. Первого раза ему вполне хватило. Однако эта решимость не мешала ему испытывать чувство потери и боль. На самом деле это не было больно, но… он просто затруднялся с подбором подходящего описания. Как будто в его груди чего-то отчаянно не хватало, а ребра едва не ломались, стремясь соединиться, чтоб заполнить брешь. Скорее давление, чем настоящая боль. Напоминание о том, что он не может от этого убежать. Глаза Марка медленно приоткрылись, и он несколько мгновений оглядывался, прежде чем его взгляд остановился на Натаниэле. Прежнее удовлетворение тут же сменил гнев, его губы исказила злая ухмылка. Стремление отомстить за потерю наполнила его разные глаза. Один был серебристо-серым, а другой — угольно-чёрным. Они ярко сияли на фоне тёмной ярости, скопившейся вокруг остальной части его тела. Он поднял руку, формируя из воздуха бумажный самолётик. И вдруг эта штука полетела прямо на него. Натаниэль даже не думал, просто двигался, перекатываясь в сторону. Самолёт упал именно там, где он был секунду назад. Стоило ему коснуться земли, как он рассыпался чёрной пылью. Заметив ещё одно движение, Наианиэль резко вскинул голову и тут же отпрыгнул в сторону, чтобы избежать второго самолёта. Он вскочил на ноги, слыша крики вокруг — люди наконец заметили, что происходит. Марк впился взглядом в женщину, взывающую к Ледибаг и Коту Нуару, и ленивым движением кинул в её сторону самолётик. Натаниэль предупреждающе вскрикнул, но снаряд попал. Внезапно её поведение изменилось. Больше не боясь, женщина со злобой уставилась на окружающих. С перекошенным гримасой лицом она ушла, грубо отталкивая других людей, когда они оказывались слишком близко. Что… что случилось? Что с ней сделал Марк? Натаниэль с ужасом наблюдал, как к ним подбежал полицейский, пытаясь заговорить с Марком, пытаясь заставить его остановиться, но в него врезался ещё один самолет. Тут же мужчина повернулся и… выстрелил в убегающих из парка людей. Воздух, люди и тротуар окрасились сверкающим алым. Ему удалось сделать ещё один выстрел, прежде чем его напарнику удалось обезоружить его и затащить в свою машину. Натаниэль даже не заметил, как Марк повернулся к нему, подняв руку, чтобы снова бросить самолёт в его сторону. Он слишком сфокусировался на упавших телах. А затем перед ним приземлилась фигура в красном, отталкивая его в сторону. Самолётик безвредно рухнул в траву, и глаза Натаниэля широко распахнулись. — Ледибаг? — спросил он слабым и хриплым голосом. Она посмотрела на него через плечо, напряжённо улыбнулась, а затем снова обернулась к Марку. Пурпурная маска в форме бабочки, сотканная из чистого света, прилегла к его глазам, и он замер, наклонив голову и прислушиваясь. Через секунду она исчезла, и Марк моргнул, прежде чем его взгляд снова нашёл Ледибаг. Его глаза сузились. — Отдай мне свой камень чудес, — прошипел он, делая шаг вперёд. Его голос был искажён, как будто он воспроизводился с помехами. – Сейчас же. Ледибаг ухмыльнулась, вращая своим оружием в воздухе. Она казалась уверенной в себе, но видела ли она, что силы Марка могут сделать с людьми? Видела ли она, что случилось? Видела ли она, как они умирали? Знала ли она о телах? — А ты не представишься? — спросила она с неизменной улыбкой. Марк бросил в ее сторону самолёт, но она легко увернулась. Она оглянулась на Натаниэля, одними губами произнося слово «беги», прежде чем повернуться лицом к своему противнику. Марк зарычал сквозь зубы, отправляя в её сторону ещё несколько самолётиков. Она ускользнула ото всех до единого. — Ну? — повторила свой вопрос Ледибаг, пригнувшись, чтобы самолёт пролетел прямо над её головой. — Кто ты? — Реверсер, — прошипел Марк. Он огляделся по сторонам, прежде чем швырнуть на землю половину обложки книги. Натаниэль уставился на него широко распахнутыми глазами. Он даже не осознавал, что Марк всё ещё цеплялся за неё, но этого следовало ожидать. В конце концов, в ней находилась акума. На его глазах тёмный свет запузырился вокруг книги, расширяясь и раскручиваясь, притягивая другие разбросанные страницы и обложку. В конце концов на её месте образовался гигантский бумажный самолётик, паривший над землёй. Марк, или Реверсер, как нарёк его Бражник, проворно запрыгнул на него, и тот начал стремительно набирать высоту, пока Марк не очутился намного выше их. — Реверсер! — крикнула ему вслед Ледибаг. — Спускайся сюда! — Марк, — прошептал Натаниэль. Резко повернувшись, Ледибаг обратила на него своё внимание. Он был почти уверен, что услышал, как у неё хрустнула шея от этого неосторожного движения. Ледибаг казалась удивлённой. Нет-нет, не просто удивлённой – её эмоции были чем-то большим. Она была шокирована. Ошеломлена. Она их знала…? Поэтому она была так изумлена? — Что? — спросила она, всё ещё широко раскрывая глаза. — Его так зовут. Марк. Пока он говорил, самолёт, на борту которого находился Марк, успел улететь. Почему? Вроде как он сам был главной целью злодея, да и Ледибаг находилась здесь же. Почему же тогда он их покинул? Куда он отправился? — Мне надо идти! — отрывисто проговорила Ледибаг, собираясь бежать в том же направлении, куда летел Марк. Но перед этим она повернулась к нему, поколебавшись пару мгновений, прежде чем снова заговорить. — Спрячься в безопасном месте, Нат. А потом она ушла. Натаниэль смотрел ей вслед, отстранённо удивляясь использованию его сокращённого имени. Затем он оглянулся. Его взгляд тут же отыскал трупы, валявшиеся на земле, и в его животе заклубился ледяной ужас. Тела лежали через дорогу от парка, на дальнем от него тротуаре. Они не находились прямо рядом с ним, но… он все ещё их видел. Что мог сделать Марк? На что он был способен? Он заставил полицейского, преданного своему делу, без малейших колебаний стрелять в мирных жителей. Если он попадёт в Ледибаг или в Кота Нуара… что они сделают? Нату стало плохо. Мир кружился вокруг него. Звуки выстрелов и криков заполнили его голову, перемешавшись с брызгами крови в воздухе. Кровь льётся на землю, запекается на солнце. Одно из тел было маленьким, может быть, примерно его роста, но, скорее всего, меньше. Может, этот человек действительно был совсем маленьким, а может… это мог быть ребёнок. Крохотное, невинное дитя. Он с усилием оторвал от них взгляд, и тут же его ноги подкосились. Нат ударился коленями о землю. Боль пронзила ноги, но он не успел даже вскрикнуть, прежде чем его живот вздрогнул. Он на секунду задохнулся, а потом огонь пронзил горло, и содержимое его желудка вылилось в траву перед ним. Отвратительный, едкий запах наполнил воздух, но когда он попытался отойти в сторону, его желудок сжался, угрожая избавиться от остатков содержимого. Натаниэль закашлялся, прерывисто втягивая воздух. Тела всё ещё стояли перед его глазами – до него дошла реальность того, что произошло, того, чему он был свидетелем, того, что он вызвал. Нат задрожал, наконец, с усилием поднявшись на ноги. От этого движения его живот снова скрутило, и кислота поднялась по горлу, заполняя рот привкусом желчи. Он тяжело сглотнул, спотыкаясь. Два человека погибли, и частично виноват он. Он не обратил внимания, не выслушал, не остановил всё это. Если бы он просто прислушался или объяснился, может быть, всего этого можно было бы избежать. Конечно, некоторая вина была на том, кто подстроил эту ситуацию, если это всё вообще было подстроено. Некоторая вина лежала на Бражнике за то, что он развратил Марка, за то, что наделил его этими способностями. Конечно, какая-то часть вины лежала и на Марке. Он послушал Бражника, он использовал силы. Он поразил полицейского, вызвав произошедшее. Но Марка также контролировал Бражник, нашёптывавший в сознании, и акума, захватившая и путавшая его мысли. Натаниэль по собственному опыту знал, что трудно думать о чём-либо, кроме своей цели и того, что сказал тебе Бражник, когда ты находишься под влиянием акумы. Твои мысли расплываются, и ты не в состоянии думать о чём-то ещё. Ты несосредоточен и растерян. Было намного труднее оценить, было ли что-то правильным или неправильным, хорошим или плохим. Когда ты работал над выполнением своей целью или пытался добыть камни чудес, сознание становилось более ясным, хотя и не до конца. Куда сложнее, чем обычно, сфокусироваться на чём-то. Даже благожелательные люди с хорошими целями искажались как в кривом зеркале, послушно сея хаос и разрушения. Это всё было оправданиями, но хорошими оправданиями. К тому же он сомневался, что Марк знал, что офицер убьёт кого-то. В конце концов, женщина, которую он поразил первой, просто ушла. Но… что она делала сейчас? Сначала – полицейский, выстреливший в людей, но он находился под влиянием Мар… Нет, нет. Сил Реверсера. Потому что Марк никогда бы не сделал чего-то подобного. Никогда. По крайней мере… Натаниэль надеялся, что он этого не сделал бы. А потом – потом был он сам. Он не приложил достаточно усилий, чтобы помочь Марку, не дать ему развратиться. Он стал последним камнем, толкнувшим Марка в пропасть, из-за чего тот и привлёк внимание Бражника. Если бы он не был таким тупым, люди не умерли бы. Нат отшатнулся прочь. Ноги, снова угрожавшие подкоситься, двигались в противоположном направлении от того, куда унеслись Ледибаг и Реверсер. Он сделал несколько шагов, прежде чем заставил себя остановиться. Если это действительно была его вина, разве ему не следует сделать что-нибудь, помимо как убежать и спрятаться? Как-нибудь помочь? Сирены полицейских зазвучали вдалеке, их машины быстро приближались. Удивительно, но этот шум смог перебить его панику и хотя бы частично рассеять туман, окутывавший его сознание. Он судорожно вздохнул, успокаиваясь, насколько это было возможно, и побежал в том направлении, куда ушла Ледибаг. Пока он бежал, ужас продолжал заполнять его тело, словно ледяная вода, текущая по венам. Люди дрались друг с другом, вокруг их глаз отпечатались чёрные круги. Он не замечал этого на тех, на кого Реверсер воздействовал раньше, но был уверен, что это произошло из-за него. Те люди, вероятно, были слишком далеко, или он слишком отвлёкся в те моменты. Оказавшиеся на улицах и чудом не попавшие под обстрел Реверсера случайные прохожие плакали, съёжившись клубочком возле зданий. Немного дальше по улице разбилась машина, и несколько человек пытались вытащить потерявшего сознание (или мёртвого) водителя из-под завалов. Некоторые убегали, другие кричали, орали, вопили. Возникала ужасная смесь голосов, накладывавшихся и перекрывавших друг друга. Некоторые... молчали. Они просто сидели и наблюдали. Некоторые носились по улице, взывая о помощи. У кое-кого из них были круги вокруг глаз, у кого-то – нет. Так что же делала сила Марка? Именно тогда это стало очевидным. Не зря его нарекли Реверсером. Его способности обращали, реверсировали чей-то характер. Делали человека противоположностью того, кем он был. Может быть. Если задуматься, это имело смысл. Нат начал присматриваться, уделять больше внимания людям, мимо которых пробегал. Большинство из них были до смерти напуганы. Он заметил, что на их лицах не было тех чёрных колец, которые имелись у других. Он предположил, что Реверсер задержался здесь совсем ненадолго. Это было понятно, он убегал от Ледибаг и, возможно, всё ещё пытается от неё скрыться. Но… зачем тратить время на этих людей? Они никак не были вовлечены в произошедшее с Марком. Они ничего не сделали и Реверсеру. Впрочем, как и та женщина, ранее в парке… Полицейский, правда, активно пытался остановить злодея. Происходящее было слишком беспорядочным, слишком запутанным. Какова была цель Марка? Он бежал и бежал, следуя за любыми признаками того, что Реверсер недавно пролетал над этими улицами. С учётом всех оставленных им разрушений и происходившего хаоса идти по его следу было легко. Еще через минуту он достиг моста. Нат, едва не спотнувшись, застыл, глядя на сцену, развернувшуюся перед ним. Реверсер всё ещё находился в воздухе, каким-то образом удерживая равновесие на своём самолёте. Ледибаг всё ещё уклонялась от его атак, периодически отражая их своим йо-йо. Она отпрыгнула в сторону, и самолётик попал в человека, который выбежал из-под моста. Ледибаг в панике кинула взгляд вниз, но она не могла отвлечься на то, чтобы помочь случайной жертве. Может, так оно и было. Может быть, все те люди на улицах не были мишенями Реверсера, просто… несчастными случайностями. Может, Марк не планировал нанести весь этот ущерб. Натаниэль не был уверен, утешает это или нет. С одной стороны, было почти очевидно, что он делал это не намеренно, не пытался вызвать столько разрушений, а с другой… Если он мог нанести такой большой вред просто в результате безрассудного броска, то что он мог сделать, если хотел поразить кого-то целенаправленно? На глазах у Натаниэля пурпурная маска возникла перед лицом Реверсера, и он нахмурился. Через мгновение маска исчезла, но в следующий раз, когда Реверсер атаковал, он прицелился не в Ледибаг. Самолет пролетел мимо неё, врезавшись в молодого человека на велосипеде, стремительно крутившего педали, чтобы поскорее покинуть эпицентр происходящего. Атака заставила его вывернуть руль, и… он рухнул через перила моста. У Натаниэля перехватило дыхание, в ушах зашумело. Перед ним возник образ двух тел, – кровь, переливающаяся на солнце, вытекающая из головы одного и фонтанирующая из спины другого. — Только не снова, — прошептал он, шагая вперёд. — Пожалуйста, только не снова. Казалось, время замедляется, одну секунду поставили на повтор. Мужчина падал. Ледибаг бежала к нему. А потом… был ещё он. Его ноги двигались без его согласия, неся его по мосту к перилам. Он был медленным. Весь мир был таким медленным. Но затем Ледибаг нырнула с края моста изящной ласточкой, и всё пришло в движение, так что он резко остановился. Голова закружилась от такой внезапной перемены. Ледибаг воспарила по другую сторону моста, каким-то образом использовав свое йо-йо, чтобы, взлетев, вернуться в то же место. Мужчина, целый и невредимый, находился в безопасности у неё на руках. Она опустила его на землю, и… самолет врезался ей в спину, взорвавшись черной пылью. Натаниэль застыл как вкопанный. Нет… нет, нет, нет-нет-нет. Этого… этого не могло случиться. Это должно было быть только его воображением, обязано быть. Потому что, если это не оно… то должно случиться что-то плохое, он был в этом уверен. Ледибаг замерла. Тёмные круги медленно проявлялись у неё под глазами. А затем она оттолкнула только что спасённого человека и поднялась. Краем глаза она заметила, как Нат смотрит на неё, и развернулась к нему лицом. Её глаза впились в него. В её взгляде пылал огонь. Гнев и отвращение смешались воедино и исказили её лицо чем-то средним между животной яростью и брезгливой гримасой. Его пронзила боль – скорее эмоциональная, чем физическая. Она, по-прежнему прожигая его взглядом, открыла рот, чтобы что-то сказать, и тут... перед ним взмыл Реверсер, небрежно бросивший самолет в его сторону. Натаниэль пригнулся, чувствуя, как самолёт просвистел прямо над его головой. Он напрягся всем телом, собираясь бежать прочь, когда фиолетовый свет снова охватил лицо Реверсера. Нат нахмурился, но быстро сменил свою позицию и кинул взгляд на Ледибаг. Героиня… уходила. — Ледибаг! — крикнул ей вслед Реверсер. — По крайней мере, отдай мне свой камень чудес перед тем, как уйдёшь. Она медленно повернулась, подняв руку к уху. Натаниэль двинулся вперед, краем глаза не забывая следить за Реверсером. Ледибаг не откажется от своих сил, только не ради Бражника. Он знал это. Но… если это было правдой, почему же он был так напуган? Что-то в её глазах, в том, как она держалась… было неправильным. — Мой камень чудес? — её голос был искажённым, горьким. — Почему бы и нет. Удачи. А потом она вырвала одну из своих серёг. — Нет! — закричал кто-то. Кажется, это был он, но он не помнил, чтобы что-то говорил. Его ноги снова начали двигаться. С каждым мгновением он приближался всё ближе и ближе, пока наконец не врезался прямо в Ледибаг. Они едва не упали вместе, но он схватил её за руку и потащил вперёд. Реверсер издал недовольный вопль, быстро приближаясь к ним. Натаниэль бежал так быстро, как только мог, но он никогда не отличался атлетическим телосложением. Тем не менее, у него была фора, а неожиданность задержала Марка на лишнюю секунду. Ледибаг светилась – её костюм медленно исчезал, обнажая её обычную одежду. Человека, скрывавшегося под маской. Нат не смотрел. Он не имел права, не мог сделать с ней этого. Он повернул за угол и сразу же нырнул в переулок. Мгновение спустя мимо них пронеслось черно-белое пятно. Он облегчённо выдохнул, прислонившись к стене здания, за которым они теперь прятались. "Это было близко". — Отпусти меня! — слова были грубыми, и он вздрогнул, выпуская руку Ледибаг. Он не хотел на неё смотреть — нет, это было не совсем так. Он хотел узнать, кто она, но отказывался смотреть. Не так. Не из-за этого. Её голос уже начинал звучать всё более и более знакомо, но он всё ещё не мог распознать его обладательницу — и не стал бы, если бы мог с этим хоть что-то поделать. — Пожалуйста, — попросил он тихо, как будто любой громкий звук мог бы раскрыть их. — Верни серёжку на место. Она усмехнулась. Звук был резким и скрипучим. — Зачем? Чтобы я снова должна была работать, работать без передышек и выходных, и чтобы меня чуть не убивали ежедневно?! Ледибаг засмеялась, но в этом смехе не было ни капли веселья. — Нет. Нет, мне всё равно, что будет дальше! Я с этим покончила! Так что, прошу меня извинить, я брошу их в реку. Глаза Ната расширились, и он невольно развернулся и протянул руку, когда она начала двигаться, не успев себя остановить. Он застыл в шоке, наполовину от осознания того, что он только что сделал, наполовину потому, что узнал её. Только часть её маски исчезла, но чистая половина её лица была безошибочно узнаваема. На его глазах она выдернула вторую серьгу, и её маскировка полностью спала. — Маринетт? — прошептал он. Как это могло… Как такое возможно? Она посмотрела на него, оскалив зубы в том, что должно было походить на улыбку. — А ты Натаниэль, или Нат, или какое имя ты там ещё предпочитаешь. Мы знаем имена друг друга, прекрасно для нас! А теперь оставь меня в покое. Она повернулась и пошла прочь, обратно к реке. Он помчался за ней, не совсем понимая, что собирается делать. Маленькая красно-чёрная штучка парила над плечом Маринетт, панически размахивая конечностями. Она отмахнулась от тварюшки, чуть не выбив её из равновесия. Нат быстро её догнал. Она даже не попыталась ускорить шаг, чтобы отделаться от него. — П-погоди! Ты не можешь просто выбросить их! Ты должна спасти город! Ты должна остановить Бражника. Спасти Марка. «Вернуть людей, которые умерли, веря, что она их спасёт». — Нет, я ничего никому не должна. И я не буду ничего делать. — Маринетт! — закричало красное существо высоким и звенящим голосом. — Ты не можешь! Что бы он ни сделал с тобой, борись с этим! Она проигнорировала их обоих. Они приближались к мосту. Приближались к концу эпохи Ледибаг. Паника наполнила его грудь, устремляясь вниз по конечностям и захватывая всё тело. Его руки дрожали. — Если они тебе не нужны, просто… Просто что? Он не мог позволить ей выбросить их, но что он мог сделать? Что он мог сказать? Натаниэль сомневался, что есть кто-то другой, кто смог бы заменить её, пока всё это не будет исправлено, и не было никого, кому он бы мог доверить их. Так что, раз у него не было иного выхода… — Отдай их мне! — выпалил он. И Маринетт, и красное существо замерли и посмотрели на него: одна равнодушно, второе — испуганно. Маринетт посмотрела на мост, до которого ещё нужно было идти через улицу, затем снова перевела взгляд на него. — Хорошо, — наконец сказала она. — Думаю, нет никакой разницы, куда выкидывать барахло. Некоторые мусорки просто ближе. С этими словами она небрежно кинула ему свои серьги и пошла прочь. Существо же осталось, выглядя потерянным и убитым горем.