Паук

Пока Хортон и Пожиратели дрались с аврорами, и авроры пытались выяснить, с кем именно им пришлось иметь дело, Август Руквуд всеми силами пытался проснуться после празднования начала каникул с преподавателями. Ладно бы Руквуд просто участвовал в банкете, так он после банкета еще обсуждал с Флитвиком возможные способы изменения шуточных заклинаний, привлекая все свои таланты Невыразимца. Судя по тому, что помнил Руквуд, кому-то теперь придется повозиться с возвращением Пивзу прежнего облика, потому как сейчас он имел облик Грюма и все шалости предварял восклицанием «Постоянная бдительность!». Судя по тому, что для директора такое занятие было бы вопиюще несолидным - этими кем-то были бы они с Флитвиком. Однако сейчас у Руквуда была несколько более срочная проблема. Факультатив по теории магии работал уже почти два месяца, и он должен был рассказать Хортону о детях, проявивших на нем какие-то особые способности. Сомневаться в том, какие предложения поступят этим детям, Руквуд не мог, и он был бы очень рад, если бы предложения поступали от Темного Лорда. Пока совесть Руквуда боролась с его желанием не выделяться перед руководством, сам невыразимец провалился в воспоминания… Июнь 1964 года. Гостиная Когтеврана. Факультет умных бурлил - только что прошли последние экзамены СОВ. У учеников не было сомнений в том, что каждый из них получит «Превосходно» по всем нужным предметам. Их цель заключалась в том, чтобы максимально впечатлить экзаменаторов, которые представляли магические гильдии и присматривались к будущим ученикам именно на экзаменах. Руквуд сконцентрировал свои усилия на Чарах и Трансфигурации - эти экзамены принимали представители Отдела Тайн. Получить мантию невыразимца было мечтой по меньшей мере трети факультета, включая Руквуда. Причин было много - практически полная свобода исследований была главной для Руквуда. Темные Искусства влекли его, но он знал достаточно, чтобы не практиковаться в них, пока он не будет достаточно подготовлен, чтобы противостоять их воздействию на разум. Причина воздействия была крайне прозаична: Темной Магией считалась та разрушительная магия, которая усиливалась эмоциями заклинателя, соответствующими применяемому заклинанию. Рано или поздно эти эмоции входили у мага в привычку, что было бы весьма хорошо, если бы это не были различные вариации незамутненной, дистиллированной ненависти. Руквуд не хотел превращаться в безумца, желающего сжечь мир в Адском Огне, поэтому пока только изучал теорию по тем немногим книгам, которые еще не успели запретить. Друг Руквуда, Питер Тэнгл, тоже мечтал попасть в Отдел Тайн. У него был и запасной план на случай, если ему не удастся стать Невыразимцем сразу - любой археолог, взломщик проклятий, магозоолог и герболог был связан либо с какой-то гильдией, либо с Отделом Тайн, либо с гоблинами. Тэнгл учил Чары и Руны, чтобы, даже если он не пройдет в Отдел Тайн, ездить в экспедиции за артефактами, впрочем, полукровка-Питер, имеющий представление о маггловском прогрессе, поначалу был крайне удивлен, что маги ищут древние артефакты не для того, чтобы выставить их в музее, а для того, чтобы их изучать или использовать по прямому назначению. Тэнгл и Руквуд играли в трехмерные шахматы, когда к ним подошел декан и пригласил в кабинет. Там их уже ждал Невыразимец, принимавший у них Чары. Руквуда еще до результатов экзаменов пригласили стажироваться летом в Отделе Тайн, а Тэнгла - в тренировочную экспедицию к археологам. Оба парня были счастливы - с такой перспективой их мечта оказалась гораздо ближе. 1968 год. Отдел Тайн. Руквуд работал в Отделе Тайн уже несколько лет и с высоты своего нынешнего опыта понимал, что он не знал про него, когда был учеником Хогвартса, вообще ничего. Отдел Тайн весьма условно относился к магической Британии, судя по тому, что происходило в его стенах. Сам Руквуд исследовал ритуалы и зелья, запрещенные в Британии уже несколько сотен лет, причем к их возможному применению руководство относилось весьма лояльно - несколько его коллег решили веселья ради призвать высшего демона и отправить его в мир маглов. Внимание со стороны руководства они, конечно, получили…в виде просьбы описать проделанную работу в статье и поделиться относящимися к теме маггловскими новостями. Статью действительно было о чем писать, потому что до этого попытки призыва высших демонов заканчивались переходом призывателей в Мунго или сразу в мир иной, но теперь весь Отдел Тайн обсуждал демона, который оказался способен вынюхивать наркотики на огромном расстоянии и усиливать ощущения употребляющим их. Ну а то, что ощущения заканчивались психозом - у всех есть недостатки. Руквуд поставил необходимое в ритуале зелье под консервацию и направился к выходу из Отдела Тайн - он пока еще предпочитал свой дом квартире в магически расширенном пространстве. Выйдя из здания Министерства, невыразимец аппарировал к себе домой. У него на столе лежал дневник Тэнгла и записка: «Если ты получил мой дневник, я не вернусь из экспедиции. Информация в нем может быть тебе полезна.» Руквуд открыл тетрадь и начал читать. Дневник начинался с лета после шестого курса, когда Тэнгл отправился в первую экспедицию. Новостью для Руквуда было то, что, вообще-то, ту экспедицию заказали гоблины. Еще большей новостью было то, что о существовании найденных Тэнглом артефактов они даже не догадывались, хотя трое из них неусыпно следили за археологами. Дальше следовали те экспедиции, про которые Тэнгл рассказывал Руквуду, когда возвращался и они могли встретиться, пропустить стаканчик и поговорить о разном. Судя по написанному в конце дневника, в последнюю экспедицию их группу направили на Гебридские острова для поиска артефактов и других следов работы Экридизиса, жившего там несколько сотен лет назад, из-за того, что заключенные и авроры Азкабана начали слышать один и тот же шепот. Артефакт они нашли, но на этом дневник и заканчивался. Руквуд не мог найти слов. Несмотря на то, что они с Тэнглом виделись достаточно редко, Тэнгл был ему хорошим другом. Его смерть была…неправильной. «Точно. За смерть мага, тем более - целой группы магов, с виновного спросят по всей строгости закона и вплоть до Поцелуя Дементора, если он, зная про артефакт, направил их на смерть. Я уверен, что я не единственный, кто знает про судьбу группы Питера, так что скоро справедливость будет восстановлена.» К неудовольствию Руквуда, разбирательства на горизонте видно не было, ни судебного, ни даже журналистского. В «Пророке» даже некрологов не появилось, было указано только, что «группа археологов пропала без вести в Северном море во время магловских военных учений». Фотография изрытого взрывами ракет острова прилагалось, и Невыразимец даже впечатлился - даже самые мощные взрывные чары сильно уступали увиденному. Никаких указаний на виновника, направившего магов под ракеты. Руквуд понял, что ему, видимо, придется взять дело в свои руки, для чего потребуется, в первую очередь, войти в доверие к руководству Отдела Тайн, что осложнялось тем, что он это руководство пока ни разу не видел. 1971 год, Малфой-манор. За три года со смерти Питера поиск информации продвинулся несильно - роковая экспедиция как будто не оставила никаких следов после своей гибели. Войти в доверие к руководству, с другой стороны, оказалось гораздо легче - после нескольких публикаций глава Отдела Тайн сам повысил его до начальника отдела неизвестной магии. Уже больше года Руквуд занимался не столько академическими исследованиями, сколько распознанием в поступающей к нему информации признаков неизвестных ритуалов, зелий и чар. Эта позиция и привела к нему слуг Темного Лорда. Руквуд, недолюбливавший маглов со смерти Питера, принял их предложение передавать свои результаты не только наверх, но и Темному Лорду. Но сегодня был особый день - сегодня Руквуд примет Черную Метку после своего первого рейда. Целью был маг, под видом экстрасенса лечивший маглов. То, что маг был чистокровным, делало его только большим предателем в глазах Пожирателей и Руквуда. Аппарировавшие маги наткнулись на неприметный коттедж в маггловской деревушке. Снаружи он выглядел как обыкновенный дом мага-обывателя дом - сигналка в аврорат, никакой стационарной защиты, антиаппарационных барьеров нет…один Пожиратель бы наверняка взломал. Рудольфус Лестрейндж, сопровождавший Мальсибера и Руквуда на задание, начал ставить противоаппарационный купол вокруг дома, а новички сняли сигнализацию. Руквуд сделал шаг к дому. Его интуиция кричала ему бежать. Руквуд сделал еще шаг. Мальсибер пробежал к дому мимо Невыразимца, и дом засветился в магическом зрении. Магия подняла Мальсибера в воздух и выбросила его за пределы участка. В магическом зрении стали отлично видны сработавшие сигнальные чары, ведущие в…Отдел Тайн?! Маг, на которого напали Пожиратели, явно был не так прост, как казалось. Защита дома была непробиваема даже для Лестрейнджа, а после срабатывания сигнализации стали слышны хлопки аппарации. После того, как Руквуд ощутил появляющиеся вокруг Пожирателей антиаппарационные чары, а из дома выбежали и стали атаковать мощными проклятиями люди в мантиях Невыразимцев, Руквуд схватил Лестрейнджа и Мальсибера и активировал аварийный портключ. К счастью, портключи заблокированы не были, и маги переместились в Малфой-манор. Лорд был в гневе, но, просмотрев воспоминания Лестрейнджа, все-таки поставил обоим новичкам Метку. Руквуду - за эвакуацию, а Мальсиберу - за щит, все-таки выдержавший несколько секунд атак Невыразимцев. Как рассказал Руквуду Долохов, работавший раньше аврором в России и сбежавший после того, как его обвинили в применении Круциатуса при допросах окклюментов, проклятия, схожие с примененными Невыразимцами, часто используются аврорами, и одного попадания хватило бы, чтобы всех трех магов могли отследить по артефакту, который в России находился в зале собраний местных мракоборцев. В британском аврорате, насколько знал Руквуд, ни артефакта, ни мракоборцев, знающих такие чары, не было. Отдел Тайн с Авроратом не сотрудничал. Помимо использованных отслеживающих проклятий, на то, что Отдел Тайн - не просто коллектив исследователей, указывало и само наличие настолько хороших боевых магов в нем, и то, что у цели рейда вообще стояла сигнализация в Отдел Тайн. А с учетом того, что в британском аврорате служило около двухсот человек, из которых мракоборцы составляли тридцать - получалось, что в Британии есть еще одна магическая армия, не подчиненная Министерству и сопоставимая по численности с официальной магической армией, то есть мракоборцами. Вопросов к главе Отдела Тайн становилось все больше… Сейчас Руквуд сидел на кровати и вертел в руках выданные ему как-то главой Отдела Тайн нашивки лейтенанта британской Секретной Службы. Хортон тогда обставил все как шутку - «Знаете, Руквуд, у маглов, оказывается, есть люди, которые притворяются Отделом Тайн. Я вот их эмблемы недавно достал, держите парочку.» - но сейчас Руквуд уже не был уверен в том, что все это - шутка. Во всяком случае, боевую и аналитическую часть Отдела Тайн он бы без колебаний назвал Магической Секретной Службой. И он очень не хотел, чтобы талантливые маги оказались там. Исследовать магию, в конце концов, можно было и самостоятельно. Руквуд знал, что Снейп почти наверняка присоединится к Темному Лорду - Пожирателям давно был нужен зельевар, и Снейп много общался с Малфоем-младшим. Гриффиндорка, на которую Снейп много смотрел в перерывах, видимо, тоже была хорошей кандидатурой - вокруг нее крутились гриффиндорцы, называвшие себя Мародерами. Всем четверым Мародерам, и, по-видимому, самой Лили Эванс, покровительствовал директор, а он возглавлял противников Лорда и тоже не дал бы кому-то из своих людей присоединиться к Невыразимцам.