Овладевший желанием

Было около семи часов вечера, на кухонном столе распласталась праздничная утварь, а именно протертые наспех пыльные тарелки, что лежали в самом углу под раковиной, отполированные серебряные вилки, среди которых, впрочем, были некие юродивые, с погнутыми зубчиками, такие же серебренные ножи, у которых различались по форме и размеру рукоятки и, конечно же, бокалы, наверное, сделанные из хрусталеподобной субстанции, что, в принципе, смотрелось солидно и знатно, если не подносить их к источнику света. Все это великолепие одним только своим видом буквально кричало: «Я хоть и дешевка, но стою дорого». В центре стола стояла огромная, разрисованная непонятными узорами ваза, в которой красовались искусственные ало-красные розы. Еще каких-то несколько часов назад эта ваза стояла на полу возле комода в одной из спален, однако не поставить ее на самое видное место было бы огромной ошибкой. Так ведь никто и не поймет, что обитатели данного дома ценители искусства. Впрочем, если говорить о кухне в целом, которая по задумке дизайнера была соединена со столовой, то она выглядела достаточно неплохо. Может быть, мебель была старомодной и потрепанной годами, но это лишь свидетельствовало о многовековой традиции передачи по наследству бесценного имущества, а не об отсутствии средств на новомодные тенденции. У плиты стояла женщина, лет сорока шести, ее черные вьющиеся локоны были небрежно забраны в хозяйский пучок, и, пока одной рукой она помешивала суп, что томился в железной кастрюле, второй она элегантно стряхивала пепел с сигареты в причудливую фарфоровую пепельницу, на которой красовался радостный купидон-эксгибиционист. В ее глазах не было ничего, за что можно было бы зацепиться, ни капли ощущения проскальзывающей мысли или же признака отражения хоть какого-нибудь эмоционального процесса. Она лишь систематически помешивала известную только ей субстанцию, стараясь сделать так, чтобы фрикадельки не слиплись в единых комок. За ней же бегала более молодая женщина, что то и дело суетливо поправляла вышеописанный сервис. Одна салфетка должна лежать под тарелкой, да так, чтобы обязательно по центру, вторая же справа, под вилкой и ножом. Было бы у нее время, она, наверное, смастерила бы из этих салфеток лебедей или журавлей. Она была одета в белоснежную блузку с глубоким вырезом, из-за чего ее бюст то и дело светился направо и налево, вынуждая ее раз за разом при каждом резком движении поправлять края непослушной и шаловливой ткани. Однако все это совершенно не смущало мужчину, что из гостиной изредка поглядывал на маячащую из стороны в сторону фурию с ярко рыжими волосами. Сам он был достаточно спокойным, не таким, конечно, как повар, но его отличало лишь то, что сам он ничего не делал. Он держал в голове лишь одну нехитроумную цель – выглядеть обворожительно в течение вечера. Он даже незадолго до этого, будучи в своей спальне, перед зеркалом повторил практически все свои анекдоты, которые ему удалось выучить за всю свою нелегкую жизнь. Лойт стоял перед порогом своего двухэтажного дома и, периодически хмурясь и закусывая губу, пытался как можно медленнее искать ключ от входной двери. В его душе все еще жила малейшая надежда на то, что именно сейчас случиться что-то такое, из-за чего ему срочно нужно будет уйти, однако ничего подобного и в помине не предвещалось. С усилием отперев дверь, он незаметно пробрался в прихожую, стянул кроссовки и, не снимая куртки, вошел в гостиную. - А, вот и ты, наконец. Давай быстрее переоденься и иди за стол, а-то в таком виде только опозоришь всех, - быстро отреагировав на присутствие в доме еще одного человека, отозвалась фурия, после чего вернулась к поправке салфеток и тарелок. Ничего не ответив, парень как можно быстрее пробрался в свою комнату. Настроение было ужасное: помимо оставшегося осадка после встречи с психотерапевтом, ему нужно было просидеть целый вечер в компании каких-то незнакомых ему людей. Не то чтобы он был социофобом или что-то вроде этого, просто он предполагал, какой именно контингент явится сегодня. Собственно, на первом этаже находилась его мать, старшая сестра и ее муж, а навестить их должны были старые знакомые этого ее мужа, которые работали в одной достаточно успешной фирме, занимающейся продажей телефонов и какой-то другой электроники. По словам сестры, Розмари, эти «друзья», если им, конечно, все понравится, могли бы и словечко перед нужными людьми замолвить, а там и новое место работы, и зарплата соответствующая. Спустившись на первый этаж, в белой рубашке и черных джинсах, с такими же черными, уложенными назад волосами, Лойт вошел на кухню, где молча сел за стол. Настенные часы, что висели на ближайшей стене, секундной стрелкой стучали по голове, словно решили поиграть на чужих нервах, словно на скрипке. Предпраздничная суета наконец спала, когда дверной звонок оповестил жителей дома о прибытии гостей. В дом вошла пара, каждому в которой было около тридцати, и, радостно улыбаясь, начала бросаться комплиментами в сторону дома и хозяев. Парень, что все также смирно сидел и мысленно боролся с надоедливым скрипачом, не ощущал ничего большего, кроме как накатившего откуда-то извне отчаяния с каплей притворной наигранности. Гости расселись, консистенция из кастрюли уже была разлита по тарелкам, а это значило, что настала пора сплетен и прочих бытовых шалостей. Стоит отметить, что мать Лойта сидела практически с таким же выражением лица, и только сигарета в ее руках подавала хоть какие-то признаки жизни. Линда стала глухонемой после перенесенной около трех лет назад аварии вследствие травмы мозга, поэтому за общим столом больше походила на курящего призрака, нежели чем на человека. Гости были об этом в курсе, поэтому старались, дабы не чувствовать лишней неловкости, относиться к ней как к элементу интерьера. Лойт лишь на секунду встретился с ней взглядом и, увидев в чужих глазах понимание и согласие, вернулся к бою с часами. - Мэри, я так рада вас видеть, - с широчайшей улыбкой сказала Розмари, попутно ударив своего мужа по ноге под столом. -Да-да, сегодня такой замечательный день, не правда ли? – словно по команде кукловода, подхватил он, после чего из уст его начался неконтролируемый поток каких-то звуков, среди которых можно было различить анекдоты, сводки новостей и прочие прелести жизни. Так продолжалось по меньшей мере полтора часа, после чего настало время самого главного – обсуждения нового места работы. - Томас, так ты устроился в новую компанию? – непринужденно начала Розмари, по и дело поглядывая то на мужчину, то на сидящую рядом женщину, - Тебе там нравится? Никаких проблем нет? - Конечно нравится, - согласился тот, нервно посмеявшись, - Вот только…- он, видимо, пересмотрев фильмов, решил нагнать интриги. Выдержал паузу и, сделав озадаченное лицо, приблизился ближе к столу и наклонился над ним, словно хотел рассказать какой-то секрет, что вынудило особо впечатлительных сделать тоже самое, - Несколько дней назад у нашей компании появился новый инвестор. Странный такой тип. Он владеет какой-то крупной компанией и решил вложиться в нашу, но…-он сощурил глаза и внимательно посмотрел на Розмари, которая слушала его, чуть ли не открыв рот, - Он сказал, что перед тем, как вложить инвестиции, он приедет и лично будет контролировать нашу работу. Сказал, что только так он сможет убедиться в правильности выбора. Так вот, позавчера он приехал. Знаете, весь такой зализанный, то ли с рыжими, то ли я коричневыми волосами. Одет, - еще одна многозначительная пауза, - как с иголочки! Наверное, сынишка богатеев, что решил поиграться в начальника. Но его характер…Вы бы это видели! Он пришел к нам в офис и смел все вещи с первого попавшегося стола! Сказал, что «беспорядок вредит корпоративному духу». Затем он довел нашу секретаршу до слез. Не поверите, он сказал, что она одета как шлюха с рыбного рынка. Ну и что, что она была в лаковой мини юбке? По мне так красиво, - сказал мужчина с довольной улыбкой. - Томас! – тут же отреагировала сидящая рядом мадам. - Ладно, а еще…а еще он постоянно пьет кофе. Не знаю, оно ведь такое горькое! И причем не растворимый какой, а, видите ли, из кофейни. В общем, у нас его все бояться. Но нужно его потерпеть, ведь без этих инвестиций не видать нам повышения. Кстати, Карл, ты ведь работу ищешь? Давай-ка к нам, я все устрою, - хмельная наливка уже явно давала о себе знать. Но именно этого-то и добивалась Розмари, что так долго и тщательно готовилась к сегодняшней встрече. Будь у нее воля, сейчас бы она непременно запустила салют по такому радостному событию, но салюта у нее, увы, не было. Оставшийся вечер прошел весьма гладко, гости уже ушли, а все на удивление тихо и мирно разошлись по комнатам, оставив грязную посуду на кухонном столе. Лойт весь вечер провел в молчании, по сути, став вторым элементом декора, что, к слову, его не огорчало. Он изредка вслушивался в какие-то обрывки фраз, ничего не ел, и лишь пытался сознанием уйти в какой-то другой мир, где ему не нужно впустую тратить часы своей драгоценной жизни. «А тот инвестор, видимо, забавный тип», - подумал он про себя и усмехнулся, представив, как тот парень портит всем настроение. Особенно его забавлял тот факт, что он же будет портить быт мужу его сестры, с которым Лойт постоянно находился в конфронтации. Подумав о том, что, наверное, хоть какая-то справедливость в этом мире есть, он пошел спать, ведь завтра ему придется вернуться на работу после недельного отпуска.

***

Утро встретило парня весьма грубо и неприветливо. Немного нахмурившись, Лойт с усилием раскрыл глаза, чувствуя, как его голова раскалывается где-то в области левого виска. Он ощущал пульсацию вен, и только от представления этой картины его начало тошнить. Есть совершенно не хотелось, лишь бы только под рукой нашлась бутылка воды и блистер с обезболивающим. Но через какое-то время головная боль внезапно сошла на нет, как и смутные воспоминания о сне, который видел парень этой ночью. Ощущения от него, конечно, остались жутковатые, возможно, именно этот сон и стал причиной головной боли, которая, в свою очередь, явилась барьером на пути установления истины. Далее события были весьма стандартные, дорога на пути на работу, сама работа, типичные обмены показного дружелюбия с уходящими после ночной смены коллегами. К слову, работал Лойт в небольшой кофейне, что находилась на главной улице, прямо напротив большого офисного комплекса. Что там за офисы, и какие компании, парень не знал, да и особо не интересовался, знал лишь только, что в его заведение частенько захаживают офисные планктоны, с такими же планктонными глазами и повседневными разговорами. Как и эта постоянная гостья, что каждое утро берет американо с добавлением огромного количества сиропов. Лойта это, по правде говоря, раздражало, ведь он стойко считал, что подобные вкусы – это самое настоящее издевательство над кофейной культурой. Сегодня он работал один, так как его коллега не отошел от вчерашнего алкогольного праздника, поэтому усталость от плотного наплыва сонных и изможденных лиц пришла быстро, и ее даже не смогла убрать сила кофейных зерен. Впрочем, и выпить ничего не удалось, ведь за все время у парня не было ни минуты на отдых. К обеду же поток стих, и в кофейню заходили только ценители неспешных бесед и атмосферы богемной жизни. У Лойта даже появилась минутка на то, чтобы сделать себе эспрессо и сесть в уголке с наспех собранным бутербродом. Но счастье длилось недолго, и в заведение зашел новых гость. Мужчина, что вошел, неспешно прошелся глазами по местному интерьеру. Кофейня была довольно небольшая, но явно чувствовалось, что у хозяев есть вкус. На белых, отделанных деревянными досками стенах висели небольшие фигурки животных, сделанных из тонких металлических листов, что визуально делало их легкими и аккуратными. Их не было много, поэтому не создавалось ощущения хламовника. Также в центре зала стоял горшок с физалисом, на котором красовались оранжевые плоды. Растение определенно вселяло жизнь в это заведение и было скорее похоже на его сердце, разве что не билось. Небольшие круглые столики с плетеными креслами стояли по кругу, и только стойка с кофемашиной и десертным холодильником значительно выделялась. Сам же мужчина весьма неплохо вписывался в интерьер. Его черных костюм, прошитый серебристо-серыми нитками, сочетался с белыми стенами, а цвет волос был схож с плодами физалиса, разве что оттенок был темнее. Цвет его глаз был сравним с цветом листьев, а сам он ближе к зрачку переходил в янтарно-коричневый, что создавало впечатление, будто в глаза решили влить дополнительный цвет. Это была его особенность, которой он весьма гордился, ведь редко, когда встретишь такие необычные двухцветные радужки. Стук лакированных ботинок выбил Лойта из калии, и он, постаравшись как можно быстрее запихнуть в себя оставшийся кусок бутерброда, мигом вернулся к стойке и натянул привычную дружелюбную улыбку среднестатистического обслуживающего персонала. Однако, увидев мужчину перед собой, он немного опешил, ведь тот не был похож на обычного гостя. Что-то явно в нем отличалось от остальных, и дело даже не во внешности. Не было похоже, что он один из тех, кто задумывается об ипотеке и куда отправить детей на следующих каникулах. - Здравствуйте! Готовы сделать заказ? – быстро освободившись от ненужных мыслей, проговорил парень, пытаясь поддерживать свою улыбку на должном уровне. - Эспрессо и стакан воды, будьте добры. Надеюсь, вы его не сожжёте, как вчерашний бариста, - немного усмехнувшись, проговорил тот, взглядом бросая вызов Лойту.