Событие, изменившее всю жизнь

Холодно. Темно. Снег. Раннее утро. Звон будильника. — Сука, да вырубись ты, шайтан машина! — стукнув по предмету, издающий звуки, который режет слух, сон и всё что только можно, я встал с постели. Привет, я Рома Пятифан. Мне 16, сейчас зима и мне надо в ебучую школу. Я заметил лист у себя на прикроватной тумбе. Записка от мамы… Рома, я ушла на сутки. В холодильнике суп, манка и гречка, поешь.

Твоя мама

Она как обычно. Я грустно усмехнулся и прошёл на кухню. Съедобное есть, можно сильно не волноваться. Покушав «очень» вкусной манки, я собрался и пошёл к дому Тохи. Да, вы правильно поняли, мы с Бяшей провожаем Тоху в школу и забираем Тоху со школы. Родители, ема. Но, на самом деле, это было всегда весело. Осенью мы кидались опавшими листьями, зимой играли снежки, а весной друг другу в волосы совали одуванчики. Кстати, Тоха с ними выглядит достаточно мило. Вспомнив эту картину, я почувствовал, как мои щеки начинают краснеть. Так, надо отогнать от себя эти мысли.

***

Я подошёл к Бяше, который стоял неподвижно возле калитки дома Петровых. — Хей, ты чего? — в ответ, он просто показал пальцем на крыльцо. Там, на ступеньках сидел Тоха и… Курил? И вправду, у него сигарета в руках! Мы зашли в калитку и прошли к крыльцу. Чем ближе мы подходили, тем отчётливей было слышно плач Оли и всхлипы Антона. Сердце разрывалось от этих звуков. Я подбежал к Тохе, сел на кортаны перед ним, взял за щеки и заставил посмотреть на меня. — Что случилось? Какого хуя ты куришь, а в доме плачет Оля?! — после моих расспросов, Тоха кинул окурок в сторону, вытер слезы и достал из пачки новую сигарету. — Родители… Они вчера поехали в город по делам и… И… — он стал всхлипывать сильнее и громче. Я в недоумении посмотрел на Бяшу, который тоже был в ахуе с этой иллюстрации и рассказа. — Тихо-тихо-тихо-тихо, я правильно понимаю, что… Они попали в аварию?.. — последние слова, я сказал шёпотом. Тоха просто кивнул, а после уткнулся себе в колени и отчаянно зарыдал. Мой взгляд опустился в пол. Не может быть... Как теперь будут Антон и Оля? Что с ними станет? А если их увезут отсюда? Куда-нибудь в детдом? Я не переживу. Подняв с Бяшей Тоху с крыльца, мы зашли в дом. Беззубик (мы с Тошей любили Бяшу так называть, а вот ему это не нравилось и он постоянно нас пиздил за это) пошёл в комнату к Оле, успокоить её, а я остался с Антоном. Приобняв его за плечи, я выдернул у него из рук пачку сигарет и откинул её в глубь коридора. — Тоха, спокойно, только спокойно, надо сейчас успокоиться и успокоить Олю, а потом думать, что нам делать, — я посмотрел ему в глаза. Они были пустые, безжизненные, как у куклы, но из них текли слёзы, не прекращая. Я его никогда таким не видел. Было больно на это смотреть, в груди кололо, а в горле стоял ком. — Ты знаешь, у вас есть успокоительное? Он повёл меня на кухню, достал из верхнего шкафчика банку с ярко-желтыми таблетками и дал мне её в руки, а сам сел, хотя нет, обмяк на стуле. Налив воду в гранёный стакан, я достал из банки две таблетки и дал в руки Тохе. Безжизненные глаза опустились на руку и стали вглядываться в желтые таблетки. Было сложно, но я заставил его выпить их, а после и сам выпил две таблеточки. Мы последовали в комнату Оли. Открыв дверь, мы увидели Бяшу в объятиях Оли, а та просто рыдала ему в грудь. Я посмотрел на Тоху. От этой картины, у него сузились зрачки, а о только что текущих слезах напоминали только мокрые дорожки на щеках. Он подошёл к Оле и Бяше и обнял их. Я же стоял в оцепенении. До меня только-только дошло, что произошло. Я не до конца осознавал, а сейчас в мозгу как будто, что-то переклинило. — Почему?! Почему?! Почему?! Почему именно они?! — кричала Оля в истерике. Слова эхом отдавались в голове, из-за чего она кружилась. Не верилось, что это происходит именно с Антоном, с Олей. Просто не верилось. Они это ничем не заслужили. Антон этого не заслуживает... Тоша никак этого не заслуживает...