Звездочка

Сентябрь, 1997. Нейтон и Пелагея сыграли роскошную свадьбу на побережье Сент-Эндрюса. На неё пришли почти все знакомые Нейтона. И все они, без исключения были счастливы узнать, что новоиспеченные супруги совсем скоро станут родителями. Родится долгожданная девочка и радости мамы не было предела. Она всегда мечтала о дочке. Тем более от человека, которого она так страстно и горячо любила. Она была обычной беженкой из Польши. А он был шотландским военнослужащим, который дал ей кров. Они изменили жизнь друг-друга и были благодарны судьбе за это. В конце-концов, Нейтон Уэйн Харрис был тем человеком, который помог Пелагее забыть о своём тёмном прошлом в неблагополучной семье. После торжества все гости собрались за огромным столом и бурно обсуждали свадьбу. Пелагея звонко заливалась о предстоящем путешествии, планах на будущее и о будущей семейной жизни, в то время как Нейтон сохранял молчание, серьёзно и задумчиво устремив взгляд в пустоту. Из прострации его вывел голос давнего приятеля, сидевшего напротив. — Нейт. — мужчина поднял глаза на друга. — Почему твой брат Милтон не пришёл на свадьбу? Вы же с ним не разлей вода. Вы так любите друг-друга. Выражение лица Нейтона было такое словно приятель только что сказал самую непристойнейшую вещь. — Ох, знаешь, я сильно люблю своего брата, это правда, но… — Нейт прискорбно вздохнул — От него действительно никогда не знаешь чего ожидать. Нейтон говорил правду. Ведь никто, ни друзья, ни жена, ни даже родители никогда не догадывалась, что скрывалось за ширмой показной любви и дружелюбия между братьями… /За несколько месяцев до свадьбы/ Нейтон Харрис возвращался домой из супермаркета. Он припарковал машину на стоянке возле дома, взял пакеты с продуктами и направился в сторону калитки. Он почувствовал как кто-то подкрался сзади и больно ударил его в бок. Удар был настолько силен, что мужчина покачнулся, потерял равновесие и упал навзничь. — Милт? –Нейтон поднял голову и встретился взглядом с младшим братом, глаза которого наполнились неподдельной яростью. — Ты мудак. — Милтон смотрел в упор на брата, с таким видом, что будь его воля, он бы вцепился ногтями ему в шею и сомкнул на ней пальцы. Нейтон рассеянно поднялся на ноги и отряхнулся. — Я не мудак, я вообще-то твой брат, — оскорбленно покачал головой он. — Что случилось? Чем я тебе не угодил на этот раз? — Нет, мудак, — настаивал на своём Милтон, — Ты увел у меня девушку, переспал с ней, и мало того, сделал ей предложение. — Начнем с того, что Пелагея никогда не была твоей девушкой. Нейтон мельком перевел взгляд вниз на руки брата, сжатые в кулаки, которые находились в карманах. Что-то блеснуло у него в руке. Что-то похожее на лезвие ножа. Старший брат нервно сглотнул и с опаской отступил назад. — И вообще, я бы посоветовал тебе заняться своей личной жизнью, а не отнимать эту жизнь у меня. Ещё бы немного, и разъяренный Милтон бы набросился на брата, но на пороге дома появилась Пелагея. Она обвела братьев взглядом и остановилась на Милтоне. — Здравствуй, — неловко улыбнулся он, все так же дежа руки в карманах штанов. — Убирайся, — Пелагея капризно надула губы, а Милтон поспешно, стыдливо опустив голову, начал удаляться прочь. — Ладно, ладно. Как скажешь. — было последним, что слышали от него Нейтон и Пелагея. *** Нейтон боялся своего брата. Несмотря на то что был больше, старше и физически сильнее его. Он никогда не знал, что можно от него ожидать. Будучи подростком Милтон любил втайне издеваться над животными. Он подвешивал кошек на деревья вниз головой и поджигал собакам хвосты. Когда Милтону было двенадцать лет, Нейтон случайно обнаружил у него тетрадку, где была изображена свастика и записи наподобие: «Я ненавижу этот гребаный мир. Все люди — чертовы ублюдки и должны поплатиться своим существованием за это. » На вопрос «Зачем?» Милтон схватил своего брата за горло и прорычал: — Если ты хоть кому-нибудь проговоришься — будешь одним из первых… И Нейтон не рассказывал об этом родителям. Даже не из-за страха за свою жизнь. Был ли в этом смысл, если они бы все равно сочли бы, что у Милтона переходный возраст и здесь незачем волноваться? Да и кто он такой, чтобы сдавать своего младшего брата? Он любил его настолько, что совсем не желал, чтобы у того были неприятности. Но время шло, и каждый раз Нейтон корил себя за то, что закрывал глаза на очередную странность Милтона; таких странностей у него было все больше с каждым годом. Каждый раз он винил себя за то, что предпочитал игнорировать и осознанно избегать своего брата, вместо того, чтобы сесть и поговорить с ним. Годы шли, а Нейтон все больше боялся своего брата. Май, 1998. Из кухни донесся раздраженный голос матери. — Милтон! Ты думаешь устраиваться на работу или нет? Сколько можно только и делать, что торчать дома целыми днями? Мужчина лежал на диване в душной гостиной, сонным взглядом уставившись в экран телевизора. — Я очень устал, — простонал он, тяжело вздыхая. — Отчего же ты устал? — Я устал оттого что я устал, — лениво протянул Милтон, переключая каналы по телевизору, — Я уже устал постоянно уставать… Мать появилась в гостинной и наклонилась над сыном. — Зато Нейтон ни разу не устал, — осуждающе проговорила она, — Хотя у него и работа есть, и жена и дочь… У тебя же нет ничего из вышеперечисленного... — Да, мам. Я знаю, что я — полный неудачник. Даже не напоминай мне. — Ты совсем недавно стал дядей. Милтон оскорбленно нахмурился. — Да… Дядей… Которого даже не позвали на свадьбу. — Вероятно на то были свои причины. — Вот именно, что причин на то не было! — вспылил Милтон. — Он просто молча отказался от меня, потому что не захотел разрешить конфликт, разгорешиеся между нами в прошлом году. — Ты обязательно должен прийти и поговорить с ним. И вы должны мирно разрешить этот конфликт. Без ругани и насилия. — Последнюю фразу Маромиса выделила голосом, зная, что её сын Милтон склонен к проявлению насилия и жестокости. Мужчина встал с дивана и подошёл к календарю, висевшему на стене. — Ладно, — смягчился он, — я постараюсь навестить их в следующий вторник. — Вот и замечательно, — мать довольно улыбнулась ему. — Вседа всё можно исправить, если постараться. *** — Ты ничего не хочешь мне сказать, Милтон? Брат знал, что стоило бы извиниться перед Нейтоном, хотя бы за то, что он пару раз угрожал ему расправой. Жаль только такое слово как «Извини» никогда не входило в словарный запас Милтона и поэтому он просто молчал, напряжённо ковыряя вилкой в тарелке с остатками морковной запеканки. На кухне повисло неловкое молчание. Милтон попытался посмотреть в глаза брату не отводя их. — Я не знаю Нейтон. — растерянно произнёс он. Я правда не знаю, что сказать тебе. — Очень жаль, — прискорбно вздохнул он. — Жаль, что ты так ничего и не понял… Снова воцарилась тишина. На кухню вышла Пелагея с племянницей Милтона на руках. Девочку назвали Теоной. Теона Джулия Харрис. Мама очень полюбила свою недавно родившуюся дочку и сшила ей новый костюмчик розового цвета, в котором девочка смотрелась просто прелесно. Милтон посмотрел на свою племянницу и она таращилась на него в ответ своими какими-то испуганными, круглыми как блюдца, глазенками. Пелагея с какой-то неохотой передала девочку на руки дяди, и тут что-то явно пошло не по плану. Малышка начала хныкать, наморщила лобик, надула свои маленькие розовенькие губки, а потом и вовсе разревелась, так, что мама обеспокоенно всплеснула руками и забрала её в свои нежные материнские объятия. — Думаю этого будет достаточно — сухо сказала она, перед тем как успокоить дочку и уйти с кухни. Нейтон вмиг почувствовал себя самым несчастнейшим человеком на планете. *** Милтон чувствовал себя пустым. Пустым и разбитым, как бутылка из-под алкоголя, которую он с грусти приговорил, возвращаясь домой от брата. Чувствовал себя окунутым в грязь. Над его головой повисла воображаемая дождевая туча и воображаемые дождинки ожогами ложились на кожу. Он не мог понять, почему даже родная племянница до рева боится его, а родной брат втаптывает в грязь. И почему девушка, с которой он так хотел дружить, теперь пренадлежит другому, и этот другой — его родной брат? Милтон шёл по тротуару. В глазах немного двоилось от пьянности, ноги заплетались. Нужно было всё обдумать, обмозговать. Но сейчас Милтон выбирал напиться до белой горячки и кануть в небытие. Никто его не понимал и каждый презирал. Пелагея его не выносила, хотя терпела только ради мужа. Казалось, даже мебель в доме Харрисов презирала его. Стены презирали его. Сам Господь Бог презирал его за то, что он родился на свет таким странным, нелепым и несуразным: Каждый хотел, чтобы Милтон оправдал их ожидания, но он их никогда не оправдывал. Мама часто в детстве ему говорила: «У твоего брата Нейтона самые лучшие оценки в классе. Он мне часто помогает, в отличии от тебя. Ну а ты? Ты что? Почему ты не можешь быть таким же хорошим сыном, как Нейтон? Ты же разочарование для нашей семьи!» А Милтон ей постоянно отвечал: «Мам, каким бы хорошим или плохим сыном я ни был, я всё равно твой сын, и ты должна принимать меня. Как ни крути, но даже разочарование заслуживает любви!» Но слова Милтона никогда не были услышаны и поняты его матерью, и даже сейчас, когда Милтону недавно стукнуло двадцать, она так и не смогла понять своего сына. Это так жестоко невыносимо больно, для него. *** – Ты всё ещё думаешь, что он изменится? – спросила как-то Пелагея у Нейтона, сидя в гостиной у телевизора. – Да, – без всякой уверенности в голосе сказал Нейтон, потупив глаза в пол – Думаю да, изменится, наверно. – А вот мне кажется ты не прав. – Почему это? – Нейтон поднял голову и посмотрел на жену. – Потому что люди не меняются, Нейт. Особенно такие люди как Милтон. Это безнадёжно. Может тебе... Я не знаю... Вычеркнуть брата из своей жизни и не общаться с ним больше? – Но он же мой родной брат!! –бурно всплеснул руками мужчина, так что Пелагея подпрыгнула на диване. – Я не смогу никогда с ним так поступить! Он у меня единственный. Кроме меня у него никого нет... – Я всё понимаю, – строго блеснула глазами Пелагея. – Но проблема в том, что он постоянно делает тебе больно, как морально, так и физически. Вы постоянно с ним ссоритесь и выясняете отношения, споря о том, кто прав, а кто виноват. Я понимаю, всякое в жизни бывает – люди ссорятся. Но это не должно происходить из встречи в встречу.. Это неправильно. Нельзя так! Милтон такой человек – он не умеет решать конфликты мирным путём, не применяя физической силы. И он не изменится. Никогда. Потому что он не представляет себя другим. Что касается тебя, Нейт, ты не должен позволять таким людям как Милтон плохо обращаться с тобой. Имей чувство собственного достоинства и не заставляй меня объяснять тебе такие очевидные вещи. Я думаю ты это и сам понимал. Подумай ещё над тем, что я тебе сказала насчёт Милтона. Мне кажется это всё не может продолжаться в том же духе. – Хорошо, милая. Я подумаю, обязательно. – Вот и хорошо. Нейтон печально опустил глаза в пол и томно вздохнул. – Что такое? –Сложно всё это, Полли. Так сложно... – он потер виски и зажмурился. Пелагея взяла его руку в свою. – Не волнуйся. Всё у нас с тобой будет хорошо. – сказала ему она. Май, 2001 Пелагея находилась на втором месяце беременности и семейство Харрисов вновь ждёт пополнение этой зимой. Малышка Тео отпраздновала свой третий день рождения три дня назад. Она уже уверенно бегала по дому, танцевала и болтала с мамой на разные темы. Собирала башни из кубиков и лепетала песенки за завтраком, сидя на своём детском стуле. Нейтон вроде бы как помирился со своим младшим братом и решил их старый конфликт. Милт стал чаще бывать в доме Харрисов и Теона привыкла к нему и как-то даже разрешила покатать себя на плечах. Милтон начал ходить к психотерапевту. Ему выписали лекарства и он перестал быть таким агрессивным и вспыльчивым как прежде. Кроме того, он нашёл новую работу. Теперь он был библиотекарем и вроде его это во всём устраивало. Казалось бы, жизнь снова вернулась на круги своя, но не тут-то было. Беременность Пелагеи проходила очень тяжело и болезненно и постоянно сопровождалась болями в животе и кровотечениями. На третьем месяце будущие дважды родители узнали, что снова родится девочка, а на четвёртом месяце боли в животе не прекратились и кровотечение стало обильнее. Пелагею увезли в больницу. Там врачи ей сообщили, что плод очень слаб и ему не хватает кислорода и что есть риск выкидыша. Оба родителя были крайне обеспокоенны происходящим. Никто из них не хотел потерять своего второго ребёнка и поэтому они были готовы на всё, чтобы спасти её. Даже на операцию, поскольку предполагалось, что Пелагея не сможет родить естественным путём... 5 Декабря, 2001, 6 утра Нейтон сидел в коридоре родильного дома в Сент- Эндрюсе и заметно нервничал. За дверью находилась его жена, которая вот-вот, с минуты на минуту должна была родить ему ребёночка. Ей должны были сделать кесарево сечение. Тут из-за двери выглянула медсестра. – Мистер Харрис, вы можете войти. Ваша жена родила. С ребёнком всё в порядке. Наконец-то. Это те слова, которые Нейтон ожидал услышать всё утро. Он вошёл в кабинет, где на койке лежала его Пелагея с дочкой. Он подошёл к ним поближе, чтобы хорошо разглядеть её. Если Теона была похожа на свою мать, почти как две капли воды с её светлыми волосами и зелёными глазами, то эта малышка была точной копией её отца. Такие же чёрные, как смоль волосы и такие же умные светло-синие глаза. Девочка родилась абсолютно здоровой, пусть была гораздо меньше обычного ребёнка. – Это наша девочка, – растроганно улыбнулся Нейтон. – Да, наша, – Пелагея подняла голову и посмотрела своему мужу в глаза. Нейтон наклонился и поцеловал Пелагею в губы. Малышка Мими родилась за двадцать дней до Рождества.