Проклятие

– Я уже забыл, что тут дождь! – возмущённо воскликнул Лютик, когда они вышли на улицу, и попытался плотнее завернуться в мгновенно промокший плащ. – Эй, Геральт, помедленнее! Ведьмак ненадолго вынырнул из своих мыслей и сбавил шаг. Впрочем, на дальнейшую болтовню барда он уже не обращал внимания. Вопрос: "И как ты собираешься снимать это проклятие?", Геральт тоже проигнорировал. Мира сказала, что на роль "спасителя" подошёл бы мужчина. А ведь верно. Лютик вечно скачет по постелям чьих-нибудь жён и дочерей, но Геральт ни разу не видел, чтобы бард общался с кем-либо из представителей мужского пола теснее, чем того требовали приличия. Что ж, это может сработать. Только как и где найти подходящего человека? Нельзя же подойти к первому встречному и сказать: "Вот тебе деньги, иди и поцелуй вон того барда"? Конечно нельзя. Даже и не первого встречного, всё равно того, кто смог бы помочь, найти будет очень сложно. И это займёт много времени. А Геральт обещал себе, что сделает всё возможное, чтобы избавить Лютика от проклятия как можно быстрее. Есть, правда, ещё один вариант… Ведьмак слишком привык вытаскивать барда из неприятностей и он просто не смог бы смотреть, как кто-то грубо обходится с Лютиком без желания вмешаться. Но… Что если это будет сам Геральт? Он ведь сможет всё проконтролировать. Так можно будет быть уверенным в том, что бард не пострадает… – Геральт, ты меня вообще слушаешь? – вернул ведьмака на землю возмущённый крик этого самого барда. – Хм? – Мы уже пришли, а твоё лицо всё ещё похоже на кирпич. И, между прочим, столь долгое молчание меня очень угнетает. Тряхнув головой как самый настоящий волк, Геральт залил взвизгнувшего барда водой с волос и вошёл в корчму. Насупившийся Лютик последовал за ним. Войдя в комнату, бард первым делом скинул насквозь мокрый плащ и бросился к камину. Когда в нём затрещал огонь, Лютик поёжился и стянул с себя промокшую рубашку. – Геральт? И чего ты там дверь подпираешь? Если я не ошибаюсь, ты промок ничуть не меньше меня. – Бард подошёл к ведьмаку и попытался потянуть его за плащ. Геральт, разумеется, даже не пошевелился. Вдруг он схватил Лютика за руки и развернулся, прижав барда спиной к двери, фиксируя его руки над головой. – Г-Геральт? – голос Лютика немного дрогнул, но в нём всё же не было страха. – Что ты со-мф, – конец фразы так и не прозвучал, потому что ведьмак резко прижался к барду и втянул его в резкий и по-животному грубый поцелуй, прикусив чужие губы. Он был похож на волка, вцепившегося в свою добычу. Чуть подсохший Лютик вновь промок, на его плечи капала вода с волос и плаща Геральта. Удивлённый бард дёрнулся и попытался освободить руки, но ведьмак только сильнее их сжал, отчего Лютик тихо пискнул в поцелуй. Наконец, Геральт отстранился и разжал пальцы, стирая с губ чужую кровь. Бард замер, прижав руки к груди, и на ведьмака уставились его широко распахнутые глаза. Почему-то Геральту они напомнили небо после дождя. – Ге-еральт… – чуть севшим и неровным голосом протянул Лютик, – объяснись, будь добр. Я чего-то не понимаю… – Лютик, – выдохнул ведьмак. Бард замолчал. Его начало мелко трясти от холода, но он не двигался и не сводил взгляд с Геральта. Ведьмак, заметив это, подошёл к своей сумке и, вытянув рубашку, повернулся к Лютику. Накинув её на его плечи, Геральт толкнул барда в сторону кровати. Упав спиной на одеяло, тот, наконец, отмер. – Геральт? Тяжело выдохнув, ведьмак наконец стянул с себя мокрую одежду, бросив её на пол, и сел рядом на постель. – Это было условием освобождения от проклятия. Если всё верно, оно больше не действует. – Оч-чень оригинальный способ, – стуча зубами выдавил бард, завернувшись в рубашку и, наконец, вытирая с губ кровь. – Как сказала Мира, у Катрины удивительное воображение. Геральт вытянул из под Лютика одеяло и накинул на его дрожащие плечи. Бард вцепился в него побелевшими пальцами. – Схожу за чем-нибудь горячим. Заодно проверим, получилось ли тебя освободить. – Ведьмак вышел. Лютик медленно натянул на себя рубашку Геральта и закутался в одеяло, оставив снаружи только голову. Его всё ещё била дрожь. Задумчиво посмотрев на дверь, бард прислушался к своим ощущениям. Ничего не заболело, воздуха было достаточно, – проклятие действительно было снято. Ведьмак принёс две кружки, от которых поднимался пар. Он уселся на стул возле кровати и протянул Лютику чашку чая. Бард сжал её обеими руками, постепенно согреваясь. – Судя по тому, что ты не бьёшься в конвульсиях, проклятия больше нет, – ведьмак вопросительно выгнул бровь. – Вроде того. Когда чай был выпит, Геральт сел на край кровати, пихнув Лютика. Завалившись на бок, он стянул с него одеяло, укрывая их обоих. Бард, задумавшись на секунду, прижался к тёплому боку ведьмака. Геральт хмыкнул. – Что? Ты горячий. И вообще, ты в любую погоду не мёрзнешь. А теперь делись своим теплом с замёрзшим бардом. Если я заболею – потеряю голос и не смогу петь, и обвиню в этом тебя. Ведьмак пожал плечами, но не стал отталкивать холодного Лютика. – Геральт, а какое было условие снятия проклятия? Я хочу знать подробности. Почему именно ты? Я точно напишу об этом балладу. Это будет самая известная и популярная из моих песен. Кроме, разве что, "Чеканной монеты". Отважный ведьмак, спасающий проклятого барда – замечательный сюжет! Люди увидят… – Лютик, – простонал Геральт, – после поцелуя ты так прекрасно заткнулся почти на целую минуту, что я уже подумываю о каком-нибудь не менее эффективном способе, который вновь заставит тебя замолчать. Бард приподнялся на руках и, наклонившись к ведьмаку, прошептал: – А ты попробуй заткнуть меня, Геральт. – Лютик хитро улыбнулся. Зарычав, ведьмак дёрнул барда за руки, повалив на себя, и впился в его губы властным поцелуем. А детали для баллады вполне можно узнать и на следующий день.