Похищение Европы

Сознание было размытым и возвращалось волнами, берущими начало в желудке и распространяющимися выше, к горлу, сжимая его сухой судорогой. Дамиано с трудом разомкнул опухшие веки, тяжелые от склеившей ресницы туши, и растеряно огляделся, по ходу дела понимая две необъяснимых истины. Первое — он понятия не имел, где находится и как тут оказался. Второе — кляп во рту, холодный металл стола под животом и туго скрученные между собой запястья — это очень хуевый поворот. Глубокий женский голос прозвучал почти нежно:  — Очнулся? Еще бы понимать, что это значит. Дамиано попытался рассмотреть похитительницу; на миловидном лице играла легкая, дружелюбная улыбка, резко контрастирующая с цепким взглядом карих глаз, слишком пристально изучающих его голую спину. Он замычал, слюнявя неудобный ремень, впившийся в щеки, и языком попытался вытолкнуть его изо рта, чтобы взмолиться, но женщина перед ним медленно, с улыбкой, покачала головой.  — Нет, махароший, придется потерпеть. Будет немножко больно… Эти русские! Он ни слова не понимал, но что-то в тоне и взгляде этой женщины заставляло испуганно сжиматься ягодицы — судя по ощущениям, штаны были на нем, уже обнадеживает, — а она вдруг встала, уверенно прошла к столу у стены с кучей непонятных предметов на нем и, чуть наклонив голову набок, взяла… очки. Пластмассовые очки с зелеными стеклами тут же были водружены ему на лицо. Спасибо, что сама не села, хотя, он же на животе лежит… Женщина чувственно провела пальцами по ремню, сдавливающему щеки, и в ответ на его мычание что-то прошептала, снова на русском; в ее руках появилась странная хрень с толстым шнуром, отходящим от аппарата, который он не заметил сразу — штука стояла сбоку от него, пришлось скосить глаза, чтобы увидеть.  — Приступим, — в хриплом от возбуждения голосе вдруг зазвучали металлические, решительные нотки. Дамиано с трудом сглотнул, зажмурившись, ощущая, как что-то холодное, слабо гудя и вибрируя, касается его спины…

***

А Ollisid еще никогда так не трепетала от радостного возбуждения. С трудом поборов дрожь в руках, глядя на красивое, беспомощное тело перед собой, задушила счастливый взвизг, и с исступленным удовольствием начала сводить уродливого голожопого ангела с левой лопатки Дамиано Давида. Наблюдая через зеленое стекло, как под вспышками лазера исчезают черные линии полной ангельской ляжки, она улыбнулась; дыхание стало рваным и поверхностным, учащаясь с каждой удаленной черточкой партака с совершенной кожи. На очереди было отвратительное пламя на пояснице. От одной мысли, что вот-вот это уродство исчезнет, сердце билось чаще. Конечно, понадобится не один сеанс, чтобы удалить все, и конечно, Дамиано будут разыскивать… Но она успеет. А кривое сердечко с соска она сведет в самом конце.