Похищение Европы

Руки немного отекли, и похитительница слегка ослабила ремень, извиняющимся тоном оправдываясь по-русски; он все еще не понимал, что она говорит, и не понимал, что у нее на уме. Однозначно одно — она странная. Дамиано не питал иллюзий касательно себя и своей внешности; он тщательно создавал образ свободного, горячего, молодого и совершенно бесшабашного плохиша. Надеть школьную юбку? Легко. Напялить каблуки и сделать вертолет на пилоне? Запросто. Изобразить куннилингус гитаре Томаса? Да прям на сцене. Но эта барышня не визжала как потерпевшая, не лизала ему соски, не затягивала член резинкой, не пыталась сесть на лицо — вообще ничего из того, что явно желали девяносто процентов его поклонниц. И процентов двадцать — поклонников. И он уже не знал, что хуже — если бы она непотребно и без его согласия удовлетворяла свои сексуальные аппетиты, или то, что она делала в реальности. А она сосредоточено настраивала свет, критически окидывала взглядом белый фон за ним, что-то бормотала под нос, будто сама с собой, и напевала песни их группы на наречии, отдаленно напоминающем язык Мордора. Женщина, собрав кудрявые волосы в мягкий пучок на затылке, посмотрела на него цепким, изучающим взглядом и вдруг скомандовала что-то на русском, тут же ослепив вспышкой фотокамеры. Дамиано зажмурился. Неопределенность пугала сильнее, чем вероятность, что его трахнут.

***

Ollisid, нахмурившись, рассматривала фото, сделанные за первый заход, и пыталась разговорить Дамиано, чтобы он немного расслабился. Референсы вышли не очень — ногу он тянул недостаточно высоко, взгляд как будто затравленный и испуганный, более того — все время плачет, что крайне негативно сказывается на цвете лица, а ведь она так старалась настроить свет, чтобы оттенить глубину его блядско-притягательных глаз! Ну ладно. Это же их первый раз. Он успеет привыкнуть к ней — и у нее будет просто вагон референсов, с которых она будет рисовать, рисовать, рисовать… И лучше в следующий раз спросить, как он так удачно прикрыл член пеной в клипе «Recovery», что даже Шилен не смогла ничего разглядеть — а эта могла увидеть еблю даже в камне. Пока — пусть плачет. Главное, слушается.