Death online 4

      Был обычный солнечный день. Я лежала на мягкой зелёной травке, прикрываясь соломенной шляпкой, и смотрела на плывущие по небу мирные облака. Рядом играл с клубком красных ниток мальчик-кот. Он снова был обычным, если слово "обычный" к нему вообще применимо. Нет того хищного взгляда кошачьих глаз. Нет грубого баса вместо привычного мурчащего тенора. Это совершенно другой человек. Он лежит, дурашливо кувыркается в траве, методично запутывая себя нитками. Может, мне всё это лишь приснилось? - Руди, а ты правда вирус или просто пошутил? - Что значит "просто пошутил"? - спросил он басом.       Порыв холодного ветра сорвал с меня шляпку и унёс высоко в небо. Стемнело. Сердце камнем бахнуло в желудок. Тудум! С дрожью, охватывающей всё тело, я медленно обернулась к союзнику. Или всё же к врагу? И увидела два горящих в темноте хищных глаза. - Мы, ангелы, в отличие от вас, никогда не шутим про такие вещи!       Как зверь, он подкрадывается ко мне, прячась в зарослях бамбука. Всё ближе и ближе. Словно играя в кошки-мышки со своей жертвой. Полосы на его обнажённом теле с каждым шагом становились чётче и чётче. И в конце концов из зарослей на меня кидается натуральный тигр. - Убийца!       Я с криком падаю на землю, а тигр исчезает. Всё, что от него остаётся - небольшой клубочек красных ниток. Он падает перед моими глазами, и в самый неожиданный момент спутывает меня по рукам и ногам. Я словно в коконе. Подвешена здесь, как мелкая мошка, и в силах лишь барахтаться из стороны в сторону. Но замираю в тот момент, когда из тьмы выплывает голова Синтии... с паучьим телом. - Какой позор! Я бы ни за что не хотела стать админом, как ты! - монстр с лицом подруги подкрадывался всё ближе. - Тогда зачем ты приняла участие в турнире? - Чтобы посмеяться над твоим поражением в финале!       Рот Синтии раскрывается как у насекомого и проглатывает меня заживо. Теперь я лежу посреди какой-то странной вязкой субстанции, а где-то плачет ребёнок. Я быстро нахожу источник звука - это оказалась маленькая девочка в белом платье с длинными жемчужными волосами и бантом. Она была развёрнута ко мне спиной, но даже в темноте я уловила движение дрожащих от всхлипов плеч. Я подползла чуть ближе, чтобы успокоить малышку. - Почему ты плачешь? - я положила свою ладонь ей на плечо, и та обернулась. - Потому что ты убила меня!       Заместо глаз у ребёнка зияли чёрные дыры, из которых текли багровые ручейки. Я резко отпрянула назад и упала на спину, создав большие брызги. Только теперь осознаю, что та вязкая жижа на деле была лужей крови. - Прости меня, Габриэль, - заплакала я. - Я не хотела! - Зачем ты убила меня? Я не делал ничего плохого! Почему не пощадила меня? Мне так больно! Я уже никогда не увижу солнца! - Прости! - Убийца! - Прости! - Убийца! - крикнула ламия с топором в плече. - Но я ведь тебя не убивала! - Убийца! - вокруг стали появляться и другие мои жертвы, те, которых я действительно когда-то зарубила топором. - Убийца! - Убийца!       Их становилось всё больше и больше. Они окружали меня, показывая пальцем в мою сторону, подходили всё ближе и всё так же продолжали скандировать: - Убийца! - Убийца! - Убийца! Я проснулась в холодном поту, тяжело дыша. Простыня была смята, одеяло откинуто в противоположный угол кровати, а за окном царила глубокая ночь. Я начала дрожать мелкой дрожью, несмотря на то, что в комнате было тепло. Опять приснился кошмар. После задания с Красноглазым они стали посещать меня с завидной частотой. С тех пор, как я убила его, чувство вины всё больше снедало меня изнутри. Тревога стала моим перманентным состоянием. Однако, сколько бы кошмаров ни посетило меня за последнее время, этот сон выдался самым красочным из них. Надо бы обсудить это с мисс Скиннер.       Переведя дух, я тихо поднялась с кровати. Решив, что ночью вряд ли кто-нибудь встанет, чтобы оценить мою пижаму - короткие шорты и маечку, я поплелась на кухню, не одеваясь, в надежде съесть что-нибудь и развеять остатки кошмара. Кажется, это всё было ошибкой - в темноте дом скрипел, плакал и шёпотом умолял меня о чём-то, а еда в холодильнике выглядела на редкость неаппетитно.       Не найдя ничего съестного, я потянулась за пачкой сока и, зевая, уже начала наливать себе стаканчик, спросонья пролив немного мимо. Я была достаточно сонная, в связи с чем ослабила хватку, и тем самым стакан легко выскользнул из моих рук. Звяк! И он разбился. По полу тут же разлилась бордовая лужа прямо у моих ног, загадочно бликующая в свете холодильника. Как заворожённая я смотрела на кровь, что минутой ранее наполняла мой стакан, не замечая, как из-за всех сил кусаю сжатую в кулак руку, стараясь не закричать. Лишь через несколько минут я поняла, что это всего лишь томатный сок. Смахивая остатки наваждения, пытаюсь подобрать осколки с пола, но резко одёргиваю руку, почувствовав укол. Из пальца тут же полилась бодрая струйка крови. Похоже, это было последней каплей. Громко всхлипывая, я сползла по дверце холодильника на пол, не отрывая взгляда от разлившейся вокруг лужицы, так напоминающей кровь. - Уилла? - на плечо вдруг неожиданно легла чья-то холодная рука. - А-а-а! - я вздрогнула всем телом и резко обернулась, уже ожидая увидеть своих жертв. - Нет! Нет!       Но вместо продолжения кошмара перед взором предстал встревоженный лик Илии без маски, без которой он обычно не выходит в свет. Парень в миг одёрнул руку, будто ошпаренный. - Уилла, всё в порядке? - в его голосе царило столько испуга, что вся его красивая старомодная речь куда-то пропала.       Я закусила губу и попыталась ладонью вытереть лицо, но вероятнее всего, безуспешно. - Это кровь?       Я совсем забыла, что минутой ранее порезалась этой рукой о стекло. Наверное, размазала всю кровь по лицу и выгляжу как маньячка из слэшера[1]. - Нужно обработать рану!       Илия мигом вскочил за аптечкой, и тогда я заметила на нём ночную рубаху почти в пол. Она выглядела как белое женское платье с кружевами и оборочками, но отнюдь не портила образ аристократа. Судя по всему, я разбудила его. Мне было так страшно, что я даже не чувствовала обычной всепоглощающей робости, что всегда накатывала, когда Илия находился рядом. Тихо хрипловатым от слёз голосом я прошептала: - Простите, что разбудила Вас. - Ох, ну что Вы, право, такое говорите? - юноша обрабатывал мне палец, но в то же миг взял меня за руку. - Уж не чужие мы друг другу люди.       На этом моменте я слегка покраснела, хорошо, что это почти незаметно в темноте. - Раз так, извольте мне справиться о Вашем самочувствии. Что привело Вас в исступление? Коль какая беда обрушилась на Вашу светлую голову, аль весть смурная омрачила Ваши ясные очи? - Мне... - я на секунду замялась, а потом неожиданно призналась. - Мои жертвы приходят ко мне во сне, и спрашивают, за что я их убила. Мне очень, очень страшно. - О боже правый! Какие жертвы, леди? Да будет Вам!       Юноша нервно поводил пальцами по поверхности пола и наткнулся ими на лужу сока. Он и сам дёрнулся от ужаса. Видимо, в этой пунцовой луже ему, как и мне, померещилась кровь. - Я сейчас это вытру.       Я резко взвилась с пола, мимоходом подумав, что зря не накинула ничего на пижаму. Вряд ли ему нравятся растрёпанные девушки в коротких шортах и майке раз сам юноша спит в ночной сорочке.       Стараясь не смотреть ему в глаза, я проговорила: - Просто... преступники ведь тоже когда-то были людьми, верно? А мы... убиваем их. Они совершают преступления, и всё это должно быть правильно... наверное... но мне немного сложно, - я закусила губу. - Так сложно перестать видеть в них живых людей. - Милая Уилла, не стоит ажитироваться. Мысль ужасная Вам душу омрачает. Но, уверяю Вас, Вы боретесь за правое дело! Вы сильная! Воистину, я не ведаю ни одного воина, подобного Вам. Вы - героиня, каких не сыскать на всей бренной земле! Ваш долг - проявление высшей добродетели. Поверьте, это самая святая, самая непреложная истина.       Ох, милый Илия, если бы Вы только знали, что эта ажитация служила совсем не признаком робости за свои силы. Меня тревожит Пустошь, в которую мы отправляем вирусов в последний путь. И если то место поистине является царством вечной тьмы, то мы все просто кучка бесчувственных чудовищ. - Скажите, сударь, разве наши имена не запятнаны, а руки не окроплены кровью наших жертв? - я снова начинаю перенимать повадки доблестного юноши. - Не берите близко к сердцу, дорогая. То не стоит Ваших стенаний. Те люди совершают поистине изуверские деяния. Коль наши руки, как Вы гласите, обагрены кровью по локоть, то изуверы тонут в несметном числе сей смертей. Уверуйте, мы боремся за жизни тех, кто дорог нашему сердцу.       Тех, кто нам дорог... Я посмотрела на него и вспомнила, как первый раз помогла убить как раз ради него, и это единственное убийство, которое я не хотела бы отменить. Парень нежно стёр слезинки с моей щеки большим пальцем правой руки, вплетая остальные пальцы в длинные тёмные вихры. Я неосознанно потянулась к его руке, чуть ли не мурлыча, как довольная кошка. На несколько секунд на задний план отступили мысли о том, кто прав, кто виноват, и за что я сражаюсь - если нужно защищать тех, кто мне дорог, то мне не жаль убить хоть весь этот мир. Однако... - Однако вирус на моём последнем задании сказала, что мы отправляем их в Пустошь, а они отправляют души перерождается в новый свет. И теперь мне кажется, что мы делаем что-то неправильное. - Да что Вы такое говорите, леди! Доселе не слыхивал подобной дурости. Они являются врагами добродетели и разоблачают пороки своих собратьев с плохими намерениями. А Ваше сомнение умаляет достоинство доблесных администраторов. Не будьте так вероимчивы. Бесы вскружили Вам голову! Не позволяйте им загубить тот свет, что уже сияет внутри Вас.       Я не стала говорить ничего про Руди, без уверенности, что это можно разглашать, лишь просто улыбнулась, взглянув в тёплые ореховые глаза: - Вы совершенно правы. Чего же это я? - Ну вот и славно, леди Уилла. Улыбка больше Вам к лицу, нежели горестные слёзы, - сказал Илия, но тут же оступился. - Я не желал сказать, что лик Ваш хоть сколь обезображен скорбью, лишь то, что улыбка Ваша озаряет весь мир. - Всё в порядке, Илия, - про себя я тихо вздохнула, конечно, а вслух неожиданно попросила, отчаянно смущаясь. - Могу я Вас о чём-то попросить? - Безусловно. Я весь Ваш. Внимаю Вам. - Боюсь, моя просьба может показаться Вам вульгарной. Просто... мне на самом деле так страшно, что я никак не могу уснуть и постоянно слышу словно чей-то шёпот в темноте.       Я дёрнула себя за прядь волос, внутренне умоляя остановиться, но бестолковый рот всё же проговорил: - Если Вас не слишком затруднит, Вы не могли бы побыть со мной до тех пор, пока я не усну?       Ужас, ужас! Он наверняка откажет мне, и к кошмарам добавиться ещё и осознание собственной глупости. Переминаясь с ноги на ногу, я испуганно на него посмотрела. Парень задумался: - Заходить в покои молодой девы негоже юноше, но раз Вы просите... С Вашего позволения я с радостью постерегу Ваш сон близ ложе, коль то поможет развеять лютые кошмары.       Я смущённо потёрла свой шрам рукой: - В моей комнате есть славное кресло, где Вы б могли расположиться. Вы бы очень помогли мне. - Что ж, тогда прошу провести меня в Ваши покои.       "В мои непрезентабельные покои" - подумалось мне. Ну что ж, что есть, то есть. - Благодарю, - из кухни я прохожу вдоль коридора и останавливаюсь напротив двери с табличкой "Уилла из племени Рыжих Лисиц", пришли. - Прошу.       Я открываю дверь, и мы проходим внутрь комнаты. Хорошо хоть днём от скуки я навела порядок, иначе это было бы полнейшее фиаско, а так всё выглядело довольно прилично. Мебели было немного, но мне хватало. На полу перед кроватью лежал небольшой мягкий коврик, на котором я время от времени любила развалиться. Рядом стояла прикроватная тумбочка. По правую руку от неё кресло-гнездо. Сбоку находился деревянный стеллаж, где расположилась маленькая библиотека. На противоположной стене - шкаф с одеждой и зеркало в пол. За прозрачной шторкой на подоконнике пряталось несколько цветочных горшков с различными растениями. А на стене над кроватью висела пробковая доска, на которой я повесила несколько ценных сердцу фотографий: одна - с Роном и его знаменитым ковром; другая - с его командой; так же фото с подругой Лиадэйн; и фотография с первой тренировки - Чайлай тогда уговорила всех сфотографироваться, чтобы мне было что вспомнить.       Я калачиком свернулась на кровати и поплотнее закуталась в одеяло, не отрывая взгляда от Илии, устраивавшегося поудобнее в кресле. В общем-то, по своему опыту я знала, что оно очень даже удобное - несколько раз я даже засыпала в этом кресле за чтением книг. Волнение всё же было очень сильным, и сердце колотилось, как бешеное. Зевнув, я тихонько попросила: - Илия, Вы можете что-то рассказать мне перед сном? - О чём бы Вам поведать? - спросил юноша, помешивая ложкой чай, который он прихватил с собой с кухни, где всегда есть куллер с горячей и холодной водой. - Например, - задумалась я. - Вы не могли бы рассказать мне что-нибудь о Вашей жизни до смерти? - Ох, милая Уилла. Вы бы только знали, в сколь смутной эпохе явился я на белый свет, - тяжело вздохнул Илия.       Я внимательно посмотрела на него - меня даже перестало клонить в сон. Сколько живу с Илиёй в одних стенах, но так ничего и не узнала о его прошлом. Неужели он наконец-то поделится этим со мной? Интересно. - В юношеские годы мои Польша была разделена на три части, каждой из которых правили иноземцы. Мой отец - человек не из бедных, командовал польскими войсками. Сызмальства он обучал меня сражаться на шпагах, рапирах и саблях. Со всей доблестью я сражался на поле боя наравне с ним, между тем как наши люди освобождали территории нашей страны от гнусных варваров.       Подумать только, изящный Илия - настоящий солдат... Кажется, большинство ВИП-игроков побывало на реальной войне. Не зря говорят: "Трудные времена рождают сильных людей". Это меня и восхищает. Отчего-то мне кажется, я бы просто опустила руки и приняла смерть, а не стала бы бороться. В этом-то я и отличаюсь от всех них. Но, кажется, теперь мы станем чуточку ближе с ним.       Илия затих. Полусонным взглядом я посмотрела на юношу, попивающего из чашки напиток. Затем, потерев висок пальцами, он продолжил: - Так я и сложил голову в том кровавом побоище, равным образом как и мой славный батюшка. - Это печально, - мне хотелось обнять и утешить приунывшего юношу, но так и не решила, будет ли мой жест уместен в данной ситуации. - Мне жаль, если я заставила Вас вспомнить столь ужасные события. - Что было, того не миновать, - холодно проговорил Илия, а затем вдумчиво добавил. - Однако, у меня осталась там сестрица. - У Вас была младшая сестра? - я улыбнулась. - Да. Её звали Лидия. И я глубоко любил её. Да что там, доселе люблю. Ибо она была мне почти как родная дочь. Вместе с Матушкой, до того, как та захворала, мы воспитывали Лидию настоящей леди. Мы все души в ней не чаяли. Я берёг её как зеницу ока, а себя уберечь не смог. Егда я погиб, ей ещё и десяти не исполнилось. Затем я корю себя за проявленную слабость, чай Лидия осталась бедной сироткой. - Вы всё ещё скучаете по ней? - Безусловно. В ту пору я взолкал её увидеть вновь, но тому не суждено было случиться. Однако ныне я обрящил в лице сестрицы леди Джамесину. Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся.       Теперь мне совершенно ясно, почему Илия так услужлив с Джамесиной. Она ни в коем случае не терпит конкуренции со мной, ведь Илия рассматривает её лишь как замену своей потерянной сестры. И вряд ли эти отношения предполагают "инцест". - Понимаю. У меня было трое братьев. И я тоже скучаю по ним. - Вероятно, с моей стороны будет бестактно справиться о них? - Ох, конечно нет. Ведь я же спрашиваю о Вашей сестре. - Тогда я весь во внимании, - Илия даже отложил чашку в сторону, поставив её на тумбочку.       Я улыбнулась юноше и завела рассказ: - У меня было два старших брата и один чуть младше меня - они все стали охотниками. Я же разучивала ритуальные танцы и мечтала убежать в лес, потому что духи, о которых мне говорили, не желали приходить по моему зову. Совершенно очевидно, что при жизни никакого колдовского дара у меня не было, но все племя очень надеялось на меня. А однажды в особенно голодную зиму моя мать... - я закусила губу - эти воспоминания были очень уж тяжелыми. - Ох, не взыщите, и всё же зря завёл я сей разговор, - забеспокоился юноша. - Прошу простить меня великодушно. - Нет, что Вы? Всё в порядке. Всё-таки это неотъемлемая часть нас. Наше прошлое. От прошлого не спрятаться, не убежать. Именно оно делает нас теми, кто мы есть.       Я вздохнула и продолжила: - Бремя ответственности за целое племя оказалось слишком тяжёлым, и я сбежала в поисках лучшей доли. Надеялась, что найду другое племя, даже строила планы. Но так боязно было, что везде меня сочтут ведьмой. Я даже хотела выколоть веткой синий глаз, приносящий несчастье, - я печально улыбнулась. - Но своих сил я не рассчитала, к тому же, кругом ещё царил мороз... Моя смерть не была тяжелой - она пришла ко мне во сне.       Бессвязный получился рассказ, но теперь, по прошествии стольких лет, так сложно бывает всё вспомнить. - Позвольте поинтересоваться, в каком веке Вы проживали? Я задумалась: - Сейчас так сложно считать... Это было так давно, и я даже не смогу сказать, где конкретно проживало наше племя на материке. Это было несколько тысяч лет до рождения Христа. Я помню, как в этот мир пришли дети Египта и Междуречья, а я оставалась прежней, и даже мой образ мыслей ничуть не изменился. Единственное - я очень устала. - По моему разумению, в этом мире мы не утрачиваем прежний нрав и пристрастия, - согласился Илия, вновь помешивая чай.       Монотонное бряцанье ложки убаюкивало меня, будто вводило в некий транс. И я почувствовала, что глаза совсем уже слипаются: - Тем печальнее видеть здесь совсем маленьких детей. Малыши часто погибают так кошмарно, как не пожелаешь ни одному врагу, и вынуждены вечность существовать в теле ребёнка, - только проговорив всё это на одном дыхании, я подумала о том, что тема скользковата, и прикусила язык, но было поздно. - Леди Джамесина неумолчно жалуется на свой отроческий облик, - грустно выдохнул юноша. - Жаль, я не имею сил как-либо повлиять на это.       Под нежный голос Илии, я постепенно погружалась в сон, который был мне так сейчас необходим. Сквозь находящую на меня дрёму, я смогла произнести, зевая: - Не вините себя в том, чего не в силах исправить.       Илия заметил, как Морфей уносит меня в своё царство, и поэтому предложил, кинув взгляд на соседний стеллаж: - Прочесть Вам книгу? - Если Вас не затруднит.       Он взял с ближайшей полки первую попавшуюся книгу и зачитал обложку: - Джозеф Шеридан Ле Фаню. Кармилла. Хм, любопытно, - юноша с интересом рассматривал переплёт, а затем открыл первую страницу и начал рассказ. - Глава первая: "Ужас моего детства". "Много лет назад моя семья, не отличавшаяся ни громким именем, ни значительным состоянием, владела в Штирии небольшим замком, которые здесь называются «шлосс»..."       Не помню, на каком моменте я уснула, но, проснувшись ближе к рассвету, приоткрывая сонные глаза, я была приятно удивлена. Первое, что я увидела, был Илия, мирно спящий в кресле с той самой книжкой на коленях. Наверное, он так увлёкся чтением, что так и задремал. Пока мой рыцарь охраняет мой сон, я чувствую себя в безопасности. На этом я успокаиваюсь и вновь погружаюсь в сладкий сон.