Серый, улыбнись

***

По прибытие в детский дом у Олега появилась новая миссия: заставить одного хмурого и одинокого Сергея Разумовского поменять взгляды на жизнь. Зарождалась эта гениальная идея ни день, ни два, а час. Час с официального прибытия Волкова в новый дом, а также встречи с нелюдимым рыжим мальчиком, что смотрел на всех голодным волком. Олегу показалось это ироничным. Именно поэтому сейчас он сидел на своей новой кровати, искоса наблюдая за Серёжей, что что-то увлечённо рисовал. Ровно час назад (Волков сам вёл отсчёт) Олег спас рыжика от местных гопников, подстрекающих того за длинные «девчачьи» волосы и, как они сами выразились, рисование голых баб. Волков не вникал в подробности, а бросился спасать нелюдимого, так как справедливость у него чуть-ли не в крови. В этот раз справедливость была за нового знакомого. —Я закончил!—Воскликнул рыжий сосед, а после что-то начеркал на листке бумаги. Волков даже не заметил, как сбился со счёта времени, задумавшись о новом знакомом. —Эм, а что ты делаешь?—Олег для пущей убедительности, что не особо понимает соседа, тыкнул пальцем в листок бумаги. Рыжий оглядел его, а после, будто продумав ответ несколько раз в голове, выдал. —Ты мне помог. Мне надо тебя отблагодарить. Даже, если ты позже сдружишься с этими ублюдками, то твою помощь я игнорировать не могу. Способностей у меня не много, поэтому благодарю, чем могу!—Волкову показалось, что сейчас Серёжа перед ним оправдывался, будто боясь спугнуть ещё одного человека. Насчёт этого Олегу ещё стоит будет разобраться, а сейчас он принял немного помятый лист бумаги и развернул его. —Вау!—Серёжа будто следил за реакцией Волкова, поэтому тот старался лицом показать всё, что у него творилось в голове. Пусть, он и не привык сильно эмоционировать. —Правда нравится?—Рыжий подозрительно сощурил глаза, но Волкову почему-то показалось, что перед ним сидит злой хомяк. Он хмыкнул.—Что смешного?! Ты сговорился с теми ублюдками? —Нет-нет, мне правда очень нравится. Ты где-то учился?—Волков сложил листочек бумаги так, чтобы он больше не помялся, а после засунул в карман. Он не думал, что кто-то сможет так красиво нарисовать его. —Нет. У детского дома нет денег на интересы детей. Сам учусь.—Серёжа перестал хмуриться, уже более увлечённо разговаривая с Волковым. —У тебя неплохо получается. Ты бы мог стать художником!—Олег постарался улыбнуться, но настроение рыжего соседа нагнетало обстановку в комнате. —Не думаю.—Разумовский заправил длинную рыжую прядь за ухо, а после положил помятый альбом в маленькую полочку.—И все же, почему ты мне помог? —Всё просто. Я не люблю несправедливость. К тебе отнеслись несправедливо. Я тебе помог разобраться с обидчиками.—В этот раз Олег улыбнулся более уверенно. Сережа посмотрел нечитаемым взглядом на Волкова, а после сел поудобней на кровати. —А с чего ты взял, что это несправедливо?—Вопрос прозвучал достаточно тихо. Маловероятно, что до Олега он все же дошёл.

***

—Эй, а ну отстали от него!—Волков быстрым шагом надвигался на группу подростков, державших Разумовского за его рыжие локоны. Сережа резко повернулся в сторону надвигающегося, а в глазах поселилась самая настоящая мольба. —А то что? Воспиталке нажалуешься?—Самый смелый, по мнению Олега, подошёл ближе. В его глазах читался самый настоящий вызов. Волкову оставалось только принять его. —Ах ты сученыш!—Группа подростков возмущённо смотрела на то, как Олег заехал их смелому дружку, сначала по лицу, а после в живот. Уже через минуту он валялся на полу, пытаясь отойти от шока. Теперь оставшиеся хулиганы бросили издеваться над Разумовским, полностью переключив внимание на его защитника. Волкову это было только на руку. Не хотелось, чтобы длинные волосы Серого пострадали в их конфликте. —Ну что, кто первый?—Подростки переглянулись, а после усмехнулись.

***

Обратно в комнату Олег шёл с шишкой на лбу, но улыбкой до ушей. Разумовский, идущий плечом к плечу с Волковым, что-то причитал, иногда трогая раны друга. Уже в комнате они оба устало опустились на кровати. Только, если Волков просто повалился на неё, как мешок с картошкой, то вот Серый что-то рыл в маленькой полочке. Олег догадывался — что. —Надо было решать конфликт мирным путём. Ну вот чего ты добился? Получил шишку на лбу, к которой сто раз придерётся воспиталка?—Серёжа ещё раз потрогал боевое ранение друга, а после достал ложку из тумбочки. Мальчик украл её именно на такие случаи.—На, приложи к шишке. —Спасибо.—Олег сделал так, как ему и было велено, опять повалившись на кровать. —Ты аккуратней в следующий раз. Просто отвлеки, а потом мы быстро уйдём. Не надо им ничего доказывать. Ну побил ты их, ну и что?—Разумовский продолжал сидеть, иногда поглядывая на шипящего друга.—Сильно болит? —Терпимо.—Волков приподнялся.—Ну отвлеку я их. А дальше что? Убежать мы не успеем. Все равно полезут! Если драка неизбежна — бить надо первым! Серёжа скептически посмотрел на него, а Волков почувствовал себя настоящим идиотом, хотя, вроде говорил все верно. —Если ты будешь действовать по этому девизу, то до выпуска из этого места не доживешь.—Разумовский достал альбом. Для Волкова это значило, что разговор закончен. За время, сколько они знакомы, Олег запомнил несколько правил. Например, если Серый рисует — не лезть, Серый обижен — украсть сладость с кухни, Серый зол — значит будет рисовать. Волков бегло глянул в альбом, но получив больную оплеуху от Разумовского, отвернулся к окну. На улице была отличная погода, сегодня выходной. Да вот только Серый гулять не любит. Олегу пришлось отказаться от такого удовольствия, чтобы следить за тем, что Разум в безопастности. Волков все ещё не знает, чем его зацепил этот хмурый лис, но почему-то после общения с ним, удалось легче перенести потерю родителей. Олег просто переключился в режим защиты одинокого, необщительного художника, а жить стало проще. Если, конечно, не считать постоянных синяков. Хотя, Олегу кажется, что и без Разумовского у него травм было бы предостаточно. —Серый, может погуляем?—Волков посмотрел на занятого рыжика. Нарушил уже одно правило. Как бы ему второй раз не влетело уже от друга. —Нет.—Разумовский даже не повернулся в сторону говорящего, продолжая что-то черкать. «Прямо как в первую встречу», — подумал Олег. —Ну попытаться стоило.—Волков перевернулся на живот, все ещё держа ложку на уровне лба. Целебными свойствами она, конечно, не обладает, но боль притупляет. Минут тридцать мальчики просидели в полной тишине и Олегу даже показалось, что на сегодня словарный запас Разумовского закончился, но не тут то было. —Готово!—Волков повернулся в сторону радостного Серёжи, отмечая, что недавно его лицо можно было сравнить с камнем. —Что ты опять там сделал?—Олег приподнялся, осознавая, что похоже, все таки что-то потянул, потому что болело неимоверно. Сережа, похоже гордившийся своим созданием, протянул альбом прямо в лицо Волкову. —Вау!—Олег медленно рассматривал себя самого же, будто сфотографированного, на бумаге. Каждый синяк и шишка были изображены, но рисунок не портили. —Тебе правда нравится?—Разумовский смущенно отвёл взгляд. Было видно, что работой он гордится, но сам сказать об этом боится. Будто ждёт оценки от эксперта в лице Олега. —Да!—Волков порылся в кармане джинс, а после выдохнул — не потерял. Олег достал помятый, слегка ободранный лист, а после развернул.—Прямо, как тут. —Ты что, сохранил это?—Разумовский схватил свой старый портрет Олега, что нарисовал в первый день их общения. —Он будет со мной до старости!—Волков гордо выпятил грудь, а Серёжа опять скептически его осмотрел. —Да-да, до старости.—От рыжего несло сарказмом за километр, но Олег привык, поэтому игнорировал это. —Я могу и этот забрать? Серёжа посмотрел на рисунок, потом на Олега и опять на рисунок, а после пожал плечами. —Забирай. Олег аккуратно вырвал лист со своим лицом, оставив на Разумовского его альбом. Себя на бумаге он сложил несколько раз, открыл тумбочку и спрятал в одну из книжек. Разумовский не интересовался вещами Волкова, поэтому даже не догадывался, что это личный дневник друга, который ведётся со дня их знакомства. Со дня создания первого портрета.