Собственнический синдром

— Ты отпустишь меня? — с нескрываемой опаской вопрошает Т/и, кое-как найдя в себе силы на столь «дерзкий» вопрос, буквально чувствуя, как в сердце теплится хоть и слабая, но, надежда на то, что последовавший после её неуверенного вопроса ответ будет положительным. Светлые глаза опустились в пол, точно пытаясь исследовать нечто неизведанное, пока губы были сжаты в тоненькую полоску. Руки покоились на белоснежном, идеально чистом одеяле, пока кончики пальцев мелко подрагивали, давая понять, что нервная система молодой особы уже и без того на взводе. — Когда нибудь?.. — вновь предпринимает жалкую попытку завязать недолгий разговор она, но взгляда своего по-прежнему не поднимает. Лишь чувствует, как глаза начинает слегка неприятно жечь, будто она из самых последних сил сдерживается, дабы не заплакать. — Нет. — звучит слишком неожиданно и резко, от чего она вздрагивает, натягивая одеяло чуть ли не до самого горла — благо, сидячая поза, которую она приняла предварительно ей это позволяла. Даже не видя лица обладателя огненных волос, девушка ощутила, как от него повеяло плохо скрываемым холодом, от которого по коже буквально мурашки пробежали, заставляя поёжится. На какое-то жалкое, совсем незначительное мгновение, она позволила себе включить режим наивной дурочки, думая, что он не станет причинять ей моральную боль, пожалев. И за это ей хотелось влепить себе пощёчину. Правда, мысленно. Если бы она попыталась нанести себе даже самый незначительный урон в действительности — понесла бы наказание. И фиг его знает, какая бы шальная мысль пронеслась в красноволосой головушке обладателя сего огромного поместья, но, одно известно запредельно ясно: радикальные меры он бы принял. В конце концов, он не позволит своему маленькому ангелу вредить себе. — А… — единственное, что может выдавить из себя она, после столь категоричного ответа с его стороны. Подрагивающие ладони сжимаются в кулаки и, казалось, намертво вцепляются в одеяло. Пухленькие, с красивым светло-розовым оттенком уста вновь соединились между собой, но, на этот раз, уже почти не скрывая отлично различимую тряску. Состояние собственного тела, поведения, и даже энергетики — выдавало её с головой. Дилюк хорошо разбирался в психологии и она об этом была отлично осведомлена, как никто другой, ведь ей уже не один раз довелось испытать его величие и возможности давления на психику на себе. Этот мужчина был отличным манипулятором… Он мог заставить её сжаться один лишь своим брошенным в её сторону ледяным взглядом, от которого, казалось, холодило саму душу. Будто сам Дьявол, он читал всё её эмоции по глазам, как бы тщательно она не пыталась их скрыть. Рангвиндр знал обо всём, в прямом смысле данного слова. Ничто не могло укрыться от его зорких глаз, и от этого становилось по-настоящему страшно. — Ты, что, хочешь уйти?.. — его прямолинейность вот, уже в который раз выбивает её из колеи. Заставляя чувствовать себя так, словно на её светлую голову обрушилась целая лавина, состоящая из собственного чувства безысходности и беспомощности перед владельцем этого большущего особняка, в котором она сейчас, кстати говоря, и пребывала. Правда, далеко не по собственному желанию, но, сейчас не об этом. Какая-то неведомая сила заставила её приподнять голову и взглянуть на него. Стоило двум совершенно разным взглядам столкнутся, как она тут же обомлела: два красных изумруда старательно сверлили её, внимательно изучая, точно пытаясь прожечь в ней дыру. Это было ничем не прикрытое давление. Он явно знал, когда стоило смотреть на неё так и за какие ниточки её шаткой, обрушенной психики стоило дёргать. От чувства его превосходства над ней, Т/и хотелось выть. — Я… — пребывавшая в этом месте уже достаточно длительное время девушка запнулась, совершенно не зная, как реагировать на столь очевидную провокацию с его стороны. Дилюк хотел получить от неё тот ответ, который был ей ненавистен больше всего. Он хотел подчинения. Бедная пленница ощущала эту нескончаемую давку, которая, будто сковала её невидимыми цепями, лишив любой возможности двигаться или совершать какое-либо действие. Мозг отчётливо твердил выполнить то, что требуется, для сохранности своего же благополучия, но, казалось, слова застряли комом в горле. Силясь выдавить из себя хоть слово — она лишь смогла сдавленно пискнуть, после чего испытала новую волну страха, завидев, как гранатовую радужку чужих глаз заполняет странная эмоция, слишком сильно напоминавшая собой умиление. Так смотрели родители на своих провинившихся детей, когда те были в чем-то не правы. — Можешь не отвечать. — опять-таки: слишком резко меняет свою эмоциональную гамму он, заставляя её испытать новую волну поражения. Его умение подстраиваться под любую ситуацию и профессионально скрывать свои эмоции под прозрачной маской безразличия также пугало её. Правда, оно и восхищало. Нет, она не была той, кто смог бы привязываться к собственному похитителю, как бы хорошо и заботливо он к ней не относился. Как бы так ни было: он похитил её, тем самым, лишив свободы. Но, в некоторых ситуациях, Т/и действительно восхищалась им и его навыками. Например, в те моменты, когда она ещё не находилась у него в «плену» и обладала возможностью наблюдать за тем, как умело он решает ситуации, не прибегая к насилию. Таких мужчин в городе было несчитанное количество, однако, Дилюк являлся тем самым человеком, который обладал поразительными умственными способностями. Как бы его не пытались загнать в тупик — он быстро находил решение и выход из ситуации, не получив совершенно никакого психического или физического урона. По дорого обустроенной комнате раздаётся стук. Слышит его девушка лишь тогда — когда, наконец, её раздумья сами по себе прерываются, а до чуткого слуха доносится тихий, но, в то же время внушительный звук, свидетельствовавший о том, что красноволосый совершил первый шаг по направлению к ней. И слух, к сожалению, не обманывает: он действительно двигался по направлению к ней, в принципе, достаточно быстро пресекая разделявшее их расстояние. Т/и могла лишь изумлённо наблюдать за ним и испытывать панику, которая так рьяно отображалась на девичьем лице, нисколько не смущая молодого господина. Вскоре, стуки его твёрдой подошвы об пол стихли, а сам корпус замер перед предметом своего обожания. Зрительный контакт так и не прервался. Они продолжали смотреть друг на друга, почти не моргая. Эта игра в «гляделки» могла бы продолжаться ещё очень долго, если бы девушка не сдалась первой. Её глаза притуплено уставились в пол, а голова чуть-чуть наклонилась вперёд. Черные зрачки расширились, когда на макушке почувствовалось нежное поглаживание, совершенное тёплой рукой. Правда, больше всего она удивилась не внезапному прикосновению: кожа не была обтянута перчаткой. Это было очень неожиданно, ведь буквально парочку каких-то жалких мгновений назад неотъемлемый атрибут стиля Рангвиндра красовался у него на руке. Последовавшие далее слова совершенно поразили её: — Просто, попытайся больше не произносить такого вслух, ладно? А, сейчас, тебе бы не помешало поспать. Если хочешь — я лягу с тобой. И это снова была чёртова иллюзия выбора, ведь он бы всё равно разделил с ней постель этой ночью.