Собственнический синдром

Сильные, облачённые в тёмные кожаные перчатки руки резко хватаются за тонкую ткань не самого лучшего качества, пока пальцы цепляются за волнистый белый воротник с обеих сторон и сжимают в своих тисках несчастную ткань, с силой дёрнув руками, от чего слышится громкий треск, свидетельствовавший о том, что атрибут одежды без каких-либо лишних угрызений совести был нещадно разорван. Обладатель голубых глаз в тот же миг, окончив со своей задачей, решил перевести взгляд на лежащую под ним девушку и принялся с повышенным вниманием вглядываться в миловидное — по его мнению, лицо, которое он так сильно обожал: длинные, тёмные ресницы, жмурящиеся от страха глаза и пухленькие розовые губки. Именно эта светловолосая, невинная девушка, которую многие считали ангелом — и была той самой похитительницей его сердца, о ней он с таким боготворением мечтал, представляя себе самые разные сны с её непосредственным участием в них. Правда, не все они были наполнены пошлым смыслом. В некоторых его сновидениях можно было лицезреть весьма милые, как считал Тарталья, картины, от которых желание прижать юную деву к себе возрастало вдвойне. — Зачем? — выдавливает тонким, нежным голоском, заставляя его в тот же миг отвлечься от пребывания среди сладких грёз и затягивает обратно, в реальный мир, где он уже успел приступить к первому шагу выполнения своего заветного желания. А, если быть точнее — одного из них. И глаза у неё такие невинные, жалостливые, что, наверное, любой бы поддался искушению и захотел вкусить запретный плод, который рыжеволосый так рьяно оберегал, не подпуская к нему никого, без всяких исключений. Всё же, как бы там ни было — у ангела может быть только один демон, который, возможно, способен даже на такой гнусный поступок, как поломка белёсых крыльев. Именно этот демон мог запачкать чистые нравы ангелочка своими — тёмными, оставив на хрупкой девичьей душе страшный отпечаток, что, наверное, можно было бы в дальнейшем величать клеймом. Аякс лишь молчаливо продолжает оттягивать уже порванные лоскуты ткани, растягивая те по швам и напрочь игнорирует чуть ранее заданный «собеседницей» вопрос, точно его и не звучало вовсе. В светло-голубых радужках его глаз виднелась непоколебимая решимость и уверенность в собственных действиях, тем самым, ясно давая понять, что отступать он явно не собирается. А, если вдруг, что-то или кто-то попытается помешать — он тут же разделается с виновником, прервавшим его важнейшее дело. Причём сделает это предвестник Фатуи в два счёта. Не пристало уж самому главному холостяку своей страны слишком долго ждать, а, тем более — прерываться, учитывая тот факт, что ждал он неимоверно долго. Объект его мечтаний находился рядом, а, значит, игра в кошки-мышки уже подходила к своему вполне логическому завершению. Вдоволь повозившись с изорванной ночнушкой, Чайлд начал стягивать ту с девушки, тем самым, открывая собственному взору не доступные ему до этого участки тела и в открытую наслаждался развернувшимся перед его изнывающими от нетерпения глазами зрелищем. Аккуратная, упитанная грудь среднего размера медленно вздымались, свидетельствуя о том, что её обладательница дышала с заминкой, из-за страха перед юношей. Небесного цвета глаза были сощурены в лукавом прищуре, а чёрный зрачок увеличен. Где-то там, на дне той океанской цветной гаммы сияло дикое, непоколебимое обожание и вожделение, на пару с нерушимой одержимостью. И он бы и дальше любовался стройным, чуть худощавым девичьим телом, плоским животиком, тёмно-коричневыми, вздёрнутыми сосками и привлекательными ключицами, если бы Т/и не совершила резкую попытку выбраться из его неприятных для тела объятий и не всполохнула ярым желанием прикрыть свою наготу. — О-отпусти! — пылая со стыда, восклицает она, надеясь на благоразумие местного преступника, однако, тот лишь натягивает на губы примирительную улыбку, якобы, пытаясь доказать, что он здесь вообще не при делах. Светловолосая, после немого отказа со стороны парня, в смятении дёргает головой, в надежде прикрыть грудь волосами, но, все её попытки оказываются тщетны. Что приходит к ней с моментальным осознанием, из-за чего она чуть ли не воет от отчаяния и бессильной злости, которую, увы — демонстрировать при юном предвестнике было опасно и, возможно, даже равно смертной казни. Пребывая в столь щекотливой ситуации, ей хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы прекратить испытывать это неконтролируемое чувство стыда. — Прошу… — слабо, почти не слышно подаёт голос она, уже чётко осознавая, что мольбы на него не действуют. — Почему ты сделала такое лицо? Я лишь хотел пойти с тобой в ванную и искупаться. Хотя, ошибку свою я признаю. Прости, если напугал. — наигранно меняет эмоции он, придавая своему голосу обманчиво успокоительные нотки.

Она лишь отворачивается, пряча от него глаза и старательно сдерживает рвущийся наружу нервный смех…