Собственнический синдром

Льдистые глаза внимательно глядели на девушку, точно исследуя её и сканируя для того, чтобы в ближайшем будущем знать, как именно и на какие точки стоит давить, дабы добиться от неё желаемого результата. Холодная ко всему существующему топазовая радужка была перекрыта смутной, невидимой пеленой бесчувственности и превосходства, которое так ярко отображалось на молчаливом лице юного офицера. Утонченное, словно у аристократа лицо оставалось безразличным ко всему и, казалось, было напрочь лишено каких-либо эмоций. Будто рядом с Т/и оказался слишком реалистичный манекен, обладающий такими прекрасными и, в то же время, ужасающими дьявольскими чертами. Слишком уж загадочно и скрытно он выглядел в этот момент. Будто задумывал нечто нехорошее, строя у себя в наполненной безумными идеями голове очередные козни. И, козни эти, как она догадывалась, были связаны с чем-то, помимо её уже произошедшего похищения. — Зачем я Вам? — намеренно обращается к нему на «вы», пугаясь собственной дрожи в голосе, которую, как она догадывалась, вызвало ничем не скрытое волнение, исходящее от всего её хрупкого девичьего нутра. От собственной слабости становилось противно и мерзко, ибо хотелось доказать в первую очередь самой себе, что она чего-то да стоит, однако, к глубочайшему сожалению, у светловолосой благоразумие брало верх над гордостью, из-за чего сия возможность становилась недоступной. Глаз от белоснежного покрывала она намеренно не отрывала, в глубине души поблагодарив Архонтов за то, что она, по крайней мере, находилась на вполне себе уютной кровати, в неплохо обустроенной комнате. Донельзя чистую белую ткань она рассматривала с поддельным интересом, словно ей действительно было интересно занять себя столь бесполезным временным «увлечением». — Хороший вопрос… — наконец отмирает он, подняв на неё вполне осознанный взгляд сапфировых глаз, сияющих каким-то странным, отчасти даже опасным блеском. Она продолжает смотреть вниз, но, краем глаза успевает отметить, что его поза по-прежнему расслабленная и не несущая пока угрозы. Точно знает, что у него сейчас в голове происходит нечто вроде внутренней дискуссии, пока он взвешивает все за и против. Догадывается, ибо и сама сейчас находится в схожем — только с виду, положении. Светловолосая щурит глаза, из-за чего-то испытывая некую жалость к самой себе и принимается нервно перебирать мягкую ткань лежащего поверх ног одеяла пальцами, пытаясь таким странным образом отвлечься от страшных, лезущих в голову мыслей, что, казалось, уже были готовы завладеть и без того ослабленным из-за мучительных мыслей разумом, который те терзали совсем недавно, начиная с самого её пробуждения в этом загадочном месте. Кэйа задумчиво подпирает подбородок рукой и закидывает ногу на ногу, придавая своему образу величественный вид, нисколько не стесняясь того, что он сидит на самом обычном деревянном стуле. Уста его разжимаются, после чего слышится краткий, задумчивый хмык, в котором, как показалось Т/и, была скрыта снисходительная насмешка над её, если так можно выразиться, наивностью: — Наверное, для того, чтобы скрасить мои серые будни своим присутствием? Думаю, это было бы очень благородно и благоразумно с твоей стороны. — на этот раз, нотки скептицизма уловить удается, однако, она отчётливо слышит, как при произношении последней фразы тембр его голоса становится серьёзнее и жёстче, явно пряча в себе предупредительный смысл, который крио-мечник и не собирался скрыть, специально давая своей, как он уже мысленно давным-давно решил «сожительнице» понять всю соль ситуации. Девушка поджимает губы, пытаясь сдержать рвущийся наружу судорожный всхлип и затихает, понимая, что теперь-то она точно лишена какой-либо свободны действий, о чём, в принципе, догадывалась с самого начала, однако, не желала смотреть правда в глаза. Решилась лишь тогда, когда получила подтверждение прямо с уст офицера «Ордо Фавониус», что ясно дало понять — отпускать он её явно не собирается. Даже затылком она чувствовала, как он сверлит в ней дыру своим пронизывающим до самых костей взглядом и жадно впитывает в себя каждое, даже самое малейшее, совершенное ею движение, словно является жизненно зависимым от этого. Понимала, что он уже узрел её боязнь и покорность перед его естеством, а, если быть точнее — перед страхом неизвестности. Однако, взор свой поднять все ещё не смела, ибо знала, взгляни она на него — тут же встретится с полным превосходства и немого величия взглядом.

А, Кэйа лишь разгорается желанием подчинить её себе и растягивает губы в лукавой усмешке, прекрасно понимая, что её шанс сбежать от него равен нулю.