Бессонница

Дазай застыл, не смея говорить не слова. Когда к нему вернулся дар речи, он спросил: — «Но... до конца смены 2 недели... почему... почему ты уезжаешь?...» Накахара, вздохнув, начал рассказывать.

***

— «В общем, вот ты считаешь меня проблемным подростком?» — «Нет, а что?» — «Так вот. Мы с тобой здесь самые адекватные, и если ещё ты в бинтах, то я-то абсолютно без причины нахожусь здесь. Короче, это заметили вожатые, и они сказали моим предкам, что со мной всё хорошо, и что они обязаны завтра меня забрать, так как я не являюсь проблемным подростком, и мне здесь не место!»

***

— «Блять... И что теперь делать?» — «Я не знаю!» — Рыжик плюхнулся на кровать и закрыл лицо руками. — «Ничего не поделаешь, Дазай. Мы не сможем изменить то, что сказали люди взрослее нас. Такова наша подростковая участь: бегать за взрослыми, как собачки, и выполняли все их приказы. Мы заперты в клетке. В грязной, паршивой клетке, полной вранья и предательства. И мы в ней бессильны.» Осаму вздохнул, подошёл к Чуе и сел рядом, обняв парня. Чуя тихо, сдавленно заговорил: — «Я... Я просто не знаю, что делать... это время... Понимаешь, это была другая жизнь. И когда я понимаю, что мне нужно будет возвращаться в этот ад, я... Я хочу быть здесь вечно. Как бы тут ни было плохо, по сравнению с тем, что ждёт дальше - это рай. Почему всё так быстро закончилось? Почему я должен возвращаться туда, и сколько мне это терпеть? Когда это закончится? Когда все те, кто дарят мне боль умрут?...»

***

Брюнет стал нежно гладить рыжика по голове. — «Чу-Чу. Не бойся. Я буду с тобой. Я всегда буду рядом, где бы мы не находились, сколько километров бы нас не разделяли, я буду рядом. Ты всё сможешь. Раз жизнь уготовила это тебе, значит так и должно быть. И что бы ты не делал, ты поступишь правильно. Вот если бы не было твоего «ада» — подумай: мы бы не встретились» Накахара поднял глаза, полные отчаяния на Дазая. — «Ты прав... Не встретились бы... Но я же не резиновый, я не смогу держаться вечно, я могу сломаться...» — «Я не дам тебе сломаться. Доверься мне.» Чуя слабо улыбнулся и уткнулся носом в грудь Осаму.

***

Вдруг Дазай вздрогнул и повеселел. — «Чуя... Я, кажется, знаю! Я знаю, как тебе остаться до конца смены!» Глаза Накахары округлились. — «Что?» Брюнет нагнулся к уху Чуи и прошептал: — «Смотри. Это лагерь для проблемных подростков, так?» — «Так...» — «Твоя проблема — повышенная агрессивность?» — «ПРИДУМАННАЯ проблема!» — «Ну да. Ну так вот. Почему бы тебе просто не притвориться агрессивным?» — «Ч-чего?» — «Станешь главным хулиганом лагеря, и тогда вожатые увидят, что ты всё ещё нездоров!» Чуя просиял. — «А ты прав! Но нужно торопиться. Времени до вечера осталось не так много, нужно успеть произвести нужное впечатление» Осаму заговорчищески улыбнулся. — «Ты говорил, что в школе самый нелюдимый хулиган. Пора вспомнить былое!»

***

Ацуши сидел в коридоре перед комнатой и пялился на стену, когда дверь медленно открылась, и вышел Чуя. На его лице сияла улыбка, а в глазах читалось презрение. Он увидел Ацуши, и тут же пошёл к нему.

***

— «Ты чё, к полу прилип, малявка?» Накахара пнул Накаджиму и тот, очнувшись, свалился на бок и взвизгнул. Чуя же пошёл дальше. В его глазах помимо презрения читалось:

***

— «Битва только начинается.»