Бессонница

Чуя сидел на обеде. С ролью «главного хулигана» он справлялся хорошо, и это было неудивительно. Он ведь просто вёл себя, как обычно. С Осаму он бы никогда себя так не повёл, но с другими это было легко. Проводя всё своё время с брюнетом, он уже успел забыть того себя, которым он сюда приехал, но теперь он как бы «вернулся в свою шкуру». Решать всё дракой было для него обычным делом. Он привык, что по-другому... Что по-другому его просто-напросто не услышат. Полезут на него первыми, а он уже не успеет защититься.

***

За Осаму рыжик чувствовал себя как за каменной стеной. Просто потому что знал, что если он не обязан лезть в драку, а если полезут на него, его защитят. Конечно, он не собирался просто отдавать Дазая на растерзание таким людям, но он чувствовал себя увереннее рядом с ним, понимал, что он не один сражается, и желание во что бы это ни стало защитить любимого человека делало его ещё сильнее. Вместе с ним он понял, что не всё нужно решать кулаками.

***

А главное, что не все люди злые и беспощадные. Что в мире есть те, кто защищают его и будут защищать всегда.

***

Он не один.

***

Всякий раз понимание этого грело ему душу, а на лице появлялась улыбка. Кто бы мог подумать, что два подростка найдут друг в друге опору на всю жизнь? Опору, которая никогда не сломается, ведь они держат друг друга, и именно то, что они вместе не даёт им упасть.

***

День Накахара провёл прекрасно. Конечно, ему было странно и не очень приятно возвращаться к своему прошлому поведению, но Осаму для него был важнее всяких «не хочу».

***

По окончанию дня всё было сделано. Оставалось только ждать. Либо сейчас подойдут вожатые, либо... родители, которые приехали забрать Чую. Несколько раз за сегодня Накахаре говорили: — «Собирай вещи, тебе же уезжать вечером» Поэтому его вещи были полностью собраны. Солнце уже собиралось садиться, а вестей всё не было. Тут в комнату вошёл Дазай. Чуя сидел на кровати, устало опустив голову, держа за ручку чемодан. Осаму, вообще-то, и сам был не лучше. Его лицо было не менее унылым, чем вид рыжика. — «Чу-Чу... Ты как?» Брюнет подошёл к парню и погладил по мягким рыжим локонам. Накахара поднял голову. В его лице выражалось больше тоски, чем Дазай видел за всю свою жизнь. — «Чу-Чу, пойдём-ка кое-куда». Не дожидаясь ответа, Осаму потащил Чую на улицу.

***

На том самом месте на озере было всё так же красиво, как и всегда. Подростки всегда сидели на одном месте, и сейчас уселись туда же.

***

— «Чу-Чу...» — проговорил Осаму тихо. — «Слушай... Я ведь всё-таки сегодня уеду, да?» — «Нет, я уверен, что всё получилось!» — голос Дазая выдавал, что тот врёт. — «Дазай... Мы же оба понимаем...» — Накахара помолчал, но потом продолжил. — «М-мы... ведь больше никогда не увидимся, да?...» — на глазах рыжика выступили слёзы. Осаму нагнулся, взял лицо парня руками и подтёр потёкшие из глаз слёзы, затем поцеловал мокрые щёки. — «Обязательно увидимся. Я буду приезжать к тебе постоянно! Мне этого не запретят! Хочешь, каждые выходные?» Накахара положил голову на плечо Дазаю, съёжился и заплакал. — «Ну хочешь, я буду через день приезжать! Или... или брошу семью! Буду жить с тобой! И отдам всё тебе! Я всё готов отдать тебе! Всё, слышишь??»

***

Нечасто Чую можно было увидеть таким уязвимым. Он был таким с Дазаем, ведь тот раскрывал в нём другое «я». Прекрасное, как цветок, благоухающее, как куст сирени, нежное, как чистый хлопок.

***

Накахара криво улыбнулся сквозь слёзы. — «П-правда? Всех для меня бросишь?» — «Правда. Всех. Всех брошу, всё брошу» Лицо рыжика сделалось озабоченным. — «Вот ты готов всем ради меня пожертвовать, а я... Я так хотел бы что-нибудь сделать... Но что я могу сделать? Пойти против родителей не в моих силах... Я в клетке... Прости, что не могу ничего подарить тебе в ответ на твои поступки и слова...» — «Ты даришь мне себя. Эти слова для меня лучший подарок. Мне ничего от тебя больше не надо, Чу-Чу.» Рыжик снова улыбнулся, уже более тепло, и как-то сонно. — «Правда?» Осаму улыбнулся в ответ. — «Чистая правда.»

***

Накахара прикрыл глаза. Видимо, он утомился от эмоционального дня, и под вечер его уже знатно клонило в сон, тем более в любимых объятиях. Дазай поцеловал Чую в макушку, а затем в лоб. Рыжик же как-бы притворно обижено понял голову, посмотрев на брюнета, сказал: — «А в губы?» — «Нетерпеливый ты. Сейчас будет и в губы» — улыбнулся Осаму и вдруг вцепился в Накахару и мгновенно впился в него губами, от чего парень засмеялся, а потом притянул Дазая к себе за рубашку и уже сам поцеловал парня.

***

Вскоре надо было возвращаться. Возможно, за Чуей уже приходили, а теперь ищут его. Накахара, снова сонный, лежал у Осаму на коленях и смотрел на озеро. — «Ну, надо идти назад...» — Дазай начал вставать, но Накахара потянул его назад и обнял. Осаму обнял парня в ответ. Напоследок, Чуя шепнул на ушко Дазаю: — «Я люблю тебя» Дрёма совсем забрала Накахару, и он уже практически спал. Брюнет поднял парня на руки и понёс в лагерь. Посмотрев на своего милого спящего рыжика, он шепнул Чуе в ответ: — «Я тоже тебя люблю» Губы Чуи дёрнулись в лёгкой улыбке.

***

В лагере пришлось разбудить Чую, ведь их не должны так увидеть.

***

Накахара и Осаму сидели в комнате, держась за Чуин чемодан.

***

В дверь постучали.