Год

      Утреннее солнце стало прорываться сквозь плотные, светлые шторы и освещать комнату. Комнату заполняла прохлада открытого окна и звук воды, доносящийся из ванной. В шуме воды мылся Арсений, который всегда вставал раньше, чем его юный друг. Он закончил свои банные процедуры и вышел из ванны в аккурат повязанном на поясе полотенце.Светлая голова зарылась между подушками и одеялом, игнорируя голос Арсения, который его звал. Пару раз мужчине пришлось стукнуть по бедру спящему, чтобы тот открыл глаза. — Арсен, ты опять голый? Оденься, не порть настроение с утра, ну, — Напыщенно нагло сказал Шастун, смеясь. За шутку пришлось пожертвовать целостностью своей ягодицы, но Антон явно не расстроился.Мужчина потянул Антона за щиколотку, пока тот громко возмущался, что не хочет вставать. Шастун, оперевшись на локти, лежит на краю кровати, а Попов, стоя над ним держит его ногу над своим плечом. — Помню я один фильм, который начинался так же, — Сказал юноша, смотря в глаза учителю. — А что же там было дальше, не подскажешь? — Хитро улыбнулся Арс, подтягивая ногу вверх, поднимая копчик юноши на воздух, поджимая ближе к себе.Антон не прерывал зрительный контакт, а лишь ловко закинул вторую ногу на плечо учителю и с силой притянул его к себе вниз. В глазах Шастуна загорелся огонь, который мужчина заметил и решил уйти на кухню первым, дабы избежать опасный ситуации. — Иди умывайся, жду на кухне, — Скомандовал Арсений и вышел из спальни. Спокойное лицо сразу же приняло смущённый вид и красные щеки. Полотенце держалось на поясе уже с трудом, поэтому Попов его поправил, затянув его потуже. «Боже мой!» — Подумал каждый, когда остался наедине сам с собой. Они понимали, что переходят границы, что так нельзя, но остановиться никто из них не был в силах. Юноша быстрым шагом прошмыгнул в душ и скрыл свои мысли шумной водой. Зубная щетка, которую уже пора менять, давно находилась у Арсения. В этом доме ему была куплена специальная, чистая зубная щетка, чтобы он мог оставаться здесь в любое время. Смотря на нее, Антон не мог понять, когда все так быстро закрутилось. Когда он стал появляться здесь как дома? Звук воды прекратился и Арсений, чуть красуясь, поправил волосы и проверил звучание своего голоса. Тот должен быть обязательно спокойным, но требовательным. Повернулся лицом к открытому холодильнику, будто думая, что будет готовить. На деле давно придумал — кашу. Обычная манная каша, без комочков. В меру сладкая, навевающая воспоминания детского сада при каждом её упоминании. Антон зашел на кухню и сел за стул. Первым голос подать он не решался, молча наблюдая за голой спиной Арсения. Не татуированная спина мужчины была мускулистой с ровным позвоночником, линия которой скрывалась за полотенцем, которое хотелось сорвать с округлых бедер и нежно провести по ним рукой. Широкие плечи, которые хотелось с силой сжать, притянув к себе. — Во сколько выезжаем? — Спрашивает Шастун, чтобы отвлечь свои мысли от полуголого Арсения. — Полвосьмого будем выезжать. — У тебя же нет первого урока? — Услышав положительный ответ, юноша продолжил подводить преподавателя на прогул: — Может, я тоже поеду ко второму… — Нет, -Перебил его Арсений, не дав договорить. — Никаких прогулов, Антон. — Ну, Арс, ну пожалуйста, — Умоляюще промурчал старшеклассник, подходя к мужчине и обнимая крепкие плечи. — Там первая информатика. Кто ставит первой инфу? Это как физкультуру поставить в пятницу последней, естественно, что все уйдут с неё. — Тош, я же сказал, нет, — Тихо, не желая причинить боль ребенку, говорил учитель. — Ты же понимаешь, что я тебя должен наказывать за это, а не поощрять. — Арс, — Заныл Антон, льстясь к Попову. — Ну, Арсений Сергеевич, всего один урок… Преподаватель долго ломался, но когда голова Шастуна коснулась его плеча, а дыхание обожгло кожу, то он согласился. Он разложил еду по тарелкам, и они уселись за стол. Волосы Арсения почти были сухими, лишь некие прядки на затылке ещё не высохли, портя идеальную укладку, после душа. Шастун никаких укладок не далает и не видит в них смысла, его гнездо на голове нереально уложить! — Смотри мне, засранец, — Предупредил преподаватель. — Узнаю, что филонишь — убью лично! — А-арс! — Обидчиво воскликнул юноша и засунул ложку манной каши себе в рот, наслаждаясь воспоминания из детства. У них был ещё час в целом спокойствии, так что они никуда не спешили. Арсений поел первым и ушел одеваться в спальню, а Антон выкинул свою недоевшую часть, пока никто не видел и принялся мыть посуду. Шаст не хотел, чтобы учитель видел, как он выкидывает еду, которая была приготовлена для него с любовью. «Это наверняка очень обидно» — Думал парень, считая это главной причиной по которой Арсений мог его наругать. — Доел уже? — Вернувшись на кухню, спросил повар манной каши. — Угу, было очень вкусно. Будто обратно в детский сад вернулся! — Радостно ответил Шастун, кривясь в душе, что ему пришлось соврать Арсению. — Хорошо, иди одевайся, чтобы потом впопыхах не собираться, как это обычно происходить у тебя. Договорились? — Так точно! Антон ушел в спальню, и пока было время, решил немного прилечь. Большая, не остывшая от их тепла, кровать была уже заправлена Поповым, который пришел сюда, когда закончил есть. Время на часах показывало некрасивые цифры — семь двадцать три. Он решил полежать несколько минут до тридцати и потом уже начать одеваться. Тихая, быстроменяющаяся музыка доносилась из спальни на протяжении нескольких минут без какого-либо топота ногами, и мужчина решил зайти в комнату, проверив, что там происходит. Арсений, который собирал вещи для своих учеников, отложил тетради на тумбу и, скрестив руки на груди, громко и четко прокашлялся. Антон резво подскочил и выключил телефон. Глаза цвета василька пристально смотрели, пробираясь под самые кости Шастуна. — Прости, прилег на пару минут, — Сказал юноша, вставая и принимаясь искать свою одежду. — Арс, а ты не видел мою… — Твоя толстовка в стирке, можешь взять что-то из моих вещей. — Перебил его учитель, открывая на две створки дверь и открывая себе больший угол обзора. — Это свитер, тут у нас классическое худи серого цвета, здесь какая-то кофта, ещё у меня есть… Среди различных вариантов, которые предлагал Арсений, Антон остановился на одном, который сразу зацепил его взгляд. — Можно эту? — Спросил Шастун рассматривая теплое худи провокационного черно-красного цвета. Непонятная надпись во всё худи разграничивалась по середине одежды, принимая цвет одной из сторон. Так на красной, правой стороне надпись была черной, а на черной стороне наоборот — красной. — Я разве не говорил? — Выдохнул Попов, снимая с вешалки толстовку, которая понравилась Антону и, прислоняя её к его плечам, посмотрев, как тот будет выглядеть в ней. — Тебе можно все. — Спасибо, Арс, — Нежно поблагодарил его ученик, смотря в небесные глаза. Он снял с себя домашнюю футболку, которую ему тоже дал Арс и надел мягкую и объемную ткань. Прохлада надетой на голый торс холодной вещи заставила Шастуна слегка поежиться, но удовлетвориться результатом: он в толстовке Арсения! Несмотря на то, что юноша был выше, чем Попов, вещи мужчины все равно сидели на нем свободно. Лишь иногда были короткими. Уже одетый и готовый Антон улегся на кровать. Время на часах все ближе подходило к началу первого урока, и ему написал Дима, который не понимал, где тот находится. Дима Позов 7:47 Где носит твою жопу? Скоро урок начнется Дуй быстрее сюда Антон Шастун 7:48 Ой, Дим… Тут такое делоо Прогульщик буквально почувствовал меняющийся взгляд Димы, который находился по ту сторону экрана и смутился. Дима Позов 7:48 Какое дело Ты че Антон Шастун 7:49 Я ко второй приду Дальше Шастун вышел из приложения и слышал, как его телефон вибрирует, сигнализируя об уведомлении. О уведомлении. Спустя минуту он вернулся и, сквозь бурю ненависти к нему, прогульщику, пролистал вниз. Он успокоил Диму и заверил, что потом с него что-нибудь хорошее. Может, сигареты, а может и алкоголь. Они с алкоголем не частили, лишь иногда, раз в пару месяцев собирались и выпивали. Правда, в этом году пьянки участились, но Антон в них особо не участвовал. Особенно, после той злосчастной ночи, где он поцеловался с Ирой и Дима чуть не уложил Оксану в постель. Потом ему ещё пришлось жрать несчастные листья, чтобы от него не воняло табаком, но скрыть запах в итоге не удалось. А ещё он рассказал столько всего… Какая глупость этот алкоголь! Не мешая друг другу, каждый занимался своим делом. Антон смотрел всякую чушь в интернете, а Попов читал классическую зарубежную литературу. Неброская обложка с домиком, ручеёк которого уходит вдаль. Название, которое занимало чуть меньше половины книги сразу бросалось в глаза, заставляя задуматься. «Жареные зеленые помидоры в кафе «полустанок». Ну и название! Когда время перевалило за восемь часов, предвещая скорое окончание первого урока, то Попов взял вещи и предупредил Антона, что идет прогревать машину. На часах была половина девятого. Шастун, спустя пару минут, после выхода Арса, пошел в коридор. Зеркало в полный рост невольно зацепило его взгляд, и он остановился, разглядывая его. Худое, немного уставшее лицо, «горящие» глаза и провокационная толстовка Арсения. Покрутившись перед зеркалом, как девчонка, удостоверяясь, что он хорошо выглядит, вышел. Быстро домчав на машине, они заехали на территорию школы со звонком. В стекле, позади Арса, Антон увидел Диму, который быстрым шагом спешил в школу. Школьник быстро поблагодарил преподавателя и вышел из машины, громко хлопнув дверью, за что получил предупреждающий взгляд от Попова. Шастун пошел к воротам, где уже видел улыбающуюся рожу, прогулявшее занятие. Дима снял наушники и убрал в карман, положив туда и телефон. Они пожимают друг другу руки в знак приветствия и идут к дверям школы, где через две минуты прозвучит звонок на второй урок. Антон первым начал стебать друга за прогул и вранье, а тот подхватил. Громко беседуя и жестикулируя, как бабки на рынке, зашли в школу, где было не менее шумно из-за орущих детей. Среди звонких детей старшеклассники пробираются на второй этаж и звук стихает, когда Антон смотрит на друга, а он с опущенной головой, вцепившись в рюкзак, идёт в класс. — Че случилось? — Спрашивает Шастун, слегка опуская голову, чтобы различить эмоции на лице своего друга. — Да там с Оксаной непонятно что происходит, — Рассказал Позов. — Сложно как-то, не понимаю ничего… Тихо голос Димы раздался в стенах коридора, где раздался звонок и школьников на их пути, как и не бывало. Спрашивать подробности Шаст не стал, знал: Дима ему расскажет все, но позже. Со звонком они зашли в кабинет, где за последней партой сидела одна Ирина Кузнецова. Парни прошли к галёрке и сели на свои места. Ира сидела перед ними, закрывая Диму своим видом. Через два урока должен был быть обед, поэтому парни занялись своим любимым занятием — спали. Иногда просыпались, что-то писали, сидели в телефоне и дальше уходили в сон. Таким образом, два урока пролетали, как один и они вышли на перекур. Есть из них особо никто не хотел, а покурить срочно требовалось. На улице было холодно и Шаст даже не с первого раза смог прикурить сигарету. Руки быстро замерзали, и он убрал их в карман, в отличие от Димы, который курил болезненно, холодными руками, как доску в открытом море, обхватывал её. Позов рассказывал о том, что у них произошло, а Антон внимательно слушал, вникая в суть монолога и выискивая вариант, как другу можно помочь. Но внезапно он отвлёкся, пропуская речь Димы мимо ушей. «Оксана не пришла в школу, что на неё не похоже. Она даже после пьянки умудрилась приходить, потому что прогуливать не в её стиле. Ира сегодня ведет себя странно, избегая контакта с ними. Диму она вообще, будто огня боится. Сегодня все какие-то не такие. Будто все что-то скрывают. Будто все что-то знают…» — Короче, впизду, — Слова Димы, сказанные, будто плевок в землю, вырвали Антона из своих мыслей. Шаст поднял взгляд на друга, который стал выглядеть, кажется, ещё хуже и забеспокоился. — Дим, давай английский прогуляем? — Ты че, там же классуха наша, — Протянуто сказал он, отказываясь. — Пиздюлей даст. — Я договорюсь, не даст. Лейсан они выловили в лестничном пролете, где Шастун сказал, что Диме плохо и его нужно отвести домой. Конечно, сразу их так никто не отпустил, но уверив, что они сходят к медсестре потом, ребят выпустили. К школьной медсестре они зашли просто для галочки, быстро что-то наврав и свалив со школы. Дима ругал Антона за то, что они так глупо свалили с уроков, когда можно было использовать этот шанс на более важные дни. Например, в дни контрольных и самостоятельных работ. Шаст молча провожал друга до дома, который вполне мог и сам справиться с этим. У юноши было две причины так делать: первая — помочь другу, вторая — прогулять школу. На улице они встретили Сережу, который спешно возвращался в школу: опаздывал на урок. Когда черная косичка, как называл его Антон, увидел их, то остановился и попросил сигаретку. Шастун быстрым движением достал пачку из кармана, заслоняя их от любопытных глаз школы, спиной. Сережа вытянул одну сигарету с кнопкой у одноклассника и спрятал её в рукав. — Спасибо, — Еле слышно сказал низенький черноволосый парень и ускорил шаг, скрываясь за дверями школы. Ушедшие с урока быстро дошли до дома Позова. В квартире было одиноко и пусто: родители на работе. Они прошли в зал, где разлеглись на диване. Дима был слишком увлечен своими мыслями, рассказывать, которые пока не хотел. Шастун ждал. Ждал до тех пор, пока в толстовке Арсения не стало жарко. Молчаливый друг к тому времени все ещё молчал, а Антон встал, чтобы пойти обратно в школу. — Ладно, отдохни, я, может, зайду ещё потом, — Сказал Антон и пошёл в коридор. — Не говори так, будто я умираю, — Шутливо ответил Дима, казалось, он уже все решил у себя в голове. — Как это? — Удивился Шаст. — Хочу твоё наследство себе забрать. Лан, я пошёл, закрой дверь. Антон хлопнул дверью и направился обратно в школу, думая, чем бы заняться, чтобы скоротать время. Выкурив сигарету по пути, он свернул в дворы, ему нужно было купить новую пачку. Три оставшиеся сигареты в кармане вызывали нервозность и желание восстановить потерявшиеся запасы. В дворах он зашел в свой старый, любимый ларек и купил одну пачку за сто двадцать восемь рублей. Его не особо радовала синяя упаковка сигарет без кнопки, но выбора там не было, приходилось довольствоваться тем, что есть. К шестому уроку Шаст пришел без опозданий. Желудок стал противно урчать, напоминая о том, как они с Димой пропустили обед. Ира уже нашла себе какую-то замену Оксе и болтала с ней о всяких девчачьих вещицах. Антон особо не вслушивался, лишь изредка наблюдал, что Ира сегодня его полностью игнорировала и была напряженна до сих пор. — Можно? — Подошел одноклассник, который уже дважды просил у Антона сигареты и указал на пустое место рядом. Неожидавший такого внимания Шаст кивает головой, и темноволосый одноклассник садится рядом. Сидеть было настолько неловко, что Антон решил сделать вид, что спит. Долго такое действие длится не могло: он неудобно лег на руку и та затекла. Когда Шаст «проснулся», то заметил, что Сережа что-то записывает с доски, конспектируя в тетрадь. Карие глаза посмотрели в зеленые глаза, потом на гнездо у Шаста на голове, а потом вернулись обратно на доску. Сам Антон открыл тетрадь уже ближе к концу урока, и непонятно смотря на доску, где уже все стирали, он было уже положил ручку на парту, сдаваясь, но сосед подвигает тетрадь ближе, давая списать. Антон удивлено улыбнулся и принялся списывать все задания, которые проспал. Закончив со списыванием, он поблагодарил Сережу и вернул тетрадь хозяину. Громкий звонок резко подорвал всех со своих стульев, собирая тетради, пеналы и выбегая из класса. Сережа что-то тихое сказал, но что именно — неясно. Было слишком громко, а одноклассник сказал тихо. Шастун переспросил, завязывая неловкий односложный диалог, который продлился до лестничной клетки, где они уже разошлись. Сережа пошел вниз, в раздевалку, а Антон направился в кабинет к Арсению Сергеевичу. Арсений Сергеевич сконцентрировано заполнял журнал. Старшеклассник тихо прошел на задние парты, не мешая преподавателю. Без внимания, он, конечно, не остался, но Арс ничего не сказал. Сидя на задней парте Шаст иногда поднимал глаза на Арсения, к которому приходили школьники рассказывать задолженности по литературе. Было видно, как Попову не было интересно их слушать, он вяло кивал головой, отпуская младших, которые кидали быстрое «спасибо» и уходили. Шастун же сидел в тик токе, смотря короткие видео, которые нагоняли на него тоску. Почему все так классно рисуют? Такое чувство, что только он один бездарь и лентяй. Естественно, это было не так, но иногда так он и думал про себя. Негативную раскраску разбавляли смешные видео, которые попадались ему не реже, чем художественный контент. — Мне Паша пожаловался на тебя, — Послышался голос и Шаст поднял взгляд, смотря на Арсения, который не поднял взгляд в ответ. — В смысле? Я ещё ничего не сделал. — Ему Лейсан сказала, что ты прогульщик. Сегодня прогулял опять. — Я не прогуливал! — Возразил школьник, обижаясь на такую клевету. — Диме плохо стало, я помог ему дойти до дома. Что такого? Она сама нас отпустила. — Dreiste Jungen müssen erzogen werden, — Томно сказал Попов, поднимая свой взгляд на Антона. — Нет, ну ты можешь слова полегче выбирать? Я из всего сказанного понял только «мальчик». Вот выучу немецкий и не скажу тебе, буду знать, как ты меня там оскорбляешь. А то взял моду говорить на иностранном, а я сиди, гадай че сказал, кому сказал. Учитель тяжело вдохнул и встал, доставая из сумки ключи от машины и приказывая Антону подойти. Юноша послушно встал и подошел к Арсению Сергеевичу. — Иди открой и сядь в машину, я сейчас подойду. Мне в учительскую надо зайти. Шастун спрятал ключи в карман и вышел из кабинета. Спустившись на два этажа вниз в раздевалку он не зашел — там ничего нет, пройдя мимо гардеробной и охранника, он оказался на задней стороне школы, где быстро открыл машину, чтобы не кормить лишние уши и глаза, которые могли его увидеть. Он переживал, что их заметят, но казалось, что Арсу было плевать. Может, все не так серьезно как он думает? Может, Антон сам себя накрутил? В машине юноша выдохнул с облегчением, закрывая дверь внутри салона, чтобы снаружи никто не зашел. Арса он увидит, а других не пустит. Не зная, как включить обогреватель, он глубже сунул руки в карман и стал ждать Арсения, наблюдая за погодой через окно. — Как же блять холодно, как в Сибири нахуй, — Ругался юноша, ожидая своего спасителя, который включит ему обогреватель в машине. С минуту показалась знакомая голова и Антон радостно улыбнулся. По привычке, он хотел достать телефон, но одернул себя, оставляя полученное уведомление не прочитанным. Первым делом, сев в машину, Арс включил кондиционер и Шаст переключился в ожидание скоро тепла. — Замерз? — Спросил Попов, смотря на мальчугана, который спрятал лицо в куртку. — Немного, — Признался Антон, не поднимая головы. Попов уверил его, что скоро станет тепло, а пока они ждали потепления, то учитель достал руки юноши и забрал в свои руки, согревая оставшимся теплом тела. Антон смущенно порозовел, но видно этого не было. Он лишь слегка поднимал свой взгляд на Арсения, который сквозь челку был не виден. Спустя тринадцать, которые казались им вечностью, минут, они выдвинулись в путь. В машине стало тепло, и теперь Антон не знал с чем это связано — с их непринужденной близостью или с тем, что машина, наконец, прогрелась. Попов выехал со школьной стоянки и они поехали в сторону дома преподавателя. — Ой, Арс, а закинь меня домой, — Резко вспомнил Шастун, пока Арсений не успел перестроиться в другой ряд. Машина быстро домчалась до квартиры юноши и тот попросил его подождать несколько минут. Открывая дверь квартиры, и видя пыль, которая летает в воздухе, Шастун было подумал, что здесь давно не убирались. Зайдя в дом, на удивление Антона никого не было. Выкладывая ненужные вещи из рюкзака, он попутно звонил матери, спросить, куда та пропала. Оказалось, внезапно вызвали на работу. — Ничего серьезного, — Успокоил голос в трубке. «Ничего серьезного» — продублировал себе в голове Антон и сбросил трубку. На потухающем экране было видно недавно написанное Димой сообщение, и он зашел в сеть. Арсений Сергеевич, видимо от скуки, тоже был в сети, и в голову к Шастуну пришла хитрая идея. Антон Шастун 15:01 Арс, я тут надолго. Вещи надо собрать и я хочу ещё убраться перед приходом матери. Если хочешь, то можешь подняться ко мне. Чай тебе сделаю :) Шастун увидел ожидаемый ответ: «Дома никого?» — Никого. Шастун улыбается и выключает телефон, понимая, что Попов согласился зайти к нему. Арсений будет у него в комнате! Пока мужчина в машине решался на такой поступок, Антон пошел в ванну, чтобы умыться холодной водой. Такие мысли слишком сильно разволновали мальчишеское сердце. Мужчина в машине спрятал лицо за ладонями, не веря, что Антон приглашает его к себе домой. Они медленно двигались к тому, чего больше всего боялись. Мысли Попова были запутаны, он закрыл машину и двинулся в сторону подъезда. «Я еле сдерживаюсь, что ж ты творишь?» — Думал сквозь туман мыслей учитель, поднимаясь уже два пролета вверх. Темная, тяжелая, дорогая входная дверь притягивала к себе взглядом. Хорошая дверь — защита для семьи. Попов улыбнулся и прошелся ладонью по гладкой поверхности двери, касаясь холодной дверной ручки и открывая её. К квартире играет веселая музыка, плейлист, которой состоял из разных жанров. Легкая прохлада от недавнего открытого окна и Антон, который светился от счастья, протягивая ему кружку чая. Хозяин квартиры достал из комода в прихожей тапочки и приставил их рядом к ногам Арса. Тот поблагодарил и надел мягкую обувь молочного цвета. — У вас уютно, — Сказал Арсений, рассматривая квартиру. — Покажешь, что тут, где? Антон отнесся к просьбе учителя серьезно: ходил с важным видом по квартире и рассказывал, кто создавал, где покупали, почему они купили именно эту мебель, а не другую. Попов, который не ожидал, что мальчик воспримет это так серьезно, улыбнулся, наблюдая за Антоном и внимательно его слушая, задавая много вопросов. — Тут ванна, ничего интересного, — Показал Шастун, включая свет и закрывая дверь, идя дальше. — Это кухня, небольшая, уютная. Столик мы выбирали вместе с мамой, я хотел, чтобы он был светлый и простой. Нас устроил этот вариант, и мы решили взять именно его. А это… Ой! Эту картину я написал маме в пятнадцать лет, — Они смотрели на яркий городской пейзаж. Местами с неудачным выбором цвета, но в целости достаточно красивым. — До сих пор неловко проходить мимо него. Надо будет ей что-то другое написать, чтобы она эту страхолюдину убрала. Так, ладно, погнали покажу тебе «свет» этой квартиры — мою комнату! Они двинулись в сторону коридора и повернули направо, открывая дверь в комнату Антона. Ароматная благовония со вкусом винограда наградила комнату манящим запахом. Возле стола стоял металлический мольберт, который Шаст не успел убрать, где начиналась новая живописная работа. В правом углу от стола на полу лежали большие стопки бумаг, несколько холстов на картоне и подрамнике. Большой, письменный стол с тремя выдвижными ящиками выглядел слишком шумным: ноутбук, темпера в углу стола, тетради разбросанные в другом углу рабочего места, кисти, которые лежали перед ноутбуком, а на стуле были скомканы вещи, в которых Шаст писал свои работы. Арсений внимательно прошелся взглядом по всей комнате, цепляясь за каждую мельчайшую деталь. Он смотрел, как Шастун неловко переминается с ноги на ногу от своего беспорядка в комнате, но мужчина был рад все это видеть. Во всей комнате он видел те вещи, которые Антон пытался скрыть. Беспорядок в голове — беспорядок в комнате, стол, который был завален различными предметами, гласил о том, что его хозяин очень занят и ему не мешает этот разгром. Множество работ, которые лежали на полу вовсе не были ненужными, просто их настолько много, что некуда убирать. Во всей комнате выделялась другая сторона — спальня. Спальное место было идеально заправлено, на удивление Попова. Небольшого размера глянцевые шкаф с комодом были чистые, что в них было заметно его собственное отражение. Деревянный стеллаж, который был сделан из светлого дерева. Немного неровные места стыков, не очень качественная сделанная мебель и тихое признание сзади: «Я это сам сделал». Различные книги были сортированы по размерам, жанрам — в первую очередь. Дальше, если было возможно, Антон старался сочетать цвета книг. На верхней полке стеллажа стояла небольшая подставка, откуда торчала тонкая палочка, которая разносила по комнате приятный запах. Арсений подошел ближе, чтобы рассмотреть книги и понюхать благовоние. Рядом он заметил книги, которые подарил Антону, они прекрасно вписались в классику, который у юноши было в меньшем количестве. Арсений аккуратно сел на кровать, а Шастун принес ему чай с кухни. — Можно тут осмотреться? — Конечно. Шастун ушел на кухню, где сел на корточки и закрыл лицо руками. Он слушал, как бьется его сердце под громкую музыку и даже думал, что Арсений наверняка это услышал. Успокоив себя и свое сердце, он приступил к мытью посуды. Красные руки намывали белую посуду, избавляя её от прилипшей еды. Впервые школьник, после того, как помыл посуду, её протер и убрал на место сразу. Мокрая столешница была протерта, а с холодильника выкинуто все просроченное. Веник в руках Антона смотрелся нереалистично, а швабра с ведром ещё хуже. Позже он перебрался в зал, где убирал пыль со всех поверхностей, не забыв про подоконник и цветы. Там он положил женский журнал матери на столик рядом с телевизором, аккуратно складывая серию журнального глянца в стопку. Маленькую тарелку, оставленную мамой с утра, он помыл и убрал. Кончиком слуха он слышал, как в его комнате ходил Арсений, наверняка что-то трогая. Мысль того, что его преподаватель ходит в его комнате и смотрит его вещи, будоражила. Он старался находить себе все больше дел, чтобы не возвращаться в комнату, чтобы Арс больше трогал, больше смотрел, больше изучал. Он мнимо занимался делами, даже зная, что учитель этого не видел. В мальчишеской комнате все было, как обычно: где-то валяются вещи, которые убирать не хочется, заставленный стол всякими вещами и другие подростковые действия. Он тихо ходил, будто боясь, что его застукают за «грязными» делишками, хотя Антон и дал разрешение на все это. Маленькими шагами Арсений ходил по комнате, аккуратно прикасаясь к вещам ученика, боясь, что те могут сломаться, если их тронуть чуть сильнее. Тихо двигаясь под мелодичную музыку, он остановился возле мольберта, где Антон недавно начал новую работу по живописи. Деревянный поднос, ложка, вытянутая ваза, две различные ткани на фоне — работа была почти закончена. Он вглядывался в работу, и его голова проецировала картинку того, как все это рисовал Шастун. Согнутая спина буквой «С», голова возле холста, чтобы уточнить детали, вечная ругань и не тот цвет, литры чая и музыка в бесконечном плейлисте. На кухне Антон от радости хотел закурить, но решил отделаться малым — написать Диме. Он открыл синий значок в телефоне и нашел их переписку и увидел, что Дима ему уже писал. Шаст понял, что тревожить сейчас друга своим счастьем не стоит, у него будет время рассказать потом. Он ответил на сообщения Димы и немного успокоил его, дав пару советов. Учитель возвращается к кровати и садится на неё, ощущая мягкий матрас, который под его весом прогнулся. На прикроватной тумбочке лежат три книги, множество непонятных листков, вырванных откуда-то и одна ручка синего цвета. Не трогая, он осматривает книги, узнавая одну из них. Новый бестселлер, который недавно появился на рынке. Он взял в руки листочки, которых была приемлемая кучка, на вид листов так двадцать. Первый листок. Доделать живопись Доделать рисунок Найти новую постановку Посмотреть Рыжкина Убраться в комнате Второй листок. Сделать литературу Дочитать книгу Помочь маме с мебелью Конец второго листа украшал маленький набросок кроликов, которые ели траву на поляне. Третий лист. Бегущий мальчик с шариком-сердечком, которому Антон уделил больше внимания, отдавая шару больше пространства. В левом углу было какое-то маленькое сердечко, которое потом Антон зачеркнул. Четвертый лист. И кисть в руке я подниму И быстро я письмо пишу С тобой прощаюсь я навек Прости меня, мой человек. И грустно мне, но я уйду Простить тебя я не могу. Попов заворожено смотрел на резкие буквы, которые было сложно разобрать. Кажется, юноша писал это под сильными эмоциями. Мужчина почувствовал себя неправильно: узнал лишнего. Его руки хотели взять новый лист, но мозг был против. «Это неправильно! Это личное. Я не должен это был читать…» Он положил листы на место и прижал руки к коленям, словно послушная девица в православной школе. Однако долго он так не просидел: любопытство взяло вверх и он взял листы обратно в руки. Смотря на первый, безобидный лист бумаги, где Антон записывал дела, он не смог заставить себя продолжить читать чужое. Он взял новый бестселлер в руки и покрутил книгу в руках, осматривая обложку. Яркая обложка, где красовались двое юношей и привлекательный шрифт с названием книги и её писателем. Он открыл книгу на закладке и оттуда случайно выпал сложенный лист. Попов поднял бумагу с неровным краем и механически открыл листок, читая текст. И я один, но потому Открыться вам я не могу О вас мои Мне больно, но сейчас я Прошу послушайте, Я быстро, надолго вас не задержку Я недоверчив. И я тому причина. Я злодей и я герой Но с вами я хочу быть учтивым Услышьте меня наконец! Попов хотел убрать лист и остановиться читать, но не смог. Он прислушался к музыке — тихо, продолжил читать. Я долго молчал, опасаясь И мирно прожигал свои дни К сожалению, я и есть ваша тайна, О которой вам знать ни к чему Но коле вы меня зовете И коль я вижу вас во снах Не этого ль вы ждете? Не это ли признанье от меня? И раз я начал, то закончу. Сейчас последние скажу: Не вы виновны в моей воле, Но вы спасете мою судьбу. Арс, я тебя люблю. Мужчина застыл, держа в руках листок, не веря написанному тексту. Сердцебиение участилось, адреналин затуманил голову и Попов шумно выдохнул, улыбаясь как глупец. Он слышал собственное сердце в стенах квартиры. Очнувшись словно ото сна, он быстро убирает все на свои места, руки его не слушаются и учитель с чудом удерживает равновесие книги, убирая листок внутрь. Он слышит, как шаги юноши становятся ближе Арсений сел слишком неестественно, что вызывало у Антона смешок. — Что-то случилось? — Спросил Антон, заходя в свою комнату и смотря на преподавателя, который нелепо сидел на кровати, делая вид, что задумался. Попов отрицательно помахал головой и Шастун пожал плечами, решая не вдаваться в подробности. — Я, в целом, все. Давно я такую уборку не делал, спина даже болит. А, кстати, можно сегодня у меня потусить, а завтра к тебе, ты как на это смотришь? — Да, давай так и поступим, вполне хорошее решение, — Слишком уважительно сказал Арсений — Шаст напрягся. — Точно ничего не случилось? — Повторил юноша, скрещивая руки на груди и смотря изучающим взглядом. — Ничего не случилось, все нормально, — Уверил учитель и встал с кровати, уходя в сторону кухни. — Чем займемся, придумал? — Угу, пошли в зал. Усевшись на диван, они стали выбирать фильм, но Шаст уже знал жанр, поэтому найти фильм не составило труда. Детективный фильм ужасов, которых так боялся юноша. Но он увидел, что описание Попову понравилось, и тот задумчиво хмыкнул. Антон включил трейлер, его и самого даже заинтересовал этот фильм, кроме скримеров, которые иногда выскакивали в трейлере и пугали старшеклассника. Коричневый плед, кружки с теплым чаем и пристальный взгляд на экран — начинается фильм. Себя и Арса Антон укрыл большим пледом, который помещал в себе до трех человек спокойно. Ягодный чай, который юноша недавно заварил на кухне. Шастун стал рассказывать свои теории, пока Арсений на него не шикнул. — Фильм ещё даже не начался, Тош, потерпи. Шастун обиженно надул губы, но сосредоточился на просмотре фильма, смотря в оба глаза. На десятой минуте юноша положил голову на плечо Попову, занимая удобное положение. Арсений немного спустился вниз, облокотился на спинку дивана и переложил голову Антона выше, чтобы им двоим было удобно. В импульсивные порывы старшеклассник охал и привставал, садясь в позу лотоса, после чего возвращался обратно на плечо преподавателя. Когда время дошло до середины и самые важные сцены ждали их впереди, Арсений повернул голову на Антона, светлая голова, которого удобно лежала на его плече. Почувствовав, что учитель двинулся, Шаст снизу вверх посмотрел на него, не поднимая головы со своего положения. Смотря в изумрудные глаза, Попов вспомнил про стихотворение, которое нашел у Антона в комнате. Его взгляд опустился ниже — на губы юноши. Раньше он не скрывал своего интереса, говорил, что хотел, пока не оказалось, что это взаимно. Теперь все кажется иначе. Будто время остановилось и Шастун тоже понял в чем дело. С минуту таких гляделок, юноша поднял голову с чужого плеча. Глаза Антона загорелись, словно у кота и Арсений заметил, как тот облизывает губы и смотрит на него. Попов отвел взгляд в сторону, собираясь с мыслями, что это надо прекращать. На экране телевизора была кульминационная сцена: девушка убивала своего… Холодные руки упали на мужские щеки и повернули голову к себе. Попов увидел, как Антон потянулся к нему, закрывая глаза. Столь желанные губы коснулись его собственных, но губы Арса не ответили на поцелуй, заставляя юношу открыть глаза и судорожно извиняться. — Извин… — Не успел произнести Шастун, как учитель словно проснулся ото сна и притянул к себе юношу, целуя мягкие губы. Все мысли разом исчезли. Арсений больше не мог думать ни о чем, кроме мальчишеских губ, которые целовал. Длинные руки упали на мужскую грудь, чувствуя ладонью сердцебиение своего учителя. В свою очередь, Попов положил руку на затылок Антона, не желая отпускать. Их поцелуй был жадным, мокрым, будто они оба умрут сейчас. Кричащие люди на фоне никак не могли заставить их оторваться друг от друга. Солнце скрылось за высокими домами, оставляя в комнате напоследок пару ярких лучей прямо в лицо Арсению. Мужчина прервал поцелуй, жмурясь от яркого света, и открыл глаза, смотря на Антона. Юноша глупо улыбался, смотря пронзительным зеленым взглядом, где виднелся огонек в глазах. Шаст закусил нижнюю губу, не отрывая взгляд от преподавателя. Их глаза внимательно осматривали друг друга, но теперь атмосфера и все прошлые действия приняли романтичнский подтекст. Мальчишеское лицо снова приблизилось к грубым мужским чертам, хитро улыбаясь, но резко изменился в лице, когда услышал звук проворачивающихся в двери ключей. — Вот черт! — Ругнулся хозяин дома и, обращаясь к Арсению, спросил: — Я нормально выгляжу? — Ты выглядишь немного взбудоражено, — Ответил на вопрос учитель, воздержавшись от слова «возбуждено». Антон прогоняет мужчину в свою комнату и идет открывать дверь, которую, слава богу, закрыл изнутри. Смотря в зеркало, он видел расширенные зрачки, чуть опухшие губы, красные щеки и растрепанные волосы. Он быстро попытался пригладить свои волосы пшеничного цвета, приводя их в обычное состояние. Он открыл дверь маме, лучезарно улыбаясь, чувствуя, как бешено колотится сердце. «Чуть не застукали!». Сын помог донести пакет с продуктами до кухни и разбирал то, что купила матерь под её рассказы о рабочем дне. Руки Антона нервно тряслись, контролировать их было сложно: он переживал, что мама увидела одежду Арсения, которую юноша не успел спрятать. Или того хуже, самого Арса! Мама, которая сидела спиной к коридору, не видела, как решительно сюда начал идти Арсений Сергеевич, чтобы представиться, но увидев выражение лица своего ученика, понял: не надо. Выпученные глаза и сжатые губы явно не выражали жест согласия на такое действие, поэтому испугавшись неоднозначной мимики Антона, мужчина скрылся в коридор. — Ой, я, кстати, убирался сегодня! — Гордо заявил сын, рассказывая о местах уборки. — Блин, в комнате столько мусора набрал, я пойду выкину, завтра точно забуду про него. Сейчас вернусь. Юноша идет в коридор и видит Арсения, который стоит и замешкался. Выглядит так, будто жена скрывает любовника от жены. Антон наклонился, чтобы надеть кроссовки и услышал, как двинулся стул на кухне. Он быстро схватил куртку преподавателя, обувь и открыл дверь, выбегая из квартиры, хватая за руку Попова. Громкий хлопок двери раздался и старшеклассник шумно выдохнул. Он отдал куртку мужчине, а потом поставил обувь на лестничную клетку — Арсений не успел обуться, поэтому ему пришлось выбежать в домашних тапках, которые дал ему Шастун. — Антон, слушай, мы… — Начал Арсений речь параллельно обувая свои ботинки, но его Антон его перебил. — Давай завтра поговорим, а? — Сказал Антон, смотря на недоверчивое место, которое впитывало их разговор с завидным эхом. — В спокойной обстановке, наедине. Сейчас не место и не время. Попов кивает головой и немного задумчивый уходит вниз. Шаст возвращается в квартиру, закрывая дверь и прислонясь к ней горячим лбом. Его губы не могли избавиться от тех ощущений, которые они испытали на диване. Он их подвернул, вспоминая теплые губы своего преподавателя, глупо улыбаясь. — Ты нашел себе кого-то? — Спрашивает женщина в лоб, как только сын возвращается на кухню и берёт кружку для того, чтобы налить чаю. — Так ты заметила? — Не поворачиваясь, ответил Антон. Мама несколько раз кивнула головой, молча давая свой ответ, смотря на сына, который не поднимал глаз, обдумывая ситуацию. — Вот черт. Dreiste Jungen müssen erzogen werden — Наглых мальчиков надо воспитывать