Год

Скоро экзамены. Каждый научился чему-то новому за это время. Девчонки уже давно отстали от Димы и начали заниматься собой. Ирина все еще чувствует неловкость рядом с Димой, Оксана же перестала пытаться извиниться и просто решила больше не общаться с парнем. С того момента она много пила и чувствовала себя ужасно, но кидаться на Позова уже не было смысла — сама виновата. Она жалеет о том, что сделала, но спать с Ирой не перестала. Ира в свою очередь, как униженная и приглушенная, ходит за подругой, как собачка и гавкает по команде. «Свободные» отношения как любит говорить Окси, хотя Ирина просто заложница ситуации. Она не хочет остаться одна, поэтому держится хоть за кого-то. Дима уже неплохо сдружился с Серегой и даже пару раз ночевал у него, когда они вместе тусили. Антон в свою очередь помалкивал в их сторону и не мешал. Высокий парень уже давно забил на экзамены и мечтал, чтобы ему стукнуло восемнадцать и он уехал из дома. Куда? Он не знает, просто съехать, самостоятельно зарабатывать, обеспечивать себя, свои хотелки. Может быть, он бы хотел переехать к Арсению, укрепив их отношения. А может снять квартиру недалеко от центра вместе с другом и вечно гонять на какие-нибудь рейвы, приходя домой поздно за полночь. В съемной дешевой и убитой квартире было бы вечно грязно и пусто. Антон столько учился, но чем ближе заветная дата, тем ему страшнее. Хочется сбежать, бросить все. Забить на свои желания, цели, мечты. Антон устал. Антон больше ничего не хочет. Теперь каждый его день это нечто мучительное, счастье от которого он получает только во сне. Во сне ему ничего не надо, никто его не трогает, никому он не нужен. Во сне он сам по себе. Он может представить себе любую жизнь, которую только захочет. Может быть вместе с любимым человеком и завести себе верного четырехлапого друга. Но пока он здесь — в унылой серой и непривлекательной школе, где все орут и матерятся. Сережа болтал с Димой, по-дружески моментами бил его по плечу и смеялся искренне, как первый выпавший снег, которого так ждут. Совсем недавно никто и подумать не мог, что они подружатся с Сережой и будут хорошими друзьями. Хотя сначала они вообще не сдружились. Дима его даже, откровенно говоря, ненавидел. А теперь одинокий парень, который не умел общаться с людьми, которому с детства приходилось нелегко, нашел себе друзей. Под почти конец года казалось бы, куда позднее. Скорее всего, они разъедутся по разным местам и, наверное, перестанут общаться. Но об этом можно только гадать. Никому неизвестно как мир устроен и что каждого ждет в будущем. — Антон, Антон! Резкий, видимо уже не первый, крик вырвал его из глубины своих мыслей. Страшных, непривлекательных мыслей, которые лезли в самую глубь его души, которые терзали нутро и били по ребрам, заставляя терять воздух от боли. Страшные мысли, до ужаса не привлекающие и навязчивые. — Да? Извините, задумался, — Ответил, наконец, парень что-то и посмотрел на свои руки, чтобы поймать реальность, которая от него ускользала. — Не удивлён, — Дима привык к тому, что его друг постоянно витает в облаках и не слушает его. — Сережа предлагает к нему на хату завалиться девятнадцатого. Ты как? За? — Не знаю, — Пожал плечами юноша. — Мне без разницы. Можно и у Сережи отметить, давно там не были. — Чувак, ты че? — Стукнул его по плечу Матвиенко. — Ты вообще понимаешь, что ты несешь? Это же самый важный день в твоей жизни! Ты вступишь во взрослую жизнь, ты будешь сам нести за неё ответственность и решать, что тебе делать в ней. Поверь, чувак, восемнадцать лет — это не просто цифра, которую ты забудешь. Это то, что ты будешь помнить бесконечно долго. Ты будешь всегда сравнивать все свои прошлые и будущие дни рождения именно с ним. Это не забывается, поверь. И будет классно, если ты его проведешь так, как хочешь именно ты. Главное, чтобы из души шло. Главное — желание. — Да, ты прав, — Антон убедительно кивнул головой. — Тогда отметим его незабываемо. Хочу, чтобы это был лучший день в моей жизни. Каждый говорит, что хотел бы видеть на праздничном столе из еды и алкоголя, но записывает Дима, как самый ответственный из всех безответственных. Кто пиццу, кто хочет просто повыше градус в бутылке, кто Антон, который ничего не хочет… — Можно позвать кого-нибудь. Тип туса, норм идея, а? — Позов привлекательно подмигнул, но его предложение никто не оценил. Антон безынициативно пожал плечами, а Сережа нахмурил брови, сводя их к центру. — Мне кажется, что лучше праздновать своей компанией. Чтобы не следить за тем, кто что пьёт и откачивать кого-то в туалете тоже так себе перспектива. Был, проходил, знаю. Дима скрестил руки на груди и бросил свою записную книжку. — Вот значит как? Ну и пожалуйста. Ты так говоришь лишь потому, что ты хозяин квартиры. По-любому будь хата не твоей ты был бы за. — Я не люблю тусы, ты ещё не понял это? — Да ну? А как же полуголые девицы, которые пьяные скачут в такт музыки или тебе такое не по вкусу? — Подстебнул его Дима и посмеялся. — Я в туалет, — Озвучил он свой уход и вышел из класса. — Че с ним? — Спросил Серега негромко. — Да если бы я знал, что у него на уме… На уроках Антон вел себя отстраненно и подавлено. На математике спал, на биологии рисовал, а с физры просто ушел. Дима знал его дольше, чем Сережа, но даже он не мог понять причину. Хотя понимал в чем дело. Просто резко его друг стал депрессивным и безжизненным каким-то. Конечно, это его не радовало. Диму и самого неплохо потрепало за последнее время. Он схуднул, щеки чуть впали, и он был похож больше на зомби, чем на человека. Усиленная подготовка и постоянные нервы из-за ЕГЭ дают о себе знать. Всю школьную жизнь ничего не делали, а тут — учись. За один год усвоить такую программу просто нереально! Но Дима пытался. Он хотел и понимал, что это необходимо. Он в идеале должен знать химию и биологию, чтобы быть уверенным на экзамене в своих мозгах. Он знает, что Антон тоже постоянно готовился и что-то делал для поступления в академию. Он мечтал об этом заведении и был настроен попасть именно туда. Поэтому Дима и понимал, что Шасту нужен просто небольшой отдых и все будет хорошо. Он немного устал, но обязательно справиться. А вот Матвиенко Дима вообще не понимал. Парень не был умным, либо прикидывался глупцом. Все контрольные стабильно «три», но без особо труда тот знал все и на большую оценку, однако почему-то не старался. Позов пытался выяснить причину этого, но так и не смог. Парень просто отнекивался. Поступать никуда не хочет. Планирует дальше работать и поддерживать маму. Либо уйти куда-нибудь просто ради диплома и все, цели никакой нет. Оставшиеся уроки прошли в смиренном молчании при неловких попытках Матвиенко начать разговор. Каждый раз Дима доброжелательно кивал головой и улыбался, соглашаясь с Сережей, но все так же молчал. Антон был сам не свой: постоянно спал, ссылаясь на усталость, ничего не делал, мог спорить с учителями и уходить с уроков. Чувствовал Дима, что что-то не так с ним. Он ощущал этот немой стук в груди, который бил в такт с тревогой. Разговорить сейчас его было невозможно, казалось, что Антон либо в обморок упадет от усталости, либо ударит оппонента прям в нос. Сам Антон весь день провел в туалете. И не из-за проблем с желудком, а просто так. Он каждый урок уходил в туалет минут на десять, а потом возвращался и ложился спать. Поговорить он сегодня смог только с Поповым. Первый раз — на уроке, когда отвечал. Второй раз был в переписке в ВКонтакте. Целый день он был в своих мыслях, которые душили его все сильнее и шагу ступить не давали. В итоге, Антона отправили домой, потому что ему стало плохо. Давление сильно упало, он был в предоброчном состоянии. Родителей сразу же позвонили и попросили прийти за сыном. Мама, сильно испугавшись за сына, сорвалась почти с работы, чтобы забрать своего ребенка. Звонок был неожиданно прерван. Антон, выхвативший телефон из рук преподавателя истории, попросил не вызывать маму. Мол, больна она. И попросил отпустить его одного домой. — Антон, я тебя одного домой не отправлю! А если ты упадешь по пути? Все будет на моей совести, я не прощу себя, — Не ругаясь, объяснял преподаватель, беспокоясь за своего ученика. — Давайте мне Дима поможет? — Предложил Антон своего человека. — А он сможет тебя удержать, если ты упадешь? Или если… — А что насчет Арсения Сергеевича? Он сильный и живет недалеко от нас… Учитель подозрительно покосился, покривился и посмотрел на Диму. — Сейчас я схожу к Арсению Сергеевичу, а потом решим. Удобно будет — хорошо, неудобно с Димой отправлю. Антон впервые за день улыбнулся и сел за свое место. Он знал, что у Попова сейчас нет уроков, а поэтому он точно будет согласен. Как он может отказать, если Антону плохо? Дима, который сидел рядом с Антоном спросил все ли в порядке. В ответ короткое «Все ок». Позов пожал губы от обиды и отвернулся в другую сторону. Вернулся учитель не один, а с Арсением. Антон молча стал собирать вещи в рюкзак, совершенно не слушая, что там говорит ему преподаватель истории. Подойдя, к учителю литературы, тот взял его под руку и повел к выходу. Это было со стороны немного грубо, но Антон не обращал на это внимание. — Что с тобой? — Спросил учитель, спускаясь вниз по лестнице. — Голова просто кружится, вот и все, — Пожал плечами Антон, будто Арсений Сергеевич смотрел на него. Но сам преподаватель шел рядом, не обращая внимания на Антона и контролируя, чтобы ученик не упал. — Я не об этом. Ты сам не свой. Что случилось? — Попов остановился и посмотрел в глаза ученику напротив. — Я не хочу об этом говорить, — Грубо ответил Шастун и вырвал свою руку из рук преподавателя. — Может, лучше пойдем? Попов хотел что-то сказать, но так и не смог. Или потому что засомневался, или из-за того, что Антон уже ушел на тот момент. Арсений сжал руку в кулак, расслабил и продолжил спускаться вниз. Антон ушел в раздевалку одеваться, а Арсений Сергеевич пошел в раздевалку для преподавателей. Это была небольшая коморка, где можно было посидеть, чтобы переобуться и оставить свои вещи. Находилась она ближе к выходу, чем ученическая раздевалка. Попов быстро переоделся и двинулся к выходу. Там его ждал больной ученик. — На машине? — Спросил Антон, открывая дверь. — Хочешь пешком? — Поинтересовался Арс. — Нет. — Четко и без сомнений ответил Антон. — Вот и славно. Они направились к машине. Холодный весенний ветер дул в лицо. Еще приходилось носить теплые вещи, но не в таком количестве. Снега на улице уже практически не было. Весь день медленно превращался в унылую мокрую грязь вперемешку со снегом. К машине пришли они достаточно быстро. Антон сел вперед и пристегнул ремень. Арсений сел за водительское место и завел машину. На улице не было сильно холодно, а потому прогреть машину оказалось достаточно быстрым занятием. Когда в машине стало комфортно находится, то Арсений пристегнулся и поехал. Ехать надо было недалеко, Антон не соврал. На машине это расстояние можно преодолеть минут за десять. Около пяти минут они ехали в полной тишине. Арсений, не отрываясь от дороги, спросил: — Расскажешь? — Расскажешь что? — Уточнил школьник. — Расскажешь что произошло? — Учитель задал более подробный вопрос — А что произошло? — Глупо ответил Антон ответом на ответ — Я не знаю, Антон, не знаю! — Сорвался преподаватель. — Я просто знаю, что ты не в порядке и даже не смей мне врать! Я понимаю, что я может быть еще не полностью готов к нашим отношениям, но это касается всего пары факторов. Я знаю, что я неидеален, я знаю. Но мне важен ты, мне важно, как ты себя чувствуешь, что ты думаешь, о чем переживаешь. Мне важен ты. Меня не интересует твое тело… Арсений резко посмотрел на Антона, который к нему развернулся. — Ну, то есть, — Арсений слегка покраснел. — Конечно, интересует, просто я имею ввиду, что это не главное в наших с тобой отношениях. Важнее внутреннее ощущение, а не физическая близость. Я хочу, чтобы между нами не было никак молчанок и тому подобное. Я просто хочу… — Я понял, Арс, — Антон перебил его и наконец, расслабил руки, которые до этого плотно сжимал. — Я все понимаю. Прости. Просто сейчас тяжеловато. Я устал, вот и все. Я не уверен, что смогу поступить туда, куда хочу. А если поступлю, но мне будет неинтересно? Что тогда? Бросить академию? Я не смогу. А проучиться столько лет в нездоровье тоже так себе перспектива. Моя голова забита только этим, не иначе. Меня, конечно, и наши отношения немного заботят, но я думаю, ты и сам прекрасно понимаешь почему. — Да, я понимаю. — Я тоже… Понимаю. Арсений остановился возле подъезда своего ученика и тот поспешно вышел. Антон смутился, он хотел поцеловать учителя, поблагодарить за разговор, но не смог. Вдруг их кто-то увидит? Это будет просто ужасно! Им нельзя ни за что бы кто-то знал о них. Больше всего Антон хотел, чтобы их отношения остались тайной. Тайной для всех. Дома было одиноко и холодно. Мама ушла на работу и забыла закрыть окно. Антон срочно пошел устранять причину холода, включив на телефоне типичный детективный рассказ. Он сел на кухонный стул и смотрел в стену напротив. Его не покидали слова, которые ему сказал Арс и который он сам сказал. Как же они дальше будут жить дальше? Переедет ли он к нему или останется жить с мамой? Может, уедет в общежитие? А может, захочет снимать квартиру с Димой, чтобы было дешевле. Антон не знал. Он не знал, какой ответ он сам жалеет получить. Но знал, что ответ ему поможет найти Арсений, чуть позже, когда будет все лучше, чем сейчас. Обдумывая сказанное, он прослушал весь рассказ, который включил уже как тридцать минут назад! Вот так новости. Юноша встал, налил себе горячей воды и бросил туда один вишнёвый пакет из недавно подаренного новогоднего подарка. В его комнате было теплее, чем во всем доме. Антон включил ноутбук и зайдя на пиратку загрузил себе фильм, просмотр которого он так долго откладывал. Также он достал себе краски, кисти и новый, чистый и такой приятно пахнущий холст. Зима заканчивается, а Антон не написал ни одной полноценной работы. Лишь одни этюды, когда он хотел убить время на выходных. Выдавив нужные краски на палитру, юноша приступил к делу. Работа шла не так успешно, как того хотелось Шастуну. Он все время маялся, долго смешивал подходящие цвета и все перекрывал новым слоем. За четыре часа результат был ужасно маленький, Антон был готов завыть от безысходности. Ему было чертовски обидно, и он не понимал, почему дело не идет так, как надо. Его расстраивало все, что бы он ни делал. Тогда он разочарованно кинул кисть в мольберт, оставляя некрасивый мокрый след. Парень улегся на кровать и закрыл глаза предплечьем. Температура в комнате успешно опускалась, потому что в порыве творческого гнева, Антону было жарко. Мама написала, что вернется поздно и чтобы её не ждали. Короткое: «Хорошо» и телефон выключен. Хотелось убежать, исчезнуть, было страшно, Антон не понимал, что хочет он от этой жизни. Все ли идет так, как он хочет? Почему все начало идти хуже? Виноват ли в чем-то Антон? А если да, то в чем? В том, что полюбил человека своей половой принадлежности? Но это несправедливо! Шастун, не убирая руку с лица, расплакался. Один в холодной квартире он тихо плакал от боли, которая накопилась у него на душе. И лишь одно его уберегло от глупых решений: — Алло, Арс?