Год

Вот и все. Конец. Уже прошла неделя, как экзамены закончились и Антон чувствовал себя невероятно счастливым. Он столько пережил за этот год: вдохновение, влюбленность, страх, разочарование, опустошение. Последние месяца так особенно, усиленно готовиться к экзаменам надо было не только в школе, но и в академии. Ссора с матерью и каминг-аут, хотя и нежелательный. Сейчас Антон отдыхает, наслаждаясь своими без пяти трехсотыми баллами. Он уже подал заявление на поступление в разные ВУЗы, а Попов выбирает квартиру поближе к центру. Юноша впервые за столь долгое время решил взять отпуск — долгожданный и неожиданный. Сходил в ближайший спортивный магазин и на деньги своего парня купил спортивный инвентарь. Записался в секцию по любительскому футболку и, наконец, занялся собой. Отложил на время краски и холсты в дальний ящик, найдя себе новое увлечение и сменил прическу. Под изменения попал и гардероб, почти уже студента. Вместо безразмерных худи там стали появляться пиджаки, рубашки, хоть и свободного кроя. С дешевой бижутерии Антон также перешел на качественные ювелирные изделия, которые дарил Арсений Сергеевич. Несмотря на все старания изменения внешне, душевно все было не так сладко, как казалось. Антон и правда сильно изменился благодаря Попову, но сильный стресс так въелся в подсознание, что не отпускал до сих пор. Особенно, взаимоотношения с матерью, которая отрицала его как своего сына. Сегодня Арсений уговорил юношу забрать вещи из родительского гнезда. Шастун долго не хотел, боялся. Но машина уже стоит у дома и бежать поздно, все-таки забрать вещи нужно, хоть и не так важно. — Тош, она же на работе, верно? — Спросил Арсений Сергеевич у юноши и тот замахал головой. — Ну вот и не переживай тогда, чего ты? Если хочешь, то я могу с тобой пойти, помочь. — Нет, ненужно, я сам, хочу немного подумать. Я соберу вещи и позвоню, ладно? — Конечно. Я буду ждать. — Арсений ласково улыбнулся и поцеловал Антона в лоб. Тот засмущался и поспешно вышел из машины, напоследок бросив пару слов: — Еще замучаешься ждать, вот увидишь! Учитель посмеялся над такой детской выходной своего бывшего ученика, и положил голову на руль, одиноко отвечая самому себе: — Не замучаюсь. Входная дверь была закрыта, что значило мамы не должно было быть дома. Но зайдя на порог дома, он увидел старые мамины босоножки, которые она так любила носить летом. Значит, дома. Новость была неприятной, Антон не хотел ее видеть от слова совсем. Однако, как только он закрыл дверь, чтобы не струсить и не убежать обратно, в машину, где его обязательно защитит учитель. Шастун медленно, будто мучительно, снял обувь. В горле встал ком и стало страшно. Антон взял в руки телефон. В соседней комнате послышались звуки копошения, и юноша побыстрее проскользнул в свою как-то горячо любимую комнату, которая была для него всем. Была местом творчества, вдохновения, спокойствия. Заходя в неё сейчас, Антон чувствовал лишь горечь и тоску. Было холодно и неуютно, будто он здесь и не жил вовсе. Он прошел внутрь комнаты, напрягаясь всем телом. Его почти что трясло от воспоминаний того дня. Послышался скрип двери и вышла мама. Антон развернулся и увидел худой до грусти силуэт, который никак не мог связать со своей матерью. Глаза, некогда живые и радостные, стали до печали пусты. И громкий, звонкий голос стал хрипом в тишине: — Антон? — Извини, я вещи пришел забрать, сейчас уйду. — Быстро сообщил сын и стал опустошать полки в столе. Большинство из вещей он решил выкинуть, такие как ненужные уже школьные тетради, задачи, конспекты, сборники. Он действовал быстро, почти не думая. Не смотрел на мать, но чувствовал — смотрит. Взгляд, который будто резал наживую. — Не спеши, я тебя не гоню, — Сообщила мама. — Я думаю, нам надо поговорить. — О чем? — Колко выдавил из себя Шастун, злобно выкидывая вещи. Он очистил полки. И как только он встал, то увидел, что на столе лежат те самые книги, которые ему подарил Арсений Сергеевич в начале их взаимоотношений. Когда-то все было хорошо. — Мне казалось, что мы уже все решили. Ну, как мы, ты решила. Мама опустила глаза в пол. Антон перешел к шкафу. Вещи, которые были ему дороги теперь просто стали тряпками. Юноша взял более-менее хорошие вещи, которые можно продать, ну или на крайний случай, ходить по дому. В целом, у Антона было не так уж и много чистой, парадной одежды. Почти всю школьную жизнь он ходил в один и тех же вещах, не заботясь о своем внешнем виде. — Антон, прости меня. — Сказала женщина в дверях, не проходя дальше, будто боясь, что её отвергнут, как когда-то это сделала она. — Прости меня, Антон. Прости. Я была неправа, мне жаль, слышишь? Юноша не смотрел на мать, его взгляд был спрятал за деревянной дверцей. Взгляд, который был направлен в никуда. Руки предательски затряслись, как и он сам. Обида, которая так долго копилась, прошла. «Почему так долго?» у Антона в голове был лишь этот вопрос. Почему ему пришлось так долго ждать. Ждать одобрения. В самый тяжелый период, когда ему нужна была поддержка, его отвергли. Собственная мать. — Антон? — Нарушила тишину мама, подходя ближе к сыну. Руки юноши рефлекторно сжались, ногти больно царапали кожу. Нет, только не это. Слезы, которые он так долго хранил в себе, вышли. — Черт, — Выругался он глухо, сильнее сжимая руки и стискивая зубы. — Черт, черт! — Антон, ты в порядке? — Она сделала ещё пару шагов. Её домашние тапки стали вровень с ногой Шастуна. — Ант… — Нет, я не в порядке! — Крикнул он, закрывая дверь шкафа. Женщина испугалась и отошла. — Я… Ты знаешь, что я пережил в тот день, знаешь? В день, когда собственная мать вышвырнула меня за дверь! За что, чем я заслужил это? Чем? Что моя любовь отличалась от другой любви? Но разве моё счастье не важнее этого? Скажи! Разве нет? — Антон кричал, размахивая руками и пытаясь сдержать слезы, которые катились из его глаз. — Чем я это заслужил, мам? Чем? Мне так было страшно, мам! Было чертовски страшно! Высокий некогда юноша совсем сжался и опустил плечи, он облокотился на шкаф, медленно сползая и пряча в руках свое лицо. — Я просто хотел любить, понимаешь? Быть любимым. Когда крики перешли в тихий плач, женщина села на колени, обнимая своего сына. — Прости меня, пожалуйста, прости. Мне очень жаль, что ты пережил это. Прости меня. Я никогда так не поступлю больше, никогда не подниму на тебя руку. Пожалуйста, Антон… Измотанная, переживаниями за сына, мама тоже расплакалась. — Я не злюсь. Больше нет. — Тихо сказал Антон в слезах. — Теперь я в порядке. Да. Неизвестно сколько они так сидели, не двигаясь и не говоря ни слова друг другу. Просто сидели и тихо плакали, обнимая друг друга. Первым успокоился Антон. Он медленно поднял голову наверх, вытирая чистым рукавом свои слезы. Мама тоже поспешно встала. — Я на кухню, ты приходи, как закончишь… Выпьем чаю горячего с молоком. — Я теперь кофе пью. — Сообщил Антон. — Вот как, понятно, — Грустно ответила мама и развернулась, чтобы уйти. — Кофе сделаешь? — Спросил юноша. — Сделаю! — Радостно ответила мама. *** Арсений занимался сегодня онлайн-репетиторством. Поэтому весь вечером Шастун лежал на кровати и грустил, перекручивая в сотый раз их диалог с мамой. Дурак, сорвался. Ему было стыдно и жаль. Он не злился на мать, ни тогда, ни сейчас. Даже если бы она и не приняла бы его обратно, то Антон бы принял её выбор таким, какой он есть. Хороший или плохой — неважно. Шастун рыскал в интернете в поисках вкусной еды на дом. Заказать что-то или приготовить самому? Он наткнулся на акцию в пиццерии и решил заказать парочку. В поисках чего-то бессмысленного юноша провел ещё примерно час, пока Попов не освободился и не пришел к скучающему Шастуну. Холодная рука коснулась теплой шаги Шастуна и тот вздрогнул от неожиданности, переворачиваясь на спину. — Дурак, ты же холодный! — Возмутился Антон, надувая губы. — Так согрей меня, — Вымолвил Попов и накрыл чужие губы своими губами. Издевательски кусая нежные губы и сжимая в своих руках длинные, худые пальцы. Шастун убрал из рук телефон и поддался на встречу поцелую, которого так желал. Холодные руки забрались под толстовку, трогая вставшие соски на юном теле. — А-арс! Прекрати! Учитель нагло приподнял толстовку юноши, жадно трогая худое тело. Попов прислонился к шее, обволакивая её горячим, почти обжигающим, дыханием. Он медленно целовал ключицы, руками издеваясь над розовыми сосками Антона. Спускаясь ниже, он зацепил сосок своими зубами, сжимая до боли второй. Громкий стон прошелся по комнате эхом. — Нежнее, пожалуйста, — Умоляюще попросил юноша, извиваясь под грубыми руками, которые бесцеремонно сжимали его везде. Арсений остановился на груди, нежно целуя её и покусывая. Его руки спускались ниже, задевая «случайно» самое желанное место в данный момент. Крепкие руки сжали член, и Антон застонал. — Блять, Арс, потрогай меня! Услышав это Попов грубо стянул с Шастуна штаны и все, что могло ему мешать в процессе. Антон изнемогал, ему хотелось больше. Раздвинув длинные худые ноги, он удобно устроился между них. Член стоял колом, Попов обхватил его и сильно сжал, трогая мокрую головку. — Потек, как сучка. — Пошло сказал преподаватель, наслаждаясь чудесным видом. Двигая рукой вниз-вверх, он целовал бедра, оставляя на них алые отметины. Его руки исследовали все тело, сжимая от возбуждения хрупкое тело. — Пожалуйста, Арс, быстрее, — Попросил юноша, накрывая руки учителя своими. Арсений вульгарно улыбнулся, стараясь удержать себя в руках от нахлынувшего его перевозбуждения. — Бля, Антон, я хочу тебя трахнуть! Движения рук стали интенсивные и резкие. Стоны стали более частыми и пошлыми. — А-ах! Я хочу кончить, Арс! Попов наклонился вперед и поцеловал Шастуна, увеличивая скорость движения рук. Свободной рукой он сжимал соски. — Блять, Арс, я кончаю! Не сдерживая стоны, юноша стал сам уже долбиться в руку Арсения, подрагивая всем телом от нахлынувшей его волны. Толчки замедлились, он излился в руку, закрыв глаза и тяжело дыша. — А ты быстро, — Посмеялся Попов. — Просто давно не было! — Принялся оправдываться Шаст, но не успел. Сильные руки перевернули его не живот и приподняли за бедра. — Арс? — Я ещё не закончил. Он с силой ударил по голой заднице, оставляя красный след от своей руки. Задница Антона, да, он её хотел. Выдавив обильно смазку, он медленно засунул два пальца. — Ты так течешь, что даже смазка не нужна. Ну ты и сучка, — Он наклонился, что поцеловать спину Шастуна, продолжая долбить его пальцами. — Ты такой узкий. — Идиот! — Выкрикнул смущенный юноша. — Хватит болтать, трахни меня уже! — Ты хочешь мой член? — Да! — Скажи это, давай. — Арс, трахни меня, я хочу твой чертов член, так пойдет?! Попов достал свой член и приставил к входу. Чудесный вид, да. Ещё чуть-чуть и снесет крышу. — Засунь, блять, уже свой член в меня! Стоило это сказать, как Арсений Сергеевич, исполнил просьбу. Он резко вошел в Антона, входя до самого основания. Громкий стон разошелся по всей комнате. — Ах! Блять, да, Арс, да! Громкий удар по бедру и Арсений стал насаживать юношу на свой член. Сжимая сочную задницу в своих руках, он насаживал её на свой член. — Как же хорошо, ты такой узкий. — Прорычал преподаватель, трахая парня. — Я готов иметь тебя каждый день. Ты хочешь этого? — Да, пож-ж-жалуйста… — Юноше было тяжело от грубых толчков сконцентрироваться. — Трахай меня, трахай каждый день, используй меня как хочешь! От этих слов Попов возбудился ещё сильнее. Его толчки были быстрыми и резкими, громкие стоны уже невозможно было скрыть. — Арс! Ах! Кажется, Арсений потерял счет, какой он раз кусает юношу. Умоляющие стоны под ним сводили его с ума. ДЗИНЬ-ДЗИНЬ Громкий звонок в дверь испугал обоих. Арсений остановился, смотря на юношу. — Кого блять приперло? — Недовольно выругался старший. — Кажется, курьера, я пиццу заказал. — Виновато сказал юноша, глупо улыбаясь. — Вставай. — Грубо сказал Арс. — Что? — Не понял Антон и его грубо схватили и повели к двери. Попов прислонил его к холодной двери лбом, удерживая руки за спиной. — А-арс? — Испуганно спросил юноша. — Ты что делаешь? — Встал раком и раздвинул булки. — Приказ мужчина, отпустив худые руки и Антон тут же выполнил его приказ. — И я бы на твоем месте был потише, нехорошо человека смущать. — А я бы на твоем месте был побыстрее, нехорошо же… — Не успев закончить свою фразу в него грубо вошли сзади. — А-ах! Арсений заткнул рот Антона своей рукой, заставляя юношу ещё сильнее выгибаться. Он не жалея трахал юношу, ускоряя темп. Пошло лапая юношу, то оставив алый след на заднице, то сжимая соски. Второй звонок в дверь добавил ещё больше темпа. Шастун потянулся руками к своему члену, дроча себе. Попов посмеялся с этого, продолжая трахать анус по самое основание. — Ты так меня засасываешь! — Пошло сказал Арсений, смотря на задницу юноши. — Хочешь кончить? Юноша закивал головой и Попов стал делать ещё более грубые толчки. Антон уже был готов кончить. Он всегда знал, что именно эти толчки были перед тем, как Арсений Сергеевич хотел кончить. Грубые, жесткие, бесцеремонные и совершенно его не жалеющие. — Блять, кончаю! — Тихо сказал Попов, сжимая задницу Антона в своих руках. — В меня, — Попросил юноша. — Ты хочешь, чтобы я кончить тебе в зад? — Переспросил мужчина с полным любопытством. — Я хочу, чтобы ты кончил в мой зад! — Четко ответил Шастун и Арсений выполнил его просьбу. Надрачивая Антону, он сделал последние толчки и кончил ему в зад, медленно выходя из него. Сперма пошло стекала с его попки прямо на пол. Эякуляция Шастуна попала на входную дверь. Он посмеялся. Звонок уже был не в дверь, а на телефон. Арсений сказал быстро скрыться младшему и приведя себя в порядок, открыл дверь. — Извините, в душе был, не слышал, — Аккуратно Попов открыл дверь, стараясь закрыть своим телом сперму на двери и на полу. — Сколько с меня? — К оплате тысяча пятьсот семь. — Недовольный ожиданием, ответил курьер. — Хорошо. — Арс взял бумажник, доставая наличкой две тысячи. — Без сдачи. Недавно недовольный курьер засветился от счастья и поблагодарил от души. — Антон! — Громко крикнул Арсений, готовый убивать *** — Ну, Арс, хватит дуться, было же круто! — Мы запачкали всю квартиру. — Но зато мы попробовали что-то интересное. — Предложил бы мне секс тогда на улице, экспериментатор. — Но тебе же понравилось, скажи? Ты столько кончил! Мне ещё долго пришлось отмываться от твоей спермы. — Да, понравилось. Они поедали пиццу, обсуждая недавний секс и смотря какой-то совершенной нудный сериал, как Антон вспомнил про маму. Он рассказал Арсению, что дома встретил маму и что они разговаривали, и о чём. — Ну, а ещё завтра она пригласила нас на обед, познакомиться типа, — Невинно сказал Антон. — Что? И ты говоришь это только сейчас?! — Возмутился Попов. — А что такого-то? — Я тот, кто трахает её сына, да она меня убьет! Я должен выглядеть на все сто! Цветы, шампанское. — Успокойся. Все будет хорошо. — Антон нежно поцеловал Арсения, спускаясь ниже. — Тебе мало сегодняшнего? — Улыбаясь, спросил Арсений. — Ну, я не против, если кто-то меня ещё разочек трахнет, — Пошло сказал Антон и потрогал вставший член Попова. — Так какие там у тебя ещё желания? Можем воплотить, если хочешь… — Хочу, конечно, иди сюда.