Вне сети

      Ему нужно было объясниться. За то, что он провел время с девушкой. За то, что он уходит в армию. За то, что случилось за этот один несчастный день. Почему ему казалось, что он виноват? Олег нервно барабанил пальцами по рулю старенькой «девятки», чувствуя, как к горлу подступает тошнота от выпитого «Гаража». Стоило держать язык за зубами, не приглашать Одинцову гулять. Хотя какая теперь разница? Алекс все равно расстроилась после фотографии. Стоит извиниться. Попросить прощение за то, что он тупой.       Саша забирается в машину, осторожно прикрывая за собой дверь, и долго молчит. Не начинает разговор первой, будто знает, что Волков нервничает. Они уже давно не школьники, но тем не менее от осознания, что придется вести диалог, по коже ползет холодок. – Тебе не нужно было приезжать, – ее голос как всегда спокойный, Олег от него даже расслабляется, откидываясь на спинку водительского кресла. – Олег, ты слышишь? – Да, слышу, – неразборчиво произносит Волк, прикрывая глаза, – но извиниться было нужно.       «Не за что извиняться», – Алекс как всегда спокойна, не хочет распалять конфликт. Да только конфликт он сам распаляет. Постоянно. И ему всегда удается все испортить. Вот как сейчас сообщить, что он уходит на год в армию? По собственной воле. Он ведь… ушел из университета, чтобы просто служить. Как глупо. Он такой тупой. – Мы так редко сейчас видимся, что я… – Волков замолкает, переваривает собственные фразы, думает, что сказать дальше, и уже тише добавляет: – скучал по нашим встречам. – Я тоже.       Волк извиняется. Снова и снова, чуть тише или чуть громче, даже когда не виноват. Даже когда сама Кирсанова говорит, что все в порядке. Только весь мир вращается вокруг Алекс и ее прощения, а она просто отмахивается. Волков просит у нее чуть больше времени, чтобы доказать, что действительно чувствует к ней нечто большее, чем простую симпатию. Им всегда очень сложно это обсуждать. Забавно, конечно, ведь по сути придется когда-нибудь поднять тему серьезного подхода к отношениям. Лучше до армии. Потом будет поздно. Потом будет не до того, чтобы признаваться, когда придется лишь на один день покидать часть. Конечно, если его вообще будут отпускать. Но они поговорят еще об этом. Обсудят, обязательно.       Их разговор обо всем, что случилось, тянется до утра: становится немного грустно от осознания, что придется разойтись сейчас, попрощаться, но Алекс все еще учится. У нее строгий отец, лучше не прогуливать ради бездомной псины, которой является Олег. – Мы встретимся вечером? – в голосе бывшего детдомовца звучит надежда. Он мягко касается девичьей щеки, заправляет за ухо темную прядь и смущается, когда Алекс льнет к его ладони, прикрывая глаза и щурясь. – Конечно, Олеж.       Слова застревают в горле. Волков только улыбается, наклоняясь и легко целуя девушку в уголок губ, на прощание, шепча, что будет ждать вечера.