Вне сети

      Длинные пальцы Олега скользят вниз, очерчивают острый подбородок, линию челюсти, касаются шеи. Черноглазый притягивает Кирсанову ближе, едва касается нижней губы и, ощущая, как она сама тянется к нему, накрывает ее рот поцелуем, углубляя его. Губы Саши теплые, чуть искусанные, потрескавшиеся от волнения, пока она пыталась разговорить мужчину для диалога о произошедшем с ним, и от этого в груди Волкова становится еще теплее. Ощущать ее касания было невероятно, с каждым новым прикосновением внизу живота сдавливался узел, завязывался, отдавал ноющей приятной истомой в паху.       Алекс тихо стонет, когда пальцы касаются ее позвоночника, ведут дорожку прикосновений вниз, проходятся по кромке пижамных шорт. Коротко отстриженные ногти чуть царапают кожу на бедрах, вызывая у Кирсановой прерывистое дыхание, шумные попытки глубоко вздохнуть. Она прогибается под поцелуи на шее, под его укусы, тут же просит не останавливаться, когда Олег делает паузу. Но он растягивает удовольствие, опускается губами вниз, цепляет зубами резинку пижамы, стягивает шорты и, оставляя поцелуй на тазобедренных костях, легко кусает кожу. Алекс шумно вздыхает, вздрогнув, в тот же момент зажимая себе рот ладонью, когда язык Олега оставляет дорожку на внутренней стороне бедра. Его движения мягкие и неторопливые, но от них все равно кружится голова и пересыхает в горле.       «Олег…» – голос звучит так хрипло, что Саша сама себя не узнает, но Волкову даже не нужно, чтобы она что-то еще говорила. Его поцелуи спускаются к влажной ткани белья, черноглазый тянет кружево вниз, накрывает губами разгоряченную кожу. Его язык едва касается влажных складок, проникает внутрь, делая круговые движения: Волков гортанно рычит, когда ее ногти впиваются в макушку, оцарапывая кожу, но не отстраняется, ускоряя свои ласки. Сначала медленно обводя клитор, потом едва касаясь губами горячей кожи, снова одаривает ее поцелуями.       Этот вечер должен был отличаться от других. Ласками, поцелуями, близостью. Волков хотел заполучить всю Сашу, без остатка, почувствовать, как она дрожит, скулит, просит не останавливаться, достигая разрядки. Даже если при этом он сам не испытает ее, ему будет достаточно дрожащих коленей, которыми Кирсанова сжимала его голову и хриплых стонов, что будто разбивались о тишину дачного домика.