Вне сети

— Я вроде бы ничего не забыла! Сереж?.. — тот только кивнул, поправляя на плече рюкзак с приготовленными заранее вещами.       Было неловко. После всей той вечеринки, после выпитого, после чертовой бутылочки. Джульетта прикусила губу, неловко теребя край рубашки, пока они с Сережей шли на встречу с Алекс и Олегом. Те сказали, что опоздают, а по итогу, кажется, опоздали только они. Так стыдно. Так неловко. Она еще никогда так сильно не стыдилась собственной раскрепощённости. Но сам Разумовский словно делал вид, что все в порядке.       Хотелось остановиться, поговорить, попросить прощения. Сказать, что она ведет себя неправильно, но всякий раз, когда Джульетта открывала рот, чтобы выразить свои чувства, в горле застревал ком. Они с Сережей никогда не смогут поговорить, если будут отбрасывать попытки открыться друг другу.       Солнце беспощадно палит: итальянка чувствует, что ее мутит от жары и просит выбрать место в тени. Саша кивает, улыбается и, цепляясь пальцами за ладонь Олега, просит его помочь раскрыть покрывала. Тот даже не перечит, мягко целует девушку в щеку и перетаскивает провизию под ближайшее дерево, расставляя все на свои места. Они много шутят, иногда замолкают, чтобы перекусить и, казалось бы, совершенно забывают о том, что время летит слишком быстро.       Волков смеется, когда видит, как Маскони вытирает с носа рыжеволосого остатки крема от торта, и тут же замолкает под взглядом Саши. Неловкость превращается в беззаботный разговор старых друзей: они шутят, говорят достаточно быстро, постоянно вспоминают проводы и ту «драку» с Игорем. Будто ничего странного там не произошло. Будто их сейчас интересовала только встреча. Впрочем, так ведь и было, нет? Джул улыбается, наклоняясь и утыкаясь носом в плечо голубоглазого, заставляя его щеки вспыхнуть. — Никогда бы не подумал, что ты так умеешь смущаться, Серый, — Олег усмехается, отправляя в рот пару ягод малины, снимая их губами в пальцев Кирсановой. Она пододвигается ближе и легко толкает мужчину в бок, но тот все равно продолжает: — Выглядишь почти влюб… Ай, Сань! — Олег, не сейчас. Видишь, они заняты.       Джул благодарно улыбается. Им не нужно сейчас об этом говорить. Хотелось скорее отшутиться, забыть обо всем, не думать о плохом и только растянуть время. Волков, наверное, понимает намек и замолкает, делая вид, что увлеченно рассматривает играющих неподалеку подростков с собакой. — Серый? — наконец, уже с меньшим энтузиазмом, начинает черноглазый. — А? — Разумовский отвлекается от разглядывания длинных пальцев Джульетты, едва касающихся его ладони, и поднимает взгляд на друга. — Что-то случилось? — Я чувствую себя мокрой псиной. — Ну, — Серый смеется, прикусывая губу, — тут по факту ведь.       Олег кривится, показывая тем самым, что его шутка неуместна, а потом поднимается и, дернув Сергея за руку, заставляет его встать. Он даже не говорит девушкам, что ему нужно, просто таща рыжего к озеру, недолго думая толкая его в воду и, стягивая футболку, прыгает следом. Алекс переглядывается с кареглазой и, вскакивая, не договариваясь, вместе с ней, бежит в сторону парней. Те уже смеются, выбираясь из воды, легко толкая друг друга в бока. — Олег, ты что делаешь?! — Саша прикасается к переносице, выдыхая, — а если бы вы… — Да не утонули бы мы. Серый, вон, с десяти лет умеет плавать ведь, я в курсе. Я учил. — Скорее, — начинает Разумовский, — ты учил меня тонуть.       Они проводят остаток дня вчетвером. Обсыхая, смеясь, наконец откровенно говоря обо всем. Это просто один из тех дней, что хотелось бы запомнить. А завтра, возможно, им всем придется несладко. Придется говорить о вечеринке. О пьяных поцелуях. Но не сегодня. Сегодня Джульетта будет убирать крем от пирожных с кончика носа Сережи, а Олег будет кусать плечо Алекс, прося прощения за то, что он теперь реально как псина и все из-за него мокрые.       Это лучший вечер из всех. Потому что они вместе. Сейчас, в эту самую минуту.