Вне сети

      Какой же он дурак. Надо было предлагать встречаться вживую, когда они смогли бы сразу все обсудить и прояснить, а не в сообщении. Из-за этого вышло столько недопонимания. Игорь подумал, что Эва не хочет с ним встречаться, поэтому игнорирует, а на самом деле оказалось, что она всего лишь испугалась. Но менять что-то было уже поздно – Гром в третьем часу ночи ехал на мотоцикле в Гатчину к девушке, которая ему сильно нравилась. И плевать, что потом ему прилетит от Фёдора Иваныча за мотик, плевать, что он не выспится и снова прогуляет учебу, плевать вообще на все . Ему просто нужно было поговорить с Эвелиной, дабы не терзать ни себя, ни ее глупыми надеждами и ожиданиями, если у неё они вообще были, потому что Игоря да. Каждую ночь, когда Одинцова оставалась не у него, он думал о том, как ему не хватает ее милого бубнежа себе под нос во время того, как она чем-то занята, как ему не хватает ее эмоциональности, как ему не хватает ее очаровательного сопения под боком. Гром привязался так сильно, как сам не ожидал. Потому что, решая познакомиться с Эвой, он планировал просто пару раз сходить на свидания, может даже переспать, но точно не влюбляться . Он же только недавно расстался с Ирой, и никак не думал, что сможет так скоро снова почувствовать, как сердце колотится быстро-быстро.       Эвелина встречает его на пороге квартиры немного заплаканная, сразу прикладывая палец к губам, чтобы он не шумел — родители спят. А они у неё, насколько он знал, были далеки от нормальных. Девушка берет Игоря за руку и тянет в свою комнату, идя буквально на цыпочках, лишь бы не разбудить предков. Она даже свет нигде не включала, поэтому Грому не удалось рассмотреть интерьер. Зато в комнате Одинцовой на стене горела гирлянда, мигая разными цветами, так что стало видно много рисунков и скетчей на стенах, плакаты, пару комнатный растений на подоконнике, кучу мягких игрушек на кровати, застеленной пушистым фиолетовым пледом. Бардак на столе он тоже заметил, хотя Эва пыталась закрыть его собой. Можно подумать, что он, под два метра ростом, ничего не увидит, если сто шестьдесят сантиметров и сорок девять килограмм будут загораживать что-то. — Мы поговорим? — шёпотом спрашивает парень, приземляясь на кровать и утягивая зеленоглазую за собой. Она кивнула и взяла его за руки, переплетая их пальцы. Игорь внезапно почувствовал, как в горле пересохло от волнения. Пока он ехал, в голове все его слова звучали куда увереннее. — Я правда хочу встречаться с тобой. И хочу, чтобы мы, может быть, съехались. Но я не настаиваю, пойми. Я не знал, что у тебя… Не было отношений до этого. Я правда не принуждаю ни к чему. — Нет! Это все я! Я тупая дура! — даже в полумраке Гром заметил, как нижняя губа Эвы задрожала, а глаза вновь наполнились слезами. — Ты мне тоже нравишься, Игоряш! Думаю, по мне это и так заметно… Но я правда очень боюсь, что скоро надоем тебе, потому что… Часто веду себя как ребёнок. У меня же с головой не все в порядке, — она всхлипнула, утирая слезы.       У Игоря сердце разрывалось от вида плачущей девушки. Он расставил руки в стороны, и Эвелина без раздумий кинулась в его объятия, утыкаясь носом в плечо и сжимая пальцами футболку на спине под кожаной курткой. Гром зарывается в ее темные волосы на макушке, приятно пахнущие ванилью и ежевикой, и мягко поглаживает по плечам и спине. Он мог пересчитать каждый выступающий позвонок через тонкую майку, и тяжело вздохнул от этого. Она слишком мало ела. Стоп… он что, уже настолько волнуется за неё? — Кудряш, ты же… простишь мою тупость? Что из-за меня ты поехал хер пойми куда посреди ночи и… — Тише, родная. Ради тебя я готов хоть на край света поехать, — парень негромко смеётся и оставляет поцелуй сначала на носу Эвы, а затем ещё один, совершенно мягкий и нежный, на губах, от которого внутри у обоих все затрепетало. — Так значит… ты не против стать моей девушкой?       Ответом становится ещё один поцелуй, но уже со стороны Эвелины. Чуть более требовательный, долгий, но полный чувств. Игорь неосознанно довольно мычит ей в губы, прерывисто выдыхая, и отстраняется сам, потому что знает, как быстро он может завестись, а пугать и без того едва прекратившую дрожать девушку не хотелось. Одинцова сама стягивает с него кожаную куртку, кидая на стул с кучей ее одежды, и утягивает Грома за собой на подушки. Кровать маленькая, одноместная, так что Эве приходится в буквальном смысле лечь на парня, чтобы они поместились вдвоём.       Они ещё долго разговаривают, часто целуются, тихо смеются, стараясь не разбудить родителей. Эвелина засыпает первая, удобно устроив голову на груди Игоря и закинув на него свою ногу, а он, в свою очередь, ласково перебирает мягкие волосы и улыбается. Он смотрел на бардак в комнате и понимал, что ему абсолютно все равно на него, потому что бардак в душе они, наконец, разгребли.