Мелодия кото

Акиру в последнее время всё никак не отпускало чувство настигающей беды. С каждым днём тревога в сердце нарастала. Она не могла спокойно есть и вообще заниматься чем-либо. Настолько сильным был страх с груди. И не беспочвенными оказались её метания. Новость о смерти пламенного столпа мгновенно пронеслась не только среди истребителей, которые тяжело переживали потерю, но и среди демонов. Это ведь такая прекрасная новость! Минус один столп — минус одна проблема. Демоны, которых приставили к ней в качестве слуг, опрометчиво шептались у её двери и обронили эти слова в разговоре, случайно услышанные Акирой. Она никогда не слушала о чем они постоянно болтают, но в тот момент в комнате наступило абсолютное затишье, как перед самой страшной бурей, и новость о смерти Ренгоку звучала непростительно громко. До последнего момента она не хотела в это верить, яростно всё отрицала и уверяла себя, в том, что ей просто послышалось. Не мог ведь он и впрямь погибнуть… Не то что бы раньше они были очень близки с ним, но Кёджуро всегда относился к ней с невероятной теплотой, как старший брат. Она знала его с детства, и часто восхищённо наблюдала за тем, как он всё быстрее продвигается в своём мастерстве мечника. Однажды, когда Мудзан навещал её, вопрос невольно сорвался с губ. — Правда, что Ренгоку мертв? — шепотом спрашивает она, глядя на него с наивной детской надеждой, что это всё неправда. Он, кажется, от такого взгляда даже растерялся, и помедлил с ответом, будто не желая её расстраивать. Как только он резко замолчал, Акира всё поняла без слов и лишь горько усмехнулась, обнимая колени. Она в каком-то неверящем бреду покачала головой, издав лёгкий смешок, и стёрла с щеки единственную потекшую слезу. С каждой секундой влага стекала по лицу всё сильнее, капая с носа и подбородка на светлую юкату. Она честно пыталась сдержаться, чтобы не показывать свои слабости демону, но не смогла. В гробовой тишине раздаются тихие детские всхлипы. Девочка роняет голову на колени, прижимая ноги к себе, и вовсе забывает про присутствие ещё одной персоны в комнате. — Успокойся уже! — спустя минуту недовольно прикрикивает Мудзан, будучи больше не способным слушать чужие рыдания и оставаться при этом непоклибимым. — Он умер потому, что был слаб. — раздраженно говорит он с едва слышимым превосходством в голосе. Теперь не выдерживает уже Акира, не справившись с собственным гневом, и поднимает на него мокрые глаза. — И слова дурного ты не посмеешь сказать в его сторону. — будто угрожая, отчеканивает она твердым и уверенным тоном, не сводя яростного взгляда с красных глаз. — Кёджуро был благороден, честен и добр. Ты и рядом стоять с ним не сможешь, ублюдок! — с отвращением выплёвывает последнее слово девочка, всё же срываясь на крик. Крупные слёзы стекают по бледному девичьему лицу, и она вновь заходится в плаче, совсем растеряв внезапно появившуюся стойкость и смелость. — Ненавижу! — уже тише говорит она и громко всхлипывает, не думая о возможных последствиях. Теперь он точно убьёт её. Но уже не важно. Демон выглядит поражённым до глубины души и замирает. Истинное потрясение в его взгляде сменяется фальшивым гневом, что прятало за собой совершенно иное, отдаленно знакомое чувство. Неприятное, тягучее и давящее. И так мерзко и тошно вдруг на душе у него стало, что он готов был взвыть, но лишь сильнее сжал зубы. Слова одновременно обжигали все семь сердец. За свою жизнь он слышал слова ненависти, угрозы, проклятия бессчётное количество, уже и не посчитаешь. И каждый раз его это никак не трогала. В его душе это ни разу не вызвало в нём и малейшую долю сострадания и вины. Однако смотря на эту девочку, он думал о том, как ужасно поступает, и неприятное чувство кольнуло где-то на кончиках пальцах и проползо до груди. Он думал о том, что она была совсем не похожа на них. Она была слишком добра, мила и совершенно не знала жизни. Но сейчас они были похожи даже слишком. Этот остервенелый взгляд, эти голубые глаза, ярко сверкающие гневом, он уже видел. И как ему не было больно от этого, он искал эти глаза, не прекращал в них смотреть, будто неведомой силой его затягивало.

***

— Я сделаю всё возможное, чтобы убить тебя. Не сомневайся. — беловолосая женщина прищурилась, с презрением оглядывая его. Голос, взгляд — вся она была холоднее льдов. Ему же хотелось сделать всё возможное, лишь бы она взглянула на него по-другому, как в первую встречу, но она была неизменна в своих принципах. — Не сделаю я, сделает кто-нибудь другой.

***

— Только посмей притронуться к моей семье… — угрожающе взглянула на него девушка, и он, кажется, даже ощутил страх. Не за свою жизнь, а за её пусть и малейшее сочувствие. — Я убью тебя. Умру я — убьёт он. Ни капли привычной улыбки и сострадания ко всему живому. Она его ненавидела.

***

Он хмурится от давних воспоминаний и присаживается на колени перед мягкой кроватью. Его рука тянется к чужому лицу, ласково очерчивает скулу. Акира смотрит на него как запуганный зверёк, что даже будучи загнанным в угол, не готов был сдаваться. — Ладно. Не плачь. — говорит он и пытается сделать свой голос мягким. — Чего ты хочешь? Еды, одежды, украшений, может быть… — Я хочу, что бы ты ушёл. — моментально прерывает его девочка, что больше, казалось, никогда не дрогнет перед ним. Мудзан выглядит недовольным. Он пару секунд смотрит в её глаза, а после резко вскакивает и громко захлопывает за собой дверь. Акира остаётся одна в гнетущей тишине и отчётливо слышит собственное рваное дыхание.

***

Следующие несколько дней Акира не выходила из своей комнаты, не желала ни с кем разговаривать и отказывалась от еды. Её оставляли у двери, приносили на стол, однако она даже не притронулась к ней. Если Мудзан или кто-то иной пытался с ней заговорить, она никогда не отвечала. Это было какой-то совершенно детской обидой, глупым протестом. Она поняла насколько сильно скучает по родному дому и прежней жизни. В конце концов, она решила, что нет смысла продолжать идти в ущерб себе из-за этой потери, и нужно забыть об этом. Она заставила себя съесть немного еды, пусть и совсем не хотелось, прочитала пару книг с полок и несколько раз сыграла на кото. После сильно захотелось покинуть эту комнату, в чем Акира себе не отказала. Может это нужно было ей для того, чтобы почувствовать собственную свободу, понять, что ты не взаперти. Хотя и выйти тебе никуда всё равно не дадут. Вскоре она поняла, что это было плохой идеей. Вокруг ничего не менялось: всё те же лестницы, двери и пустые комнаты. Она ходила по коридорам, перестав думать о том, что не найдет дорогу назад. В глаза бросается одна приоткрытая дверь. Удивительного ничего в этом не было, но она, поддавшись любопытству, всё же заглянула внутрь. Потолки в комнате были высокими, а само помещение огромным. Оно походило на библиотеку: множество стеллажей и различных книг с потёртыми корешками. Акира осторожно зашла внутрь, радуясь, что нашла хоть одну осмысленную комнату. В этой библиотеке заблудиться было не сложнее, чем во всем остальном здании. Она проходила мимо полок, рассматривала книги, читала названия, брала в руки и пролистывала страницы. Некоторые интересные книги она брала с собой, так как те, которые были у неё в комнате, на половину перечитаны, а остальные неинтересны. Проходя мимо очередного стеллажа, девочка краем глаза замечает внизу какие-то листы. Отложив книги в руках, она садится на корточки и достает один. Это ведь не что-то запретное? Даже если и так, то ей было уже наплевать. Она раскрыла листок бумаги. На нём был изображён карандашный набросок какой-то женщины в кимоно, сидящей к ней спиной. Длинные волосы скользили по её спине, осанка статная была, величественная. Акира, заинтересовавшись, берёт ещё один. Ещё одна женщина, чьего лица не было видно, смутно подходящая на первую. Почерк рисунка выглядел так, словно художник был в полной власти буйных эмоций. Линии были резкими и обрывистыми, никак не сочетаемые с грацией девушки. Каждый новый рисунок не очень то отличался от предыдущего. На них всех была изображена одна и та же женщина. Вот только, что они делали в убежище демонов? Первое, что пришло в голову, что она занимает какое-нибудь высокое положение среди них, пусть на демона не была похожа вовсе. Оставалось всего несколько холстов, где были уже законченные картины. Девочка удивленно выдыхает, когда видит следующую, и внимательно осматривает. Она с трепетом проводит пальцами по профилю беловолосой женщины в кимоно. Её руки находились у музыкального инструмента. Казалось, будто она уже видела где-то нечто подобное. Эта женщина была подозрительно знакомой. Напоминала... Неожиданно чья-то рука ложится ей на глаза, мешая рассматривать рисунки. Акира дёргается и рефлекторно пытается убрать чужую ладонь со своего лица. — Кто разрешил тебе заходить сюда? — шепчет низкий голос у самого уха, обжигая горячим дыханием. Она даже не услышала, как он подошёл. Мудзан... — Ты ведь не запираешь дверь. Мне показалось, что я могу идти куда хочу. — спокойно отвечает она, но её волнение выдают судорожные вздохи. Она больше не хотела его бояться. Не хотела и не собиралась. Он был ей противен и ненавистен, и в ней эти чувства никак не вязались со страхом. Однако в глубине души её ненависть была не настолько сильной, а страх всё равно не пропадал. Обмануть себя было сложнее, чем обмануть других. — Сюда тебе заходить не стоит. — вкрадчиво говорит он и слегка отстраняет руку. Всё равно она никогда не запомнит дорогу. Девочка поднимает голову и смотрит на него снизу вверх. Смотрит равнодушно, но при этом взгляд ее не терял странной смеси неприязни и заинтересованности. Уж мужчина точно знал, что за женщина на этих картинах. Женщина отдалённо напоминала её саму. — Я поняла. — и вновь опускает взгляд вниз, невозмутимо продолжая разглядывать девушку. — Кто она такая? Мудзан внезапно бесится отчего-то, резко хватает в руки все листы бумаги и бросает их куда-то наверх стеллажей. — Тебе этого знать не нужно. — холодно отрезает он, надеясь прервать последующие вопросы, однако Акиру такой ответ не устроил. — Ты рисовал это? — Хватит глупых вопросов. — раздражается демон, и какая-то неведомая для неё сила сдерживала его от насильственных действий в её сторону. Будь это кто-то из подчинённых, он бы уже был бы мертв. — Мне незачем таким заниматься. — Лжёшь. — абсолютно уверенно шепчет девочка, но это всё равно долетает до его слуха. У неё не было никаких оснований так считать. Казалось, если бы Мудзан был тут не при чём он ответил иначе. Если бы он был не при чем, то эти рисунки не находились бы здесь. — Следи за словами. — гневно отвечает он, с бережностью хватаясь за задетое самолюбие. Акира мигом замолкает, решая больше не приближать себя к скорой смерти. Мужчина хватает её за руку, отчего она тихо шипит, и ведёт за собой. — Книги мне потом принеси, пожалуйста. — единственное, что она говорит.