Согрей меня в своих объятиях

— Грязная чертовка, ненавижу. — Что? — Микаса, я ненавижу тебя с самого детства. Лучше бы тебя тогда убили вместе с твоими родителями. Вновь снится сон, но он отличается от прошлых. — Лучше бы я тогда умерла?.. Горячие и прозрачные слёзы текли по бледной и холодной коже Микасы. Из-за них ничего не видно, всё размыто. Глаза будто покрылись густым и жгучим туманом. Автоматом девушка начала вытирать слёзы руками, как можно плотнее прижимая их к лицу. Наконец-то немного успокоившись брюнетка решила осмотреться. Взгляд упал вниз, что тёплое и большое давило на ноги. Это.? — Жан?! От резкого и недоумевающего крика, мужчина чуть ли не подлетел наверх. — Мать твою! Что ты делаешь?! — продолжала возмущаться девушка. Схватившись своей большой рукой за лицо, Кирштайн как можно быстрее поднялся на ноги, и отряхнул свои брюки испачканные в земле. — Ааам — начал неловко мямлить Жан. — Я тут просто мимо проходил, ну понимаешь. устал, вот и прилёг, а тебя не заметил. — нервно смеясь, почёсывая затылок отмазывался Кирштайн. — Вот как? Не заметил значит. Микаса не дожидаясь ответа, встала на ноги и направилась куда-то подальше от этого чокнутого человека. (- И сколько же я спала?) — нервно спрашивала у себя азиатка, пытаясь найти хоть одного человека у которого можно было спросить. (- Это же Леви!) Микаса и Леви хорошо общались и  часто навещали друг друга. Ведь им обоим не хватало поддержки и семейной теплоты. Они были друг другу как родные брат и сестра. Как она когда-то была с Эреном. Вместе с Риваем ещё были Габи и Фалько. — Хэй Леви! — прокричала Микаса в сторону ребят. Они сразу же заметили её, и подошли ближе. — Как поживает инвалид коротышка? — девушка любила подкалывать своего «старшего брата». — Ещё раз так скажешь, этот коротышка тебя на коляске переедет, месяц на ноги не сможешь встать. — злобно пробурчал мужчина. Хоть Леви уже было за 30, он по по-прежнему выглядел намного моложе своего возраста. Особенно его шрамы, оставленные после стычки с Зиком, придавали ему некий шарм. — Да ладно тебе! — тихо и хитро смеясь, смягчила гнев своего однофамильца. — Не подскажешь время? Я свои наручные часы дома забыла. — Семнадцать тридцать четыре. — коротко и ясно произнёс Аккерман. (- Ого, неужели я так долго спала?) — Спасибо! Кстати можешь завтра навестить меня, попьём чай, поболтаем. — Постараюсь. Позже Микаса направилась на ежедневную тренировку. Казалось бы, титаны повержены, люди теперь свободны, можно завести любимую семью и прожить с ней до конца своих дней, но. Микаса не может разлюбить того кого оберегала всю свою жизнь, и тому к кому так трепетно относилась. Идея создания семьи с другим человеком казалась ей бессмысленной и ужасной. Поэтому она решила остаться в одиночестве. Тогда возникает вопрос, в чём смысл её жизни? Микаса же твердила себе что осталась ради своих друзей и хоть и дальнего брата. После 2-ух часовой непрерывной тренировки, девушка на последних силах дошла до своей комнаты. В горле сильно пересохло, Микасе пришлось идти на кухню. Она хромала от усталости, но все же смогла добраться до нужного места. На кухне был Жан. Сидел за столом как нивчём не бывало. Мужчина заметив тяжкое состояние подруги, как истинный джентльмен решил помочь ей. Кирштайн подал стакан ей воды. Та трясущимися руками приняла холодный и уже с годами пожелтевший стакан, и начала пить жадными глотками. Посидев ещё немного с закрытыми глазами, опрокинувшись на спинку стула, Микаса наконец-то решила пойти в комнату, чтобы сладко заснуть и проспать ночь спокойно. С большим грохотом она свалилась на кровать, не успев переодеться, она так и уснула в спортивной одежде.

***

— Микаса, в0зьми €т0. И3м€ни ₽р0ш! ое.