oblivion

— И что это за каракули? — мужчина выхватывает блокнот, попутно листая его. — Ты бы так тему слушал, как рисовал. — Отдайте, будьте добры. — Минхо хмурит брови. — Перескажешь, что я только что рассказывал и отдам. — альфа ухмыляется и идëт к кафедре. Скетчбук летит в портфель. Всем ясно, что омега пропустил все мимо ушей и просто сидел, делая зарисовки. — Так и знал, к окончанию лекции жду конспект. — Придурок, знает итальянский и выпендривается, — бубнит себе под нос омега и начинает черкать карандашом на парте, вырисовывая чëрта — профессора Хана. — Минхо, возьми, — парень сидящий рядом протягивает листок, мило улыбаясь. Вот он лучик света, что всегда поможет. Отвратительное начало дня.

***

— Нашëл что-нибудь? — Они были в масках, камеры ничего полезного не записали. — альфа пьëт уже третью чашку кофе. Глаза болезненно реагируют на свет от экрана ноутбука. — Минхо. — Что? — Он единственный, кто с ним контактировал. Но его трясло на допросе. Имя только сказал. Может наведаться к нему в универ, что думаешь, Чанбин? — Поехали, — мужчина надевает униформу и достает из кармана ключи от машины. Кидая их своему напарнику. На улице стоят несколько журналистов, пытающихся узнать хоть что-то. Общество требует подробностей. Требует ясности. Но сотрудники прокуратуры, лишь отмахиваются, говоря ожидать новостей. Университет находился в десяти минутах, поездка не была долгой. На входе пару охранников окидывают их непонимающими взглядами, мол, что тут забыли стражи закона. Ну, раз надо значит надо. Об их приезде никто не знал, таким как они много чего дозволено. Аудитория была на втором этаже, это они узнали у тех же охранников. Перемена. Все смотрят на них, но это не из-за привлекательной внешности. Многих кидает в дрожь от одного вида этой формы. — Я поговорю с Минхо, а ты можешь тут подождать, — встречный вопрос: на кой хер надо было тогда звать Чанбина с собой? — Минхо, мы можем поговорить? Омега окидывает его непонимающим взглядом, но всë равно встаёт и идёт к выходу. Теперь в глазах одногруппников он выглядит каким-то преступником. — О, Чанбин, ты тоже тут, — Джисон похлопывает его по спине, пока та парочка удаляется из аудитории, — ну что, как на работе дела? — уже шепотом. — Как ты и говорил, дело отдали нам. — Тогда я надеюсь на тебя. — усмешка. Они стояли и болтали о чëм-то, о том, что никому не понять. Многие студенты косились с подозрением. Откуда у профессора друг из прокуратуры? Ну а они успешно игнорируют все эти взгляды и шёпот за спиной. — Профессор Хан, — омега говорит совсем тихо, даже шёпотом — стесняется. — профессор Хан. — уже более уверено. — А, Феликс, что случилось? — альфа отрывается от занимательного разговора с другом, отдавая все внимание студенту. — Тебе нехорошо? — Д-да, — в глазах начинает плыть, голова ходит кругом. — Тогда собирай вещи, прокурор довезет тебя до дома. — Я? — скорее вскрик, чем обычный тон. — Ну конечно же ты, — Джисон наклоняется к его уху. — у него, кажется, течка начинается, ты же не хочешь чтобы течный омега ходил и привлекал всех своими феромонами? Потом к вам ещë поступит заявление об изнасиловании, ай-яй-яй. — альфа качает головой. — Тебе оно надо? Думаю, нет. Только не смей трогать его. Профессор был уверен в прокуроре, но вдруг у того сломит все тормоза? Они уходят, и снова играет эта мрачная мелодия, которая уже успела надоесть. — Итак, продолжим. — Хан берëт мел и начинает писать что-то на доске, попутно читая свои заметки в тетради. — Что мы знаем об… Дверь вышибают с ноги. Парень, не обращая ни на кого внимания, садится на своë место. В глазах злость, руки так и ищут что-нибудь, что можно сломать. — Ли Минхо, это что ещë за выступление? — вся аудитория начала делать вид, что они что-то делают. Между этими двумя нарастает тяжелая атмосфера, не хочется попасть под горячую руку. — Не объяснишься? — голос тяжелеет. Тот лишь игнорирует и продолжает сверлить взглядом Хана, как будто он убил кого-то (хотя почему «как будто»). Нормального диалога точно не будет, да и Джисон не хочет в первый же рабочий день получить по голове. В его взгляде читается — тебе пизда, котëнок. Жуть.

***

— Садись на заднее сиденье и пристегнись, — Чанбин даёт парню ключи от машины, а сам идëт в аптеку. Очереди нет и на том спасибо. — Подавители, пожалуйста. — Презервативы не нужны? — спрашивает бета, роясь в ящике с нужными таблетками. — Нет, — как отрезал. — сколько с меня? — 13.000 вон*, оплата наличными или карта? — Карта. Либо подавители очень сильные, либо это удовольствие для богатых, в пачке всего десять таблеток. А может там маленькие кусочки золота лежат? В планах не было растрат на такое. Чанбин открывает дверь машины, как тут же в нос бьет запах лаванды — точно кружит голову. Может потом Бан прочитает ему нотацию, почему машина пахнет цветами, а напарник оставил его в университете и даже не предупредил. А в отделении эта машина, возможно, станет любимой для всех. — Выпей, вода под сиденьем, — он кидает омеге таблетки, а сам заводит машину. — Где живёшь то? — Резиденция Ли. — Что? — Что слышал, езжай давай. — а вот и проявляются гены отца и характер. — Такие люди, как вы, должны знать где это, не так ли? — «такие люди, как вы» — попытался оскорбить. Резиденция находились на окраине города, значит, омегу каждое утро привозит личный водитель на дорогой тачке — кто бы сомневался. С самого начала внешность показалась знакомой до дрожи в коленях. Господин Ли — не тот, кому стоит переходить дорогу. Имеет свой бизнес и крупные акции, так что денег у него завалом. Дорога займет много времени, а парень сзади уже отключился и тихо сопит — так даже лучше. Мимо глаз пролетают дорогущие коттеджи, где жилплощадь стоит дороже, чем город. А вот и заветный поворот. Не дорога, а красная дорожка. По бокам расположились деревья, а асфальт сияет. Ближе к въезду стоит несколько охранников, хотя скорее это груда мышц в чëрных костюмах. Машину сразу останавливают, а те как бараны смотрят то на Феликса, то на Чанбина. Ищут хоть какую-то связь и объяснению происходящему. — У него началась течка, дальше разбирайтесь сами, — договаривает и садиться обратно. Нет ни сил, ни желания находиться рядом с этим местом.

***

Мелодия, как на поминки. Может Джисон и попросит еë сменить, ведь она только, что и делает, так это нагоняет тоску. У кого вообще выбор пал на Бетховена. — И куда это ты собрался? — чеканит каждое слово. В глазах мелькает усталость, самому неохотно оставаться здесь и читать нотацию недорослю. Другие уже покинули помещение, они остались наедине. — Siediti e calmati. — Не понимаю на итальянском, — и тут же замолкает. — Хотя нет, одно слово знаю — ricorda, вроде так. — с корейским акцентом звучит даже забавно. Но он точно произносил это не с таким посылом. — А я думал, что ты меня не узнаешь, успел расстроиться. Ну что, котëнок, давай объясняйся, что тебе такого сказал Бан? Или злишься, что я в того паренька попал? А может конфискация скетчбука тебя так расстраивает? — он расслабляет немного галстук и садиться как можно удобней на свой стул. — Я тебя внимательно слушаю. — Не боитесь, что я сдам вас? — Вопросы тут я задаю. А если сдашь, то дуло пистолета моментально будет направлено на тебя. Ты же не думаешь, что я побоюсь нажать на курок? — мужчина достает скетчуб и протягивает его парню. — Давай заново, что случилось? Парень немного жмется, можно ли так просто рассказать преступнику, но всë равно начинает: — В смерти профессора обвиняют меня, потому что вы выстрельнули в него сразу после того, как разговаривали со мной, — голос начал подрагивать. Взгляд уперся в пол. Лишь бы не видеть глаза смотрящего напротив. — Но я же не виноват, верно? Кто-то из одногруппников сказал, что в тот день я ему язвил. А в голове у людей создалось впечатление, что мотивом для убийства стала моя ненависть к нему. И я якобы попросил вас его убить. — тяжëлый вдох. — А всë из-за вашего монолога тогда. Никто его кроме меня не слышал, поэтому и делают такие выводы. — Я тебя понял, — альфа встаёт из-за стола и наклоняется непростительно близко к лицу напротив. — Не волнуйся, котëнок, я всë улажу, а пока иди домой и отдохни. — как гора с плеч.

***

Ночь сменяет день, на магазинных витринах ярко горят вывески. Город начинает жить по-новому. Знакомый бар на Итэвоне, биты бьют в уши, люди хаотично двигаются, называя это танцем. — Ты же знал, что тот омега сын того мудака, да? Хотя можешь не отвечать, — Чанбин отпивает мартини. — У меня была теория, а ты еë подтвердил. Дальше разговор не шëл. У обоих было отвратительное настроение. Только вот разные люди его испортили. Вкус итальянского напитка оседает на языке, но сейчас бы что покрепче выпить. Вокруг крутятся омеги, желающие получить на себя внимание. Но этим двоим сейчас не до них, сидят погруженные в свои мысли. — Тебе Минхо уже рассказал? — О чëм? — мужчина вопросительно выгибает бровь, хотя знает о чëм сейчас пойдет речь. — Значит рассказал, Чан слишком сильно на него надавил. А потом объяснил всë это тем, что так мы получим больше информации. Вот же придурок. — Как подло, а ведь стоит на страже закона и граждан. — лëгкая ухмылка, алкоголь начинает действовать, в глазах начинает немного всë плыть. Он достает из заднего кармана пачку сигарет и зажигалку. Достает сигарету и зажигает еë, делая глубокую затяжку. — Он у меня ещë попляшет. Завтра его ждëт три пары —две из которых не у группы Минхо, что расстраивает — и работа со всякими бумажками, но это будет завтра. На ноги садится незнакомый парень и начинает что-то нашептывать на ухо. Да, сегодня можно забыться в сексе и алкоголе.