Неубиваемый

      Умирать было довольно странно. Он не помнил, как это произошло, и не помнил, что происходило, когда он был мертв.       — Ты разговаривал с Сукуной, когда был мертв? — спросил его Сатору.       Должен ли он был помнить?       — Когда он восстанавливал твое сердце, говорил ли о каких-нибудь условиях или контрактах?       Хм. Теперь, когда он подумал об этом… Смутное воспоминание мелькнуло в его голове, но быстро исчезло.       — Кажется, мы о чем-то говорили, но я не могу вспомнить, о чем, — честно ответил он.       — Ясно.       Разве это плохо?       Они с Сатору скрывались в каком-то подвале под школой. Здесь были каменные, прохладные на ощупь стены, новый красный диван, телевизор, журнальный столик и футон, на котором спал Юджи. По всей видимости, его совсем недавно превратили в удобную клетку. Потому что, очевидно, смерть означала, что ему следует оставаться мертвым. Никакого контакта с внешним миром, никаких прогулок, — ничего.       — В любом случае, мне пора. Только я знаю, что ты жив и находишься здесь, так что будь тише, — напомнил Сатору, ткнув в него пальцем. — Ну, потом я расскажу еще нескольким людям, но не более того. А пока давай-ка обойдемся без смертей, хорошо? Сначала надо подготовить вас всех, прежде чем вы станете очередной целью.       Иногда Годжо Сатору говорил так, как будто жизнь человека — это мелочь.       — Понял, — послушно сказал Юджи. Он с сомнением посмотрел на DVD-диски, беспорядочно разложенные на столе, затем на проклятую куклу, сидящую на диване. — Я останусь здесь, буду смотреть фильмы и постараюсь не получить по лицу от этой штуки.       Удовлетворившись тем, что его указания были приняты к исполнению, Сатору оставил его наедине с собой. Юджи устроился на диване и взял в руки куклу, ощущая себя одиноким. Ему очень не хватало Мегуми и Нобары, которых он действительно считал друзьями, хотя и знал их всего несколько месяцев. Через Сатору он узнал, что после боя с Сукуной Мегуми отделался ушибами, а у Нобары было несколько ранений от проклятий, с которыми она сражалась, но они оба были живы. Он думал, скучают ли они по нему. Ему так хотелось увидеть их и сказать, что с ним все в порядке, а еще извиниться за то, что выпустил очень сильного демона, чуть не убившего их всех. Но даже если бы ему позволили, он сомневается, что сможет показаться им на глаза после всего произошедшего. Он должен стать сильнее, работать усерднее и достичь их уровня. Другого пути не было. Юджи посмотрел вниз на своего вздорного компаньона.       — Ну, здесь только ты и я, приятель. Будь со мной полегче, хорошо?       В ответ ему прилетело по лицу. В голове послышался гогот Сукуны.       В течение следующих нескольких дней Юджи научился многому. Но самым важным было то, как сохранять стабильность проклятой энергии, несмотря на эмоциональные всплески. Вторым по важности было принятие ударов.       Эта глупая кукла была безжалостной.

***

      Притворяться мертвецом было очень странно. Сама смерть была странной. У Юджи с ней оказались сложные отношения.       Он никогда не знал своих родителей, поэтому не страдал от их потери. Но потерять деда было сродни тому, будто его вечность тащили по раскаленным углям. Потому что он предвидел это. Итадори Васуке был стар. Даже когда Юджи был молод, он всегда считал Васуке старым. Не поймите его неправильно — почти всему, что он знал, он научился у своего деда, например: готовить, заниматься спортом и чинить каждую мелочь в доме.       Но Итадори Васуке был стар. Он был больным стариком, прикованным к постели большую часть последнего года обучения Юджи в средней школе и до начала старшей. Он был ворчливым и язвительным, и именно поэтому Юджи таким не был.       Юджи был терпелив там, где Васуке был груб, весел там, где Васуке угрюм, и невозмутим там, где Васуке готов был взорваться. Юджи давно научился проявлять понимание к страданиям своего деда, зная, что немного — или много — доброты может помочь. Именно поэтому он продолжал навещать его в больнице, как бы Васуке ни огрызался, говоря оставить его в покое и сосредоточиться на учебе. На первом году обучения Юджи бросил спортивные секции и вступил в оккультный клуб, только чтобы успеть в больницу до закрытия. Он покупал цветы. Он вел домашнее хозяйство. И все это он делал, зная, что конец близок.       Но когда перед Юджи в конце концов предстало безжизненное тело его деда, он не смог сдержать слезы.       Как я могу продолжать страдать от боли, — думал он, — если уже давно знал, что это случится?       Именно тогда он понял, что бессилен перед такой неизбежной вещью как смерть. Она приходит за всеми без разбора. Людей можно столкнуть в ее руки, можно пинаться и кричать, а можно просто принять и спокойно прекратить существование. Он полагал, что находит утешение в том, что его дед не умер в мучениях. Просто пришло время. Но у Юджи было не так много времени на осознание своей потери, потому что сразу после этого он был втянут в безумный мир магии.       И теперь он тоже умер.       И в конечном итоге он снова умрет, и воскрешений больше не будет.

***

      Спустя две недели после своей временной смерти Юджи умирал от скуки. Проклятые куклы уже даже не били его — настолько хорошо он научился поддерживать поток проклятой энергии.       Дело в том, что рос он один, и только дед заботился о нем. И это было нормально. Он всегда был легок в общении, поэтому найти общий язык с людьми в школе не составило труда. Однако поиск друзей — совсем другое дело. Подобно тому, как он был мастером на все руки, он не был мастером в одном — в создании собственного круга общения. Так что к скуке ему было не привыкать.       Что действительно сводило его с ума, так это вынужденная изоляция. Тот факт, что ему не разрешалось выходить на улицу и запрещалось общаться с теми немногими, кого он знал, заставлял быстрее выгорать, а фильмов было настолько много, что его начинало тошнить от телевизора. Однако он понимал, что не в том положении, чтобы жаловаться. Называйте это кармой или просто неудачным стечением обстоятельств — в любом случае, Юджи должен был просто смириться с этим.       Было абсолютно бессмысленно желать, чтобы Сатору навещал его чаще.       Пока что он был единственным живым человеком, кто контактировал с Юджи, так что он невольно стал спасательным кругом. Но Годжо Сатору был не из тех, кого можно просить о чем-то подобном, и даже не из тех, кого стоит ожидать в первую очередь. Даже если он не вел себя так, он был взрослым, профессионалом, авторитетным человеком. Годжо Сатору не стал бы навещать его только потому, что Юджи было скучно. Он не должен был подчиняться прихотям ребенка. Но в тот вечер он явился с кучей настольных игр с горделивой усмешкой и радостно крикнул:       — Юджи-кун, смотри, что я тебе принес!       — Сенсей! — Юджи поднялся со своего футона, повеселев.       — Давай сыграем в игры, Юджи! — Сатору сбросил ношу на журнальный столик.       — Что, прямо сейчас?       — Нет времени лучше, чем настоящее. — Сатору рухнул на пол, подогнув под себя ноги, и начал перебирать покупки. — У нас есть «Монополия», «Шарады», «Правда или ложь», «Дженга»…       В итоге они решили сыграть в шарады. Юджи даже не предполагал, что игра с двумя игроками может быть очень веселой, но оказалось, что двух высококонкурентных людей было более чем достаточно для интересной игры. Так Юджи узнал, что у Сатору нет таланта к рисованию.       — Сенсей, я же извинился, — снова сказал Юджи, разрываясь между чувствами вины и абсолютного веселья. Сатору отвернулся, надув губы.       — Откуда мне было знать, что вы рисовали ловца снов? Он похож на одну из кукол Вуду Кугисаки!       — Эти куклы уродливы!       Пауза. Затем Сатору надулся еще больше. Юджи прочистил горло.       — Как насчет того, чтобы сыграть в другую игру?..       — Хорошо, но выбираю я.       Сатору выбрал Дженгу. Поскольку Юджи чувствовал себя виновато, он сделал вид, что не заметил жульничества Сатору, который использовал свою проклятую технику, чтобы удержать стопку в вертикальном положении. Он был смешон. Он действительно был смешон.

***

      Многие его первые шаги в мире магии были связаны с Сатору, в том числе и технику Увеличения Территории он впервые увидел у него.       Однажды вечером Сатору удивил его своим визитом и объявил, что они отправляются на «внеклассное занятие».       Внеклассное занятие оказалось битвой против высокорангового проклятия за много миль от школы. Именно тогда Юджи узнал, что Сатору может телепортироваться, потому что в одну секунду они были в подвале, а в следующую — стояли на озере. Возможно, заявления Сатору о том, что он сильнейший, были правдой.       — Почему мы не тонем? — спросил Юджи, глядя на то, как его красные кроссовки парят над поверхностью воды. Сатору не ответил. Он просто стоял, повернувшись лицом к противнику и засунув руки в карманы.       Иногда Годжо Сатору было невозможно прочесть.       — Не думай о нем. Просто продолжай нападать, — сказал Сатору, и Юджи потребовалась секунда, чтобы понять, что он говорит с проклятым духом. — Все будет в порядке. В конце концов, ты слабак.       Проклятие выглядело так, будто у него на голове была гора Фудзи, а еще у него был только один глаз в центре лица, это придавало ему извечно тупой вид. Но когда оно вышло из себя из-за брошенного замечания Сатору и разразилось пламенными всполохами, Юджи застыл в ужасе.       — Слабак, — повторил Сатору. Как он мог называть его так, когда этот проклятый дух был чудовищнее, чем проклятие Особого ранга в колонии для несовершеннолетних? Сердце Юджи гулом отдавалось в ушах, и он на мгновение задумался, не умрет ли этой ночью во второй раз и вернется ли. А затем большая теплая рука легла ему на макушку.       — Все будет хорошо, — сказал Сатору, все еще не глядя на Юджи. — Просто держись рядом со мной.       Куда бы я еще мог деться? — подумал он.       Секунду спустя Юджи впервые увидел полную, полностью сформированную Расширенную Территорию. Казалось, он попал прямиком в ад: вода под ним превратилась в сухую породу, которая трескалась, уступая место расплавленной лаве. А потом все словно замерло перед тем, как Сатору сказал:       — Расширение территории: Безграничная Пустота.       Если раньше был ад, то новое место Юджи назвал бы чистилищем. «Внутренний мир Пустоты», — объяснил Сатору. Это было все и ничто одновременно. Юджи был ослеплен пустотой и застыл на месте от переизбытка информации. Так вот как выглядит бесконечность.       Юджи подумал о том, как Сатору относился к жизни и живым существам; если он обладал такими знаниями и силой, то его поведение неудивительно. Держа Юджи одной рукой, Сатору снес голову проклятия с плеч.       Он сделал это так легко.       Реальность вокруг них исчезла, и Юджи на секунду потерял ориентацию, прежде чем понял, что теперь стоит на траве. Его колени подкосились, и он с трудом удержался на ногах, пытаясь осмыслить то, чему стал свидетелем.       Теперь ему известны две вещи: во-первых, территория Сатору, вероятно, превосходит любую другую; во-вторых, Сатору перемещается во времени и пространстве так, что вращение Земли должно казаться ему слишком медленным.       В тот самый момент, когда Юджи думал об этом, он увидел их: кристально-голубые глаза, мерцающие в ночи словно драгоценные камни. Сатору снял повязку, позволяя волосам упасть на лоб и лицо. Он был прекрасен.       Юджи почувствовал, как его мир завертелся, изменяясь, чтобы вписать в себя наличие этого невероятное ангела — нет, этого бога. Его дыхание сбилось, а все остальное отступило на задний план.       Сатору заявлял, что он величайший маг в мире. Теперь Юджи мог в это поверить.       На самом деле это несправедливо, что вселенная даровала все одному человеку.       Сатору снова надел повязку, лишь слегка приподняв ее, чтобы одним глазом взглянуть на проклятие. Он наступил на отсеченную голову туфлей, сверкавшей в темноте.       — А теперь, кто сказал тебе идти за мной? — спросил он тоном, означавшим, что игры кончились. Будто все, что было раньше, оказалось лишь детской забавой.       Именно тогда Юджи понял, что пока этот красивый, могущественный мужчина рядом, все будет хорошо.       Именно тогда он стал изучать Годжо Сатору