Воробьи в дождевых лужах

Коди Шефферд перебирает старые вещи сына: помятая рубашка, худи с эмблемой любимой футбольной команды, севший вязаный свитер и еще пару десятков поношенных футболок. Последней вещью в ящике с пометкой «рассортировать» оказываются запятнанные чернилами школьные штаны. Коди тепло улыбается нахлынувшим воспоминаниям о школьных годах сына. — Как же быстро ты вырос… Его сын давно не школьник и даже больше не студент. Отису уже двадцать один, а Коди и глазом не успел моргнуть. Отис был пусть и незапланированным, но очень желанным ребенком, несмотря на то, что Коди пришлось променять свою бурную студенческую жизнь на размеренную семейную. Он ни о чем не жалеет. Ричард, его верный любящий муж, никогда не давал повода думать иначе. Они вместе вставали с колен, оба — бедные студенты, оба на двух подработках после пар, чтобы только наскрести на собственную квартиру. К моменту рождения Отиса Коди уже прервал свое обучение в университете и уволился отовсюду. Ричарду тогда пришлось несладко — по утрам он готовился к защите диплома, а с обеда до поздней ночи надрывался на нескольких сменах подряд. В «АлоДелюкс» его приняли, когда Отису исполнился год. Отис рос умным и спокойным альфой. Не доставлял папе лишних хлопот, в отличие от сверстников, чьи родители иногда с неприкрытым восхищением допытывали Коди, как тот сумел воспитать такого прелестного мальчика. Коди в ответ лишь пожимал плечами, отшучиваясь: «Это все гены мужа». Хотя иной раз и его рассудительный сын мог вернуться домой с порванной в драке рубашкой или ссадиной на лице. «Мальчик с математики снова смеялся над моим ростом! Когда же я уже вырасту, пап?» Коди вспоминает, как в подростковом возрасте Отис комплексовал из-за своего низкого в сравнении с одноклассниками роста. Знал ли мальчишка, как напрасны его переживания? Ведь сейчас он — высокий и ладный, стоит перед родителем и как-то даже покровительственно улыбается. Улыбкой своего отца. — Что ты там такое бубнишь себе под нос, пап? — Ничего такого, что бы стоило твоего внимания, — Коди улыбается и убирает последнюю неразобранную одежду в пакет. — Вот мы наконец и разобрали твои старые вещи, пусть мне и грустно от них избавляться… Ведь это воспоминания о прошлом, когда ты был таким маленьким и так нуждался во мне. — Пап, послушай, — Отис забирает у него пакет из рук, кладет его на пол и нежно берет руки Коди в свои. — Это всего лишь одежда. Все воспоминания вот тут, у тебя в голове. Тем более, зачем они тебе, если мы стоим тут, друг напротив друга? — Ты уже такой взрослый, Отти. Стоя посреди пыльного чердака, в окружении перевернутых ящиков и разбросанных пакетов они предаются воспоминаниям еще какое-то время, пока снизу не хлопает входная дверь и не раздается голос Ричарда. — Я дома. Коди с сыном спускаются с чердака навстречу отцу семейства. Коди коротко целует мужа в ставшую за день щетинистой щеку и помогает тому снять пальто. Ричард при этом кряхтит и всё причитает на сегодняшнюю дождливую погоду. Передает портфель омеге и уже собирается разуться, как замечает сына в дальней части прихожей. Он удивлен, но почти сразу же его губы расплываются в радостной улыбке. — Отис? С чего это ты решил вдруг навестить нас, стариков? — быстрым движением проверяет дату на своих смарт часах. — Сегодня даже не выходной день. Отис подходит ближе, чтобы по-альфьи пожать отцу руку. — Пришел помочь папе разобрать чердак. — А еще попроситься, чтобы пригласить послезавтра Дирка, — Коди хитро усмехается и, давно догадавшись об изначальной причине визита сына, подмигивает ему. — Ну тут уж решать тебе, Коди. Тебе же готовить на одну порцию больше, — Ричард, наконец, разувается, и проходит в столовую. — Правда, я не понимаю, почему Дирку до сих пор нужно присутствовать на наших семейных ужинах. Он уже давно не бедный школьник, которого бы стоило приютить. — Рич, — Коди затылком чувствует назревающее недовольство сына за спиной. Тема присутствия лучшего друга сына на их традиционном воскресном семейном ужине поднимается не в первый раз с момента, как Отис съехал из родительского дома в общежитие университета. Начиная со дня переезда сына и заканчивая сегодняшним днем, Отис не пропускает ни недели, чтобы пригласить на семейный ужин своего лучшего друга, Дирка Немета*. Чего искренне не понимает Ричард. Он любит своего сына, и редкие встречи с отдельно живущим отпрыском заставляют его ждать воскресенья, чтобы, наконец, провести с ним один вечер за всю неделю. А если на ужине присутствует кто-то посторонний? И пусть этот посторонний из разряда тех, кого Отис считает своим некровным братом. К счастью, Ричар внимает предупреждению мужа и тут же добавляет: — Мне, конечно, не жалко. Можешь позвать Дирка, если хочешь. Услышав желаемое, Отис расслабляется и остается на ужин, благодаря чему остаток дня проходит просто замечательно. За столом оба альфы семейства поочередно рассказывают интересные новости и случаи из работы. Все это время Коди то удивленно охает, то громко смеется. Самому ему сегодня особо нечего рассказывать (весь день копошился на чердаке), но он не переживает. Его жизнь, пусть и построенная на бытовой рутине, ничем не расстраивает его. Он любит своего альфу, любит их сына. И любит большой дом, в котором они живут. Разве есть на земле омега счастливее него? *** В выходную субботу Коди с мужем почти половину дня проводят в постели. Вставать куда-то обоим лень. Ричард смотрит в свой айпад — читает новости. Указательным пальцем Коди выводит узоры на плече мужа. Рисует знак бесконечности на дельтовидной мышце, зачем плавно переходит к бицепсу. В этом году их отношениям двадцать два года. Знал ли Коди, что это те самые отношения, которые будут длиться всю жизнь? Ведь они не истинные друг другу. Почти все в их окружении — коллеги по работе, друзья, родственники, соседи — нашли своих истинных. Каким-то необъяснимым образом, но абсолютно два разных человека на этой огромной планете с населением почти в восемь миллиардов людей обязательно находят друг друга. Случайная встреча в международном аэропорту Матавери или самый долгий час-пик на трассе Пекин — Тибет, или банальная встреча в продуктовом магазине у дома. Какими бы разными люди ни были, судьба все равно сведет их, и любой, рано или поздно, уловит запах своего истинного. Только не Ричард. И уж тем более не Коди. Две одинокие заблудшие души. И такое бывает: человек рождается один и умирает один. Может, в прошлых жизнях они провинились в чем-то ужасном. Коди часто представляет: а вдруг в прошлой жизни он был Гитлером? Тогда-то и вопросов бы больше не возникло. Правда, супруги предпочитают об этом скорее молчать, нежели обсуждать. Да и за двадцать два года надобность обсуждения этого давно отпала. — О чем думаешь? — Ричард заправляет омеге за ухо прядку челки. Айпад отложен на прикроватную тумбу. — О том, сколько мы с тобой уже знакомы. Это такое чудо, что мы встретили друг друга. Коди прижимается к нему и нежно целует в грудь. Чувствует нежные касания губ мужа у метки на своей шеи. Метка плохо выраженная — запах альфы на омеге еле различима из-за того, что слабо закрепилась, но большего они не ожидали. — Ммм, — Ричард проводит рукой по округлостям бедер Коди. — Когда у тебя течка? — К концу месяца… — Тогда почему ты так пахнешь? — Как? — Вкуснее обычного. Коди поднимает глаза и ловит на себе игривый взгляд серых глаз мужа. Он чувствует его возбуждение в изменившимся запахе и не может не возбудиться сам. Ричард приподнимается на локти и накрывает омегу собой. В городе бушевала в самом разгаре осень, мрачная и холодная. Всю неделю синоптики прогнозировали беспросветные ливни, не ошибившись ни в одном дне, кроме субботы. День выдается пусть и облачным, но не дождливым. Поэтому оставшуюся часть субботы Коди и Ричард проводят за уборкой переднего дворика дома, успевшего обрасти сорняками, а после за совместным просмотром фильма. — Что думаешь насчет перкельта на завтрашний ужин? — спрашивает Коди сразу после объявления на экране телевизора титров. — Или лучше паприкаш из ягнятины? Лежа на разложенном диване в гостинной, Ричард лениво переводит взгляд на омегу и беззлобно усмехается: — Скажи честно, ты весь фильм думал о том, что приготовить завтра? — Нет, — Коди демонстративно закатывает глаза, — просто задался вопросом. Мы Дирка последние полгода не видели. Хочется все-таки порадовать мальчишку. — Венгерской кухней? — приподнимает брови в вопросительном жесте, но затем ловит на себе непонимающий взгляд супруга и почти тут же исправляется. — Поступай как знаешь, любимый. Я съем и обычные бутерброды, приготовленные тобой. *** В конце концов Коди останавливает свой выбор на воскресном жаркое. Перед этим он отправляется в магазин за недостающими в холодильнике продуктами, не забывает о красном полусухом из местной винотеки и, конечно же, о добротном ошейке у мясника Райли. Тот, только заметив входящего в мясную лавку Коди, радостно восклицает: — Господин Шефферд! Сегодня Вы небось за моей лучшей телятиной? Мясник шутливо подмигивает. Альфа средних лет, худой и даже какой-то хрупкий внешне, он никак не вписывается в стереотипные представления о людях его призвания. Смотрит прямо и по-доброму, за ухоженными густыми усами скрывается улыбка. — А вот и нет. Подавайте мне ошеек, господин мясник! — Коди уверенно проходит за прилавок и по-свойски усаживается на стул у стены. — Да чтобы посочнее! — Будьте уверены, господин Шефферд, никак иначе. Иначе Вы меня тут с потрохами съедите ведь. — Эй! — Коди хватает скомканное полотенце у кассы и совсем слабо кидает в сторону своего давнего лучшего друга. Райли лишь ловко уворачивается и проходит к дальним от витрин холодильным камерам. Омега задумчиво наблюдает за его действиями, слаженными и отработанными. Они знакомы еще со студенческих времен. В университете они и познакомились — на одной из очередных скучных лекций Райли просто подсел к нему и предложил обменяться номерами. Так и завязалась их простая крепкая дружба. Райли не был заинтересован в нем как в омеге, потому что верил, что обязательно встретит своего суженного, а Коди — в нем как в альфе, потому что тогда у него уже был Ричард. Между ними никогда не возникали двусмысленные ситуации, пусть Ричард и считал иначе. Бывало, ревность овладевала им настолько, что он запрещал Коди видеться с другом. Правда, потом Райли, наконец, встретил своего истинного и ревность Ричарда тут же поутихла. — Как там твой муженек поживает? — Да как всегда, — альфа отрезает кусок мяса и подходит к весам. — Решил сесть на диету, ходит теперь как на иголках. Боюсь ему даже что-то лишнего сказать — загрызет до костей. Коди чувствует за прошедшим мимо него другом шлейф его запаха, смешанного с запахом пота, сырого мяса и крови. Затем улавливает омегу, мужа Райли. «Все-таки, вот что значит — предназначенные друг другу. На альфе нет метки, попросту не может быть, но даже так запах смешался с запахом его истинного омеги», — сам Коди завистливо вздыхает. Сколько ни отрицай, а ему все равно не дает покоя эта мысль. «Почему?» — А как дела у вас с Ричардом? И у Отти? — Рич думает взять отпуск, чтобы мы съездили куда-нибудь на юг… — Коди встает со стула и заглядывает за плечо друга. — Столько хватит… — после, возвращается на свое прежнее место. — Дожди обещают всю осень. — Да, не припоминаю, чтобы когда-нибудь тут было так дождливо. — Тут у любого бы развилась депрессия при такой-то погоде, — хмыкает омега. — Что насчет Отиса? Он уже устроился на работу? — Ага. Подписал договор в начале недели. Райли упаковывает ошеек в пакет, бережно завязывает джутовой веревкой. — Как же быстро летит время, черт возьми. Вроде недавно отрывались на его первом дне рождении, а сейчас ему уже сколько? Двадцать? — Двадцать один. Почти столько же, сколько было Ричу, когда у него родился сын, — от этой мысли по коже Коди пробегают мурашки. — Ну ничего себе! Они разговаривают еще около десяти минут, пока в лавку не заходят очередные посетители. Тогда Коди расплачивается за мясо, против желания Райли добавляя сверху чаевых, и быстро возвращается домой. К этому моменту тучи успевают сгуститься. Готовить Коди заканчивает как раз перед приходом гостей. Звонок во входную дверь и раздавшиеся мужские голоса в прихожей застают его врасплох. Разве сын не должен был прийти только через тридцать минут? Коди лишь успевает стянуть с себя фартук, как в кухню вбегает счастливый и энергичный Отис. — Привет, пап, — тот слишком уж по-отечески целует родителя в лоб. — Отец утром написал, чтобы мы пришли чуть пораньше, сегодня будем смотреть футбол. — А отец не мог написать и мне, чтобы я ожидал вас раньше, раз уж на то пошло? Коди вешает фартук на крючок у двери и выглядывает в коридор в поисках мужа, чтобы высказать свое недовольство и ему, но вместо Ричарда встречает друга Отиса, Дирка Немета. — Здравствуйте, Коди, — он все еще в прихожей, не разутый и в верхней одежде. Мнет в руках пакет с бутылкой вина и пирогом, наверняка купленным. — Привет, Дирк. Ты чего там стоишь до сих пор? Проходи скорее в дом. Дирк проходит в столовую и почти с порога выдает: — Как у Вас тут вкусно пахнет! За ужином альфы Шеффердов то и дело обсуждают грядущий матч футбола. Коди спортом не интересуется вообще, поэтому в разговоре особо не учавствует. Дирк же почти всю трапезу отмалчивается, изредка кивая в знак согласия. Футболом он, кстати, увлекается ровно столько же, сколько и Коди. Их взгляды иногда пересекаются, и Коди демонстративно закатывает глаза, на что парень в знак солидарности улыбается. В какой-то момент омега вдруг резко встревает в разговор своих мужчин, как раз тогда, когда те обсуждают, у какой команды надежнее вратарь: — Мальчики, я, конечно, понимаю, что вы в предвкушении этого матча, но давайте поговорим о чем-нибудь еще, — переводит взгляд на молодого альфу рядом с сыном. — Как прошла твоя практика заграницей, Дирк? — Это был отличный опыт, — Дирк смотрит на Отиса. — Вашему сыну бы там понравилось. — Ну, у меня не было возможности покайфовать так, — Отис пожимает плечами. — Потому что тебя и без всякого опыта и практики были готовы взять, — Дирк чуть поддевает друга плечом и улыбается. Они сидят плечом к плечу, по-ребячески толкаясь. Лучшие друзья еще со школьных времен. Сколько им было лет, когда они начали дружить? Коди не мог припомнить. Эти двое были такими разными детьми: невозмутимый Отис, всегда уверенный в себе, и вспыльчивый Дирк, встревающий то в одну проблему, то в другую. Прилежный ученик, любимый всем классом и учителями, и неисправимый двоичник, с которым никто не хотел дружить. Коди смотрит на Отиса, на его родное лицо. Русые волосы, унаследованные от него, уже успели немного отрасти, но аккуратно уложены в бок. На этом их схожесть заканчивается. Черт, доставшихся ему от отца, куда больше: высокий широкий лоб, нос картошкой и, конечно же, выразительные серые глаза. Серые настолько, что при одном взгляде на них веет холодом. И улыбка у сына — точная копия отцовской. Затем Коди смотрит на Дирка. Абсолютно чужой ему ребенок, Дирк столько дружит с его сыном и столько раз бывал в их доме, что лицо парня приходится ему уже как родное. У Дирка все наоборот: темные непослушные волосы и густые брови, глубоко посаженные темные глаза. Тонкий аккуратный нос и пухлые губы. «Совсем как кукла», — думает Коди. — Чем тебя там кормили, Дирк? — спрашивает он. Парень и раньше был худее его сына, но сейчас разница стало еще заметнее. — Совсем похудел. После трапезы альфы, наконец, отправляются в гостинную, где суетливо включают телевизор и достают сразу несколько банок пива. Коди принимается убирать стол. Загружает грязную посуду в посудомойку и одновременно раздумывает о местах, где они с Ричардом бы могли провести неделю отпуска. Может на природу в тропики? Или на солнечный Кипр? Коди в предвкушении улыбается. А потом ему становится вдруг нехорошо и кружится голова, он открывает окно в надежде, что свежий воздух приведет его в чувство. Запах и звук дождя немного приводят в чувство, но в ушах начинает шуметь, перед глазами — двоится. Поэтому он почти наполовину высовывается из окна. — Коди, с Вами все хорошо? — слышит обеспокоенный голос Дирка из кухни. — Да, просто закружилась голова, — Коди закрывает окно и приглаживает на себе немного намокшую рубашку. Руки у него дрожат. — Хотите, я позову кого-нибудь? — Да нет, не стоит. Все уже в порядке. Коди чувствует странный запах, похожий на запах одоранта. Он вызывает в нем чувство тревоги. Омега принюхивается к плите и посудам с едой. К мусорным ведрам и раковине, но не понимает, откуда тот веет. Потом решает проветрить комнату, и запах газа сменяет успокаивающий запах мокрой земли под окном. Коди смотрит на Дирка, до сих пор стоящего у двери кухни, взволнованного и растерянного. — Со мной такое впервые, — говорит ему. — Наверное, застоявшийся воздух. Стоит проветривать дом чаще. — Может, рассказать господину Шефферду? — парень присаживается на край стула. — Не стоит, — Коди возвращается к уборке на кухне, протирает стол. Затем, задумавшись, спрашивает Дирка. — Надоел футбол? Дирк задумчиво кивает. Спустя какое-то время откашливается и говорит: — Я был на родине. Съездил на выходных перед возвращением с практики. — Это хорошо, — поддерживает Коди и внимательно смотрит на потупившего взгляд парня. — Ты поступил правильно. Дирк не местный. Это понятно по тому, как едва заметно, но все же отличается его говор в сравнении с говором Отиса. Чуть жестче и ниже, будто с придыханием. В детстве Отис то и дело подшучивал над ним из-за этого, но с годами привык к особенности друга. — Остров опустел окончательно. — Мне жаль, Дирк, — в качестве утешения Коди ставит перед парнем шоколадное мороженое в креманке. — Ничего страшного. Я там ведь почти не жил, — качает головой, словно отгоняет грустные мысли, и лицо его почти сразу преображается от улыбки. — А как дела у Вас? Вместе с дождем Коди чувствует поначалу легкий, а позже уже в разы насыщеннее древесный запах, отчего у него снова кружится голова. Он присаживается за стол и быстро зачерпывает ложкой свою порцию мороженого, чтобы только сконцентрироваться на чем-нибудь. — Все хорошо, — миска в его руках словно двоится, но Коди упрямо игнорирует странное самочувствие. — Отти еще не встретил никого? Молодой альфа смотрит на него непонимающе и немного смущенно. Поэтому Коди уточняет: — Не встретил своего омегу? — А, это… Нет. Думаю, Вы узнаете об этом первее меня, когда это произойдет. Такие вещи Отис больше доверяет Вам. Отис с Дирком уходят ближе к одиннадцати часам ночи. Перед этим Ричард по-мужски обнимает сначала сына, а потом и его друга. Коди прощается значительно дольше: упаковывает обоим альфам приготовленный им пирог, потом сетует на сына, что не остался у родителей на ночь, потом, уткнувшись ему в грудь, долго обнимает. Его до сих пор преследуют головокружение и стойкий древесный запах. Поэтому родной запах сына успокаивает. Он напоминает ему о тех временах, когда Отти еще был мальчишкой. Каждый раз, когда сын приезжает к ним на воскресный семейный ужин, Коди не знает предела своему счастью. Но вот вечера подходят к концу, и Отису снова приходится уходить. В такие моменты Коди вспоминает времена, когда единственным домом для сына являлся родительский. — Ну все, дорогой, отпусти пацана. Пусть идет, — не выдерживает Ричард. — Ему еще завтра на работу. И омеге снова приходится отпустить своего ребенка, лишь грустно улыбнуться ему на прощанье и закрыть за ним дверь. — Все хорошо, мой милый, — Ричард подбадривающе обнимает мужа. Коди тихо всхлипывает ему в плечо. Он больше не чувствует ни головокружения, ни постороннего запаха.