Воробьи в дождевых лужах

— Извини, что вот так без предупреждения… Снова, — Коди смотрит Дирку за спину, вслед удаляющемуся красному седану, за рулем которого очевидно омега. — Я, наверное помешал? — Нет. Это коллега. Предложил довести до дома. В повисшей неловкой тишине оба не знают, куда деть руки, куда направить собственный взгляд. Поэтому омега потупляет голову, ковыряя носком ботинка поребрик у подъезда. До Дирка же не сразу доходит пригласить гостя в квартиру. Он слишком рад видеть Коди, настолько, что в голове ни единой здравой мысли. Словно влюбленный мальчишка, млеющий перед объектом своего обожания, он не с первого раза попадает ключом в замочную скважину и иногда заедающая ручка двери не сразу поддается. Коди растерянно замирает в прихожей, словно никогда прежде здесь не бывал, пока альфа не помогает ему снять плащ. — Ты ужинал? Я не успел ничего прикупить к готовке. — Вы и не обязаны. Я закажу чего-нибудь. Так как в квартире Дирка всего одна жилая комната, а находиться в спальной альфы Коди было бы некомфортно, они проходят во всю ту же скромную маленькую кухню. Дирк только сейчас вспоминает, что после вчерашней своей попытки ужина не навел здесь порядок. Грязная посуда на кухонной тумбе и в раковине и накрытый стол с двумя порциями шницеля. — Ты ждал гостей? — как-то удивленно спрашивает Коди и мягко улыбается, садясь за стол. Дирк готов сквозь землю провалиться от смущения. Быстро убирает со стола тарелки с едой, сметает крошки. — По правде говоря, да — вас. — Ох, Дирк… — Коди с сожалением качает головой. — Прошлые разы произошли спонтанно и, честно говоря, этот — тоже. Меня не должно быть здесь, и то, что я вот так прихожу к тебе уже в третий раз, может вызвать много вопросов со стороны наших знакомых. — Я понимаю… Дирк упирается руками в края тумбы и глазами обводит каждую темную полосу, каждый след от ножа, на ее доске. В голове целый рой из отчаянных мыслей, готовых выплеснуться наружу, чтобы только показать омеге за его спиной, что он чувствует и думает по этому поводу. Дирку до звона в ушах хочется схватить Коди за плечи, встряхнуть и спросить. Вы видите, что Вы творите со мной?! Во что я превращаюсь рядом с Вами? Как я теряю контроль над собственной жизнью! Как иду, мать его, ко дну! Но Дирк лишь крепче сжимает края тумбы. Господина Шефферда можно понять; у того, в отличие от ни к чему не привязанного молодого альфы, давно сложившаяся, вполне счастливая жизнь. Дирк привык сжигать мосты за собой — ему попросту нечего терять, некого разочаровывать. Даже если с лучшим другом за спиной или в отношениях с омегой, он все равно всегда один, наедине с собственными мыслями и чувствами, не до конца открытый, не до конца честный с самим собой. — А знаете, Коди, я прекрасно Вас понимаю… — голос севший и хриплый. Альфа внутри негодует от того, что Дирк собирается сделать, сказать. — Я только давил на Вас, не думая, в каком положении находитесь Вы. Простите меня за это. Я вел себя эгоистично. Поэтому… Я оставлю Вас в покое. Может, уеду из города. Начну новую жизнь, а Вы… Вы продолжите жить свою. Мы не будем больше видеться. Я… я отпущу Вас, — в груди, где-то глубоко между легкими, образовывается ком, из-за которого Дирку с трудом удается вдохнуть. Кажется, он вот-вот заплачет. — Наверное, глупо и рано говорить это сейчас, но хочу чтобы Вы знали, что я люблю Вас. Молчание в ответ вгоняет Дирка в отчаяние. Неужели он не заслужил хоть какую-то реакцию в ответ на свои слова? В ответ на то, что он решился пойти против природы, против себя самого ради него? Дирк отталкивает от тумбы и уже разворачивается лицом к омеге, когда происходит это. Считанные секунды, и Коди уже не сидит за обеденным столом, уставившись в пол. Он вскакивает с места. Роняет стул. Бросается в сторону Дирка. И заключает в объятия. Обхватывает руками талию, всем телом прижимается к альфе и утыкается лицом в широкую грудь. Всхлипывает. — Я не могу тебя потерять, Дирк. Дирк не верит в происходящее. Словно наблюдая за кем-то со стороны, а не находясь здесь и сейчас, он как-то нескладно обхватывает омегу руками, сильнее прижимает к себе, будто кто-то может отнять у него его самое драгоценное в жизни, и тихо шепчет: — Я здесь, мой хороший. Я здесь, — гладит и целует в волосы. С каждым поглаживаем по голове омеги, с каждым вдохом пряного запаха Дирк чувствует, как ком внутри постепенно уменьшается, и он, наконец-то, может вдохнуть полной грудью. Запах Коди пеленой накрывает Дирка, вызывая в нем волну мурашек. — Я не понимаю, какого черта творю, — Коди качает головой. Он выглядит сейчас таким растерянным, таким напуганным, но не проявившим чувства Дирком, а обстоятельствами, в которых они оба оказались. — Боже, что я делаю здесь? Зачем прихожу к тебе? Коди чувствует, как быстро и гулко бьется сердце Дирка в грудной клетке. Мысль, что вот оно, горячее и обливающееся кровью, — совсем рядом, под его замерзшей рукой, кружит голову. Альфа будто вверяет ему себя и говорит: «Вот он я, открытый и безоружный перед тобой». Это убьет нас, обреченно думает Коди. Поднимает взгляд и смотрит альфе в лицо, в надежде увидеть уверенность и контроль над ситуацией, но, к его же удивлению, видит лишь отражение собственного отчаяния. Светло-карие глаза смотрят растерянно, словно загнанного в угол перепуганного зверька. Коди настолько изумлен, что даже не задумывается ни о последствиях, ни о чем-либо другом, о чем ему, конечно же, стоило бы задуматься, когда он встает на носочки и целует Дирка. Поцелуй выходит медленный, скорее даже целомудренный, и все же полный нежности. Она, это нежность, наполняет альфу до краев, зажимая сердце в тиски. Дирку хочется взвыть от любви к этому мужчине. Он дрожит от эмоций и возбуждения, но стоически держится. Дирк никогда не отличался особым терпением или сдержанностью, особенно — сдержанностью, но человек перед ним слишком дорог ему; эти отношения, в которые Дирк вкладывает всю душу и мысли на протяжении последних недель, стоят того, чтобы придержать себя в узде. Губы Коди мягкие и теплые, податливые, а сам он ощущается в сильных, подрагивающих от волнения руках альфы совсем хрупким, тоненьким. Дирк запрокидывает голову омеге, зарывается пальцами в мягкие русые волосы и не может сдержать стона, когда, прервав поцелуй, смотрит в зеленые глаза напротив. Он видит в них столько нежности и теплоты прямо сейчас, и этот взгляд, открытый и чувственный, дает ему понять всё. Коди любит его. Любит пусть и не так сильно, как сам Дирк, но точно любит, даже если никогда не признается в этом себе самому. На кухне, тесной и совсем пустой, слабо освещенной светом из коридора, Дирк впервые в жизни чувствует себя… счастливым. — Не хочу даже думать, что только что произошло, — неловко смеется Коди и, отстранившись от альфы, прислоняется к плите. — Тогда не думайте, — Дирк не может сдержать глупой, но счастливой улыбки. Лед между ними, наконец, начинает понемногу оттаивать. В конце концов, не зная, чем себя еще занять, Коди берется за готовку чего-нибудь быстрого к ужину, пока Дирк в это время прибирается на кухне. Когда еда готова и уже съедена, они еще около часа сидят за столом и болтают на абсолютно разные нейтральные темы, ловко избегая тех, которые касаются семьи омеги и лучшего друга альфы. Словно Отис и Ричард Шефферды не существуют. Так легко и просто. О поцелуе оба не вспоминают. Лишь в девять вечера, когда Дирк провожает Коди до самой машины и по-джентльменски усаживает внутрь, омега не сдерживается и на прощанье быстро целует альфу в щеку. Дирк, не веря в происходящее, довольно качает головой. — Спасибо Вам за вечер, Коди. — И тебе, Дирк. Пока. — До встречи. Буду ждать с нетерпением. И эта встреча происходит уже на следующий день. Коди приезжает к часам семи, они быстро готовят ужин, а после еще около часа болтают. Они встретились бы и на следующий день тоже, если бы не традиционный воскресный ужин Шеффердов. Отис зовет на него лучшего друга, но Дирк разумно решает отказаться. Все воскресенье он проводит в офисе за работой. Охранник пару раз приносит ему кофе из автомата, а во время его обеда они быстро перекусывают сандвичами в столовой. Ближе к вечеру звонит Эзра, но звонок нарочно остается неотвеченным. Через час омега присылает сообщение с предложением встретиться, тогда Дирк отключает мобильник. В понедельник Коди приезжает к нему аккурат в семь, как и во вторник, и в среду, и в четверг. Дирк сильнее привыкает к обществу Коди, к их душевным вечерним посиделкам, где нет места ничему, кроме них двух. Они — эти встречи за ужином — так идеально вписались в распорядок дня парня, словно те там были всегда. Дирк просыпается, отправляется на работу, а вернувшись домой, готовится встретить Коди, когда же тот приходит, они долго сидят за столом на кухне и разговаривают. Разговаривают и разговаривают. Запахом омеги пахнет вся квартира, но особенно кухня: стул, на котором он сидит, кружка, из которой он пьет, столовые приборы, которыми он ест. Дирк не перестает удивляться, как он только умудрялся жить столько лет — целую жизнь! — в полном одиночестве, без Коди. Теперь альфе и представить страшно, что с ним станет, если однажды омега исчезнет из его жизни. «Не хотите сегодня сходить кое-куда?» — Дирк взволнованно отодвигает в сторону свой телефон. Его первая попытка связаться с Коди вне его квартирки. На часах полдень, альфа как раз вышел за кофе и к моменту, когда ему в голову приходит эта странная затея, он уже сидит за своим рабочим столом и беспокойно ковыряет колпачок от ручки. А что если его сообщение прочтет господин Шефферд? Дирк никогда не спрашивает, как много знает Ричард; как Коди объясняет свои почти каждодневные поздние возвращения домой. Если честно, Дирк и не хочет знать. Главное, это позволяет ему видеть своего Истинного. Ответ от Коди не заставляет себя долго ждать: «Куда?» «Вообще-то, это должен был быть сюрприз. Хочу показать Вам мое любимое место» После работы Дирк берет в каршеринге автомобиль и едет домой. Он начал водить еще в старших классах школы — севший за руль в шестнадцать Отис научил его, а уже сразу после выпуска Дирк получил права. Во дворе своего дома он останавливается за черным джипом у подъезда и ждет, пока из него не выйдет Коди и не подсядет к нему. Захлопнув за собой дверцу и пристегнув ремень безопасности, Коди оценивающе рассматривает салон арендованной машины. Пряный запах заполняет воздух. — Неплохо, — говорит мужчина. Настроение у него игривое, самое то для авантюры вроде этой, где он, в компании с молодым альфой рядом с ним, уезжает куда-то за город. — Но мне нужно будет домой к девяти. — Верну Вас в целостности и сохранности, мистер, ровно в девять. — Ты ведь не расскажешь мне, куда мы едем? — Не-а. Вам лишь нужно знать, что это мое самое любимое место в целом мире. Путь занимает около тридцати минут. Небо уже почти потемневшее, автомобильные фары разрезают сумерки впереди неосвещенной дороги. Пару минут назад они выехали за пределы города, и виды жилых домов и улиц быстро сменяются видами желтых рапсовых полей. Коди немного опускает окно и блаженно подставляет лицо холодному ветру. — Мне так хорошо сейчас, Дирк, — выбившиеся из хвоста волосы под порывами ветра падают омеге на лицо. — Без тебя все было бы иначе. Дирк слабо улыбается. Ему хочется сказать «я люблю Вас, Коди», остановить машину и поцеловать омегу, но вместо всего этого он лишь сильнее сжимает руль и прибавляет газу, и едет так до тех пор, пока они не оказываются на месте. На широком, выступающем высоко вверх утесе. Коди выходит из машины и видит бескрайнее море, на удивление спокойное, словно затаившийся хищный зверь, впереди под ними. Небо затянуто тучами, но дождя пока нет. От вида природы у мужчины перехватывает дыхание. — Ого! — не может сдержать удивленного восклика. — Мы еще даже не на месте, — Дирк подходит к омеге и протягивает ему руку. Вдвоем они спускаются вниз к пляжу. Держась за руки, помогают друг другу на особо крутых местах. Оба молчат, чтобы не перебивать звуки волн и перекрикивание прибрежных чаек. Наконец, они оказываются на диком безлюдном пляже. Вид отсюда открывается живописный: на контрасте яркого песчаного берега и сумеречного неба горизонт перед ними кажется совсем черным, будто магический. — Дирк… Коди никогда здесь не был. Он столько лет прожил в этом городе, столько мест посетил за все время, но никогда не видел ничего подобного. Давно, когда Отис еще учился в средней школе, они частенько ходили на пляж Сансет, но здесь и сейчас — чистая, ничем не прикрытая природа. Омега вдыхает солоноватый запах моря полной грудью и плотнее запахивает полы пальто. — Спасибо, — расчувствовавшись, Коди прижимается к альфе, лицом утыкаясь в область ключиц. Дирк гладит его по спине. Целует в волосы. Обнимает. Вдыхает родной запах. Ему столько хочется сделать сейчас, но здравый смысл велит бездействовать. Это причиняет ему почти физическую боль, но он заставляет себя сдерживаться, ради Коди, ради того, чего они достигли вместе. Далеко за их спинами кричат неугомонные серокрылые чайки, беспокойно кружащие над плоским берегом. Коди прислушивается к ним, их крики уносят его в прошлое, на пляж Сансет, рядом с ним маленький Отис и еще не поседевший Ричард. Они оба сначала смотрят на Коди с любовью, но затем выражение их лиц меняется на разочарованное, пока вместе с криками надоедливых прибрежных птиц образы не тонут в шуме волн, ударяющихся о берег и утес. *** Через четыре дня Дирк приглашает Коди покататься на коньках. Местный каток работает до восьми вечера, и ради этого Дирк берет отгул на работе. В четыре часа по полудню он, как и перед поездкой на дикий пляж, едет на арендованной машине к себе, где все так же во дворе, у подъезда встречается с Коди. Ему нельзя заезжать за Коди к нему домой, поэтому они вынуждены встречаться словно какие-то преступники. Дирк, правда, старается об этом не думать. — Я со школьных лет не катался на коньках! — альфа впервые видит омегу таким возбужденным. — Если я вдруг буду падать, ты обязательно лови, Дирк! — Ну разумеется. Они берут на прокат две пары коньков и без перерыва катаются почти два часа. Коди до этого и вправду давно не катался, поэтому первое время он доверчиво хватается за альфу, который в отличие от него уверенно чувствует себя на льду. — Где ты научился так двигаться? — спрашивает уже в конец запыхавшийся омега. — Друг школьный научил, — Дирк благоразумно решает опустить ту деталь, что этим «школьным другом» был его первый парень. — Не удивлюсь, если окажется, что ты профессионально занимаешься фигурным катанием. — Коди, я, конечно, ценю Вашу попытку польстить мне, но Вы явно перебарщиваете. Коди смеется заразительно громко. Его заливистый смех вызывает в альфе приятное, теплое чувство в груди, счастье. Еще месяц назад Дирку не было никакого дела ни до этого омеги, ни до отношений в целом. Вся его жизнь состояла из бесконечных циклов учебы-работы-дома и выживания, без цели и радости. Теперь же у него есть Истинный. Да, замужний и семейный, но альфа готов смириться со многим ради него. Ведь с его появлением Дирк, наконец, обрел смысл жизни. — Коди, я… Дирк чувствует вибрацию мобильного во внутреннем кармане куртки. К большому его сожалению, ему приходится отпустить Коди, чтобы достать телефон. Омега тактично отстраняется и с улыбкой смотрит на альфу. Дирк тепло улыбается в ответ, но тут же становится серьезным, стоит ему увидеть знакомое имя в уведомлении о входящем звонке. — Это Отис, — произносит беззвучно, и Коди кивает. Отис часто звонит ему. В любой другой момент жизни его звонок не вызвал бы никакого удивления, однако последние несколько недель Дирк сильно отдаляется от друга. Избегает встреч и редко когда отвечает на звонки. Отис и сам это замечает; подозревает, что у Дирка, наконец, новый парень, и старается особо не надоедать. А значит, раз Отис звонит ему сейчас, это что-то важное. Дирк отвечает на звонок: — Привет, Отис. — Дружище, ты дома? — с ходу спрашивает друг. От плохого предчувствия у Дирка неприятно сосет под ложечкой. — Ты сегодня рано ушел с офиса. Стоун сказал, потому что тебе нездоровится. И я, как в старые добрые, решил тебя навестить, — с каждым следующим словом друга Дирк сильнее слышит удары собственного сердца. — Приезжаю, а тут у твоего дома машина папы стоит. Самого его нигде нет. Че вообще происходит? — Пробовал ему позвонить? — глухо спрашивает в ответ. — Он не отвечает на звонки, Дирк. Хорошо, хоть ты поднял… в кои-то веки, — от внимания Дирка не ускользает нотка обиды и злости в голосе Отиса. — Че папа здесь забыл вообще? Он даже никогда не бывает в этом районе. Может, вправду к тебе приехал, а? — Дирк молчит, не желая врать другу, но и говорить правду. — Слушай, а ты сам-то где? Прямой вопрос вгоняет его в тупик. За долю секунды в голове успевают пронестись сотни и сотни вариантов лживых ответов. Дирк выбирает самый рискованный, но, если повезет, самый надежный: — Я с Эзрой. — Ох, черт! Я вам, наверное, помешал! — от былого раздражения в голосе Отиса не остается и следа. — Все, отключаюсь, извиняй. Поеду к родителям домой, подожду папу там. Обратный путь до дома альфы кажется вечным. Коди, как на иголках, смотрит в окно каждую минуту, нервно обкусывает нижнюю губу и избегает смотреть на сидящего за рулем парня. Это не может не расстраивать Дирка. — Коди, пожалуйста, не переживайте. Отис уже давно уехал оттуда, — говорит он. — А если нет?! Что, если он до сих пор там? Ждет твоего возвращения, а тут я вместе с тобой. Что мой сын подумает об этом? — Коди успевает в который раз пожалеть, что согласился на это дурацкое катание на коньках. Именно поэтому они оказались так близко к тому, что их раскроют… Омега бледнеет от одной только мысли об этом. — Ничего плохого. Мы с Вами не совершали ничего плохого, — Дирк пытается его успокоить, но горло сдавливает внезапно появившаяся обида на несправедливый, жестокий мир за невозможность быть с любимым; обида на любящую поиздеваться природу за то, кто является его парой, на Коди за его реакцию сейчас, на самого себя за то, что на все это так теперь реагирует. — Мы с тобой Истинные, Дирк! — Коди едва заметно повышает голос, но альфе кажется, что в салоне машине стало очень громко, оглушительно громко, отчего он вздрагивает и замолкает. Оставшийся путь они преодолевают в тяжелом, напряженном молчании. Уже садясь в собственную машину, Коди тихо произносит: — Извини, Дирк, — и, закрыв дверь, выезжает на дорогу. *** Когда Коди возвращается домой, Ричард уже сидит на диване в гостиной и смотрит новости на своем ноутбуке. В доме стоит тишина, если не считать размеренного голоса репортера, сообщающего о наводнении в соседнем городе из-за сильных дождей. Снимая верхнюю одежду, Коди присматривается к обуви в прихожей и, не увидев кроссовки сына, с облегчением вздыхает. Затем проходит дальше по коридору. — Ричи, я дома. — Ты уже вернулся? — муж удивленно смотрит на него, стоящего в двойных дверях гостинной, убирает ноутбук в сторону. — А как же йога? — Занятие отменилось, тренер приболел. Коди демонстративно прислоняет свернутый коврик для йоги к ближайшей стене, собирает волосы в высокий хвост и устало ползет в спальную. Все это время Ричард внимательно наблюдает, следует за ним. — Все хорошо? Ты выглядишь каким-то грустным. — Просто устал... Отис не звонил тебе? — Нет, а должен был? Коди обессилен настолько, что остатков сил хватает лишь на то, чтобы вяло покачать головой. С досадой он вспоминает о своем мобильном в кармане куртки в прихожей. Перед встречей с Дирком Коди был возбужден и взволнован настолько, что даже не заметил — еще до выхода из дома телефон разрядился полностью. — Ты голоден? Приготовить чего-нибудь? — Коди чувствует, как урчит живот от голода (они с Дирком планировали поесть где-нибудь после катания на коньках), но, кажется, съешь он хотя бы кусок хлеба сейчас, его тут же вырвет. — Нет, — Ричард подходит ближе. Коди чувствует усилившийся запах мужа, слишком сильный, но в то же время слишком пресный без знакомых древесных ноток. Это не манящий кедровый запах, от вкуса которого чувствуешь себя в лесу, в безопасности и на свободе. Коди хочется зажать себе нос или задержать дыхание, сделать шаг назад, лишь бы не вдыхать запах чужого альфы, но позади стена и приходится застыть на месте. — Может, ты уже наконец скажешь, что, черт возьми, происходит? — Ричи, пожалуйста, не дави на меня. — Я тебя последние недели вообще не узнаю! Что за расстояние между нами? Почему ты вдруг закрываешься от меня? Ричард оказывается слишком близко. Настолько, что Коди ощущает на себе его частое теплое дыхание. Он вытягивает перед собой руки, отталкивая нарушившего личное пространство, на что в ответ альфа недоумевающе смотрит. — Коди, — его голос спокоен и безэмоционален, но отчего-то Коди становится тревожно. Он смотрит на знакомое лицо напротив и чем дольше вглядывается в его родные черты, тем меньше узнает их. — Ты меня больше не любишь? — Что? Господи, ты... — Ты избегаешь меня и моих ласк, пропадаешь целыми вечерами не пойми где. Мы давно не занимались любовью. Когда должна была начаться твоя течка? Ко всему этому ты ходишь на эту чертову йогу как угорелый, будто к соревнованию какому-то готовишься! Не удивлюсь, если никакой йоги на самом деле не существует. Ричард хватает омегу за плечи, сильно вцепляется пальцами в мягкую кожу и сжимает, пока тот не охает от боли. — Ричи, мне больно... — У тебя кто-то появился? — Что? — Коди охватывает холод и дрожь, словно его окатили ледяной водой. Уже открыто он пытается оттолкнуть супруга, скалой надвигающегося на него. — Боже, как тебе такое в голову пришло?! — Слушай меня, Коди, — вдруг шепчет альфа. Тихо, но яростно. — Слушай! Если я узнаю, если только найду хоть одно доказательство, что ты шляешься как настоящая шлюха, что пятнаешь наш брак с каким-то ублюдком на стороне, тебе мало не покажется, Коди! Слышишь меня? Слышишь?! Уже ночью, лежа в постели, терзаемый сотнями беспокойных мыслей, Коди ворочается с боку на бок, не в силах отогнать воспоминания о так хорошо начинавшемся вечере с Дирком и о случившемся после, с Ричардом. Вечер обещал быть прекрасным, а Дирк Немет как всегда был с Коди очень заботливый и чуткий. Чтобы свозить его покататься на коньках, он арендовал машину, ушел раньше с работы. Они много болтали, шутили и смеялись. И флиртовали. По спине омеги от представшего перед глазами образа парня проходится волна мурашек. Чуть изогнутые темные густые брови и расширенные зрачки проницательных карих глаз, от прямого взгляда которых голову покидают абсолютно все здравые мысли. Этот альфа, пахнущий сильно и ярко, молодой самец в самом расцвете сил, смотрит на него внимательно, жадно, чуть ли не плотоядно. Омега утыкается лицом в подушку, пока хрипловатый голос Дирка Немета тихо зовет его по имени. Внизу живота приятно ноет. Мысли о Дирке Немете возбуждает его. Коди сильно закусывает нижнюю губу и зажмуривается, пытаясь избавиться от неприличных образов. Рядом похрапывает Ричард, как бы вовремя напоминая о себе, отчего становится только хуже. Случившееся между ним и супругом сегодня должно было бы послужить тревожным звоночком для омеги, но разве Коди вправе обижаться на мужа? Если Дирк Немет виноват в том, что ухаживает за замужним, а сам Коди эти ухаживания без зазрения совести принимает, то Ричарда судить не за что. Он чувствует что-то неладное, что счастье его любимой семьи под угрозой, поэтому так себя ведет. Коди сам виноват, что довел их с Дирком странное общение до такого. *** Шефферды собираются все вместе на семейный воскресный ужин. На этот раз Отис не зовет Дирка провести с ними вечер, поэтому Коди готовит кордон блю. Для этого он забегает к мяснику Райли. Стоит омеге лишь переступить порог мясного магазина, друг по одному взгляду на него все понимает: — Плохие новости? Коди застывает на месте. Он собирается сказать «нет», ведь в самом деле никаких плохих новостей. Он решил свести к минимуму контакт с Дирком Неметом, они не виделись уже три дня. Ричард хоть и относится к нему с малым недоверием, всячески пытаясь найти доказательства измены, Коди пытается уделять ему больше внимания. Позавчера, к примеру, они отправились в кинотеатр на нововышедшую часть любимого блокбастера Ричарда, а вчера, после поездки в Икею за новым диваном в гостиную, поужинали в их любимом дорогом ресторане. Ужин проходил замечательно, словно они смогли вернуться в давнюю молодость. Ричард ухаживал за любимым, а тот в ответ на явные заигрывания застенчиво хихикал. Если бы это только продолжалось вечно… Если бы только Коди не проверял свой телефон каждые полчаса — в страхе ли, в надежде ли, что вот-вот ему напишет Он. Но мобильный молчал, и уже через секунду Коди возвращался к мужу, от цепкого взгляда которого не ускользало ничего. — Ждешь от кого-то сообщения? — спрашивал он. И Коди глупо отмахивался, а потом так же глупо улыбался и лип к мужу. В конце концов, их отношения рано или поздно наладятся и все вернется на круги своя. Тогда почему в горле у него будто застрял огромный ком? Расстроенный, омега качает головой, а когда Райли выходит из-за прилавка и обнимает его, он начинает плакать. — Что случилось? И Коди рассказывает. О своем неожиданно объявившемся истинном, о том, что им оказался лучший друг Отиса, ровесник его сына. Рассказывает о Дирке и их тайных встречах уютными осенними вечерами. О том злосчастном поцелуе на кухне квартирки альфы. А еще о чувствах, которые незаметно для него самого появились между ними. Его тянет к Дирку Немету, и дело не только в природе притяжения истинных. Коди никогда не обращал особого внимания на Дирка. Тот был просто другом его сына, замкнутым и неразговорчивым, но всегда вежливым и учтивым. Он не особо рассказывал о себе или своей семье, однако теперь Коди уверен — ему хотя бы стоило спросить самому, поинтересоваться жизнью беспризорного мальчишки, вечно мельтешащего перед глазами. Коди ведь дальше собственного сына и мужа ничего не видел, жил ради их благополучия. А ведь Дирк очень умный. С детства он отличался рассудительностью, раз справился с самостоятельной жизнью. Еще Дирк смешной — он часто доводит Коди до неприличного хохота своими шутками; и галантный, чем может неожиданно вогнать омегу в краску. Он — к большому его удивлению — достаточно сентиментальный для того, чтобы придавать датам особые значения или привязаться к любой безделушке только потому, что с ней связано какое-нибудь воспоминание. Поэтому у него было так мало омег; однажды Дирк заикнулся о своих двух единственных бывших. Коди вспоминает образ Дирка так точно и детально, что в груди начинает неприятно ныть от тоски. Но начав говорить, он уже больше не может остановиться и рассказывает все. Райли слушает его молча, не выказывая ни удивления, ни осуждения, а когда омега наконец замолкает, выдает: — Ну и ну. Я, честно говоря, подозревал, что ты что-то мутишь, Коди, но не думал, что такое. Муженек твой, я надеюсь, не в курсе? — Конечно нет! — Представляю, как он взбесится, если узнает, — немного злорадно хмыкает альфа. — Он же у тебя тот еще ревнивец, небось с катушек слетит от ярости. — А ничего другого тебя больше не смущает? — Коди удивленно смотрит на друга. — Что я за спиной мужа встречаюсь с альфой вдвое младше меня? Или что мне начинает нравиться другой? — Но ведь вы истинные, Коди. И до Коди, наконец, доходит. Казалось бы, все очевидно: он и Дирк Немет суждены друг другу. Таких, как они двое, может разлучить лишь сама смерть. Связь истинных это не совпадение запахов или вечное сильное влечение. Это нечто, что не дано понять человеку. Еще в детстве ныне покойный папа Коди рассказывал ему: истинных тянет друг к другу, потому что они — две половины души, бывшей когда-то одной целой. Коди, не желавший признавать связь с Дирком Неметом, по-настоящему осознает это только сейчас. Его осеняет, и ему становится вдруг легче дышать. Тыльной стороной ладони он вытирает выступившие слезы, еще около десяти минут разговаривает с Райли на отдаленные темы, а после спешит домой.