Воробьи в дождевых лужах

Они сидят в этой ставшей слишком тесной машине больше тридцати минут. Молчат и вдыхают запахи друг друга. Их настоящее знакомство, первая встреча как истинной пары. За все это время Коди привыкает к сидящему справа от него парню настолько, что кажется — без него он уже больше не сможет дышать. Ему еще никогда не было так спокойно от одного только запаха. Присутствие мужа рядом пусть и вызывает в Коди чувство спокойствия и удовлетворения, но здесь и сейчас, рядом с этим совсем еще молодым парнишкой… А ведь он ровесник его сыну. Юнец, у которого вся жизнь впереди, буквально у его ног. Коди не веря качает головой. Как его угораздило оказаться связанным с альфой вдвое младше него? «Потому что мы истинные». Последние слова Дирка — застывшие в воздухе камни, давящие сейчас всем весом, прижимающие к твердой земле. Альфа ерзает на сиденье. Боковым зрением Коди чувствует на себе его осторожный взгляд. — Не хотите зайти в гости? — Не думаю, что это хорошая идея. — Коди, — омега бросает быстрый взгляд на парня, чье выражение лица сейчас ясно дает понять, что ответом он не доволен. — Я Вас и пальцем не трону, обещаю. Коди не знает, что на него находит, как и не знает, почему он вдруг оказывается следующим за парнем в темном тесном подъезде. Пахнет сыростью и мусором, в кромешней темноте Коди брезгливо представляет, как случайно наступает на какую-нибудь дохлую крысу на земле. С трудом подавляет приступ паники. Единственное, что останавливает его от того, чтобы не выбежать обратно на улицу, навстречу освежающему дождю и прохладе, это знакомый след альфы, идущего впереди него. Словно слепой котенок, Коди осторожно нащупывает ступени под ногами и принюхивается к уже успевшему стать родным запаху. Спустя несколько этажей, Дирк, наконец, останавливается перед нужной дверью. В слабом свете уличного освещения, проникающего сквозь окно на лестничном пролете, его острые черты лица кажутся еще резче, словно нарисованные. Коди медленно, словно изучая, проводит взглядом по сильной нижней челюсти, чуть сжатым губам и прямому тонкому носу. — Входите, — уже стоя на пороге входной двери, Дирк резко поворачивается в его сторону, и Коди не успевает отвести глаза. Смущенный, омега быстро проходит в квартиру, развязывает пояс, чтобы снять пальто. За спиной раздается хлопок закрывающейся двери. Затем Коди чувствует осторожные руки альфы на своих плечах, помогающие снять пальто. В абсолютной тишине квартиры слышит над ухом глубокое дыхание парня, отчего по спине пробегают мурашки. — Нам надо решить, что мы будем делать теперь, — твердым уверенным тоном Коди в один миг смахивает наваждение. Дирк это понимает. Они проходят на кухню. Эта небольшая, полностью обставленная, но все равно не уютная кухня вызывает в Коди чувство тревоги. Серых оттенков, в белом сиянии полумрака та кажется по-зловещему пустой, почти призрачной, словно тут никогда и не жили люди. Когда же лампа на потолке загорается неярким теплым светом, в глаза Коди тут же бросаются детали — признаки обжитости, незначительные, едва заметные. Аккуратно сложенные в стопочку кухонные полотенца у плиты, скомканная бумажная салфетка рядом, на дверце кухонного шкафа — желтый стикер с криво начерканным номером телефона. Коди присаживается у открытого незашторенного окна, за которым уже по-зимнему ранняя темень тихо рассыпает звезды. Пахнет мокрой землей, но дождя не слышно, а потемневшее небо яркое и чистое от облаков и туч. — Черный чай без сахара сойдет? — Мм, — соглашаясь, мычит Коди и украдкой наблюдает за альфой. Отработанными движениями тот открывает нужные кухонные шкафчики, тянется рукой к нужным полкам, достает дешевый черный чай в пакетиках, затем набирает воды в электрический чайник и включает. — Гостей у меня тут не бывает, если не считать Отиса, — Дирк достает две высокие кружки. На одной из них изображен герб университета, в котором он учился. На второй — забавные щенячьи мордочки. — Поэтому особо и предложить нечего, Вы уж извините. — Сколько ты тут живешь?.. Спасибо, — благодарит омега, когда кружка с изображением щенков оказывается перед ним. Запах терпкого черного чая врезается в нос. Коди не любит, когда чай слишком крепко заварен, но парень рядом с ним смотрит на него так внимательно, что он лишь слабо улыбается и делает первый глоток, с трудом подавляя в себе желание поморщиться от горького вкуса на языке. — Четыре года, — Дирк садится за стол, прямо напротив Коди. В руках у него университетская кружка с чаем, черным настолько, что больше похожий на нефть, а не на напиток, который можно пить. — Общежитие школы выселило меня на следующий же день после выпускного. Пришлось срочно находить новое жилье. — А родители тебе не помогали? Удивленный, Коди едва заметно покачивает головой. Он, конечно, имел какие-то отдаленные представления о жизни лучшего друга его сына, спрашивал у этого мальчика при каждой их встрече, как у него дела и если нет никаких проблем в учебе. Беспризорный и хулиганистый, но всегда вежливый и сдержанный с Шеффердами, Дирк Немет лишь коротко отвечал, что да, проблем никаких нет, дела идут просто замечательно. И это несмотря на тот странный факт, что ребенок рос и жил вдали от своей семьи, в стенах школьного общежития. Коди даже никогда не слышал и уж тем более не видел его родителей. Откуда Дирк Немет родом? Коди пытается вспомнить. Из Германии? Австрии? Венгрии? Уверенно Коди знает лишь о венгерско-немецких корнях парня. Почему он никогда не интересовался жизнью мальчика, крутившегося у него под носом последние пятнадцать лет? — Они далеко отсюда, — Дирк криво улыбается. — Хотя бы финансово? — Они правда далеко отсюда. Мне было гораздо проще выйти на подработку, чем пытаться связаться с ними, — Дирк неловко вращает в руках стакан. Коди кивает, словно понимает, о чем говорит альфа перед ним, хотя глубоко внутри себя он лишь думает о том, как удивлен самостоятельности парня. Парня, который оказался один на один с проблемами, с которыми обычный восемнадцатилетний подросток, еще вчера бывший школьником, не встречается. В собственные восемнадцать Коди уже был замужем за Ричардом; хотя для замужества много ума не требуется. В девятнадцать он родил сына, бросил университет и занимался воспитанием ребенка вплоть до его совершеннолетия. Он не был один — рядом всегда находился Ричард, который помогал и поддерживал в любой момент их совместной жизни. Но Коди лишь исключение из нормы, да и времена были такие — омеги просто раньше выходили замуж. А вот Отиса в этом возрасте интересовали лишь вечеринки, футбол и противоположный пол. — Вы расскажете господину Шефферду? — О чем? — О нас. — Нет, — категоричный ответ и не менее резкое движение головой в знак отрицания. Коди с трудом сдерживается, чтобы в порыве эмоций не наговорить лишнего. — Никто не должен знать об этом. То, что я оказался твоим Истинным, ничего не значит… — Но… — Нет, Дирк, — Коди видит — парень в корне не согласен с его мнением, это понятно по подрагивающим желвакам у того на лице и сжатым губам. И прежде, чем альфа успевает раскрыть рот, омега строго продолжает. — У меня есть муж, которого я люблю, а у тебя — вся жизнь впереди. Мой сын — твой лучший друг, с которым ты знаком с самого детства. Я никогда не воспринимал тебя — и уж тем более не стану воспринимать сейчас, — как-то иначе, поэтому мы даже не будем это обсуждать. В бессильном несогласии Дирк качает головой и молча смотрит на Коди. Тот чувствует на себе его тяжелый, невеселый взгляд, и вопрос, на кой черт он вообще заявился домой к этому парню, не отступает даже тогда, когда омега оказывается в прихожей собственного дома. Неужели он в самом деле рассчитывал на то, что они мило попьют вместе чая, может, пообсуждают Отиса у того за спиной, а после как ни в чем не бывало попрощаются и договорятся о следующей посиделке? Коди хоть и не самый опытный в общении с противоположным полом, но даже он понимает, что в сложившейся ситуации между ними с Дирком подобного просто быть не может. Аромат свежеподжаренного мяса доносится из кухни, единственной освещенной части дома. Тихо играет любимый Ричардом блюз. Разуваясь в прихожей, в полумраке, в едва доносящемся сюда теплом свете, Коди слышит, как негромко подпевает певцу Ричард. Родной голос мужа, звучащий сейчас беззаботно и довольно, будит в Коди чувство совести. Как он мог только подумать о жизни с кем-то другим, кроме Ричарда? Теперь же Коди дома, и Дирк Немет, непонятный, неправильный Дирк Немет наконец остается за его стенами. Ричард делает музыку потише, он уже больше не вторит певцу, а лишь напевает мотив песни. Затем раздается хлопок открывающейся бутылки вина, и у самого порога кухни Коди чувствует терпкий аромат сухого красного. Значит, сегодня один из тех вечеров, когда они поздно лягут спать. Они будут заигрывать друг с другом, словно оказавшись вновь молодыми и свободными, и открыто флиртовать до тех пор, пока не закончится вторая бутылка вина и Ричард не предложит ему пройти в спальную. Он как раз достает бокалы, когда сзади к нему медленно подходит омега, грудью прижимаясь к широкой спине. — Я скучал, — шепот в плечо и легкий поцелуй в спину. — Сегодня только понедельник. Разве тебе завтра не на работу? — Нет, а вот моим подчиненным — да, — обернувшись, Ричард заключает Коди в объятия. — Где ты был так поздно? Омега растерянно замолкает, но лишь на секунду, в следующее мгновение он быстро берет себя в руки и устало улыбается мужу. — Катался по городу. Совесть сдавливает Коди горло. Буквально пару часов назад он сидел на кухне чужого альфы, вдыхал его запах и только и мог, что представлять себя в его крепких объятиях. Теперь же он ластится к другому, даже не подавая виду. А если Ричард узнает обо всем? Что Коди скажет ему в свое оправдание? Как объяснит, что мальчишка, которого они с радостью принимали у себя дома на протяжении многих лет, которого, считай, почти что усыновили, оказался истинным его мужа? Это разобьет его сердце. Нет, Ричард никогда и ни за что не должен будет узнать. И парня этого Коди отныне будет держать на дистанции. Будет противиться притяжению между ними, избегать и отрицать любую связь с Дирком Неметом, но сохранит свою семью. Оставшаяся часть вечера проходит как всегда волшебно — Ричард знает толк в романтике. До самой полуночи они сидят напротив друг друга за барной стойкой в кухне и тихо, словно не одни в целом доме, болтают на праздные темы. Вспоминают их прошлое, давнюю молодость, тяжелую, но счастливую. Будучи студентами, они могли лишь мечтать о том, чтобы сидеть вот так, в этом роскошном доме, принадлежащем им, попивать дорогое вино и не переживать, что завтра им нужно будет на что-то прожить, чем-то оплатить аренду квартиры, как-то прокормить маленького сына. Ближе к часу ночи дождь за открытым окном только усиливается, превращаясь в настоящую бурю, и под уютные звуки грома Ричард уводит Коди в спальную. *** Уже в среду выдержке Коди приходит конец. Еще вчера он несколько раз намеревался позвонить Отису и как бы невзначай спросить у сына, как поживает его лучший друг. В глубине души омега подозревал, что это будет выглядеть как минимум подозрительно, ведь до этого он никогда сам не спрашивал о Дирке Немете. Да и что бы он спросил? Сын, как там себя чувствует твой друг после того, как я решил отвергнуть его? Конечно же нет, поэтому вечером того же дня Коди вбивает нужное имя в строку поиска в социальной сети. Ничего интересного он не находит, однако все-таки не удерживается от просмотра фотографий в профиле. На самом первом фото — улыбающийся Дирк на фоне темнеющего в сумерках дикого пляжа. На нем красная клетчатая рубашка. Руки спрятаны в карманах свободных темных джинс. Ветер с моря играет в отросших волосах. Дирк смотрит прямо в камеру, и улыбка его хоть и слабая, но довольная. Красивая. Коди засматривается на эту фотографию и еле сдерживается, чтобы не сохранить себе. Некоторые снимки же настолько давние, что Дирк на них еще подросток. Они неожиданно вызывают в омеге теплое чувство ностальгии и почти родительской гордости за этого нескладного и неуклюжего подростка, вымахавшего в настоящего красавца. Коди может сколько угодно врать самому себе, что ему все равно на Дирка Немета, что он может противостоять этой связи между ними, но ему уж точно не оставить в дураках саму природу. Природу, распорядившуюся так, чтобы его тянуло к этому альфе несмотря на замужество, сына, разницы в возрасте и общественном статусе. Эта связь не похожа ни на что, ее не описать словами или чувствами. Она позволяет парить от счастья, пока ты поддаешься ей, но стоит воспротивиться — и ты уже больше не можешь думать о чем-либо другом. Коди думает о замыслах природы и о том, как в ней все продуманно, когда въезжает в уже знакомый двор запущенных корпусных домов. С того момента, когда он был тут в последний раз, здесь ничего не поменялось, разве что на месте, где он в последний раз оставлял машину, появилась большая дождевая лужа. Поэтому приходится припарковаться почти у самого подъезда Немета. Заглушив мотор, Коди хватает пакеты на соседнем сиденье и выходит из машины. От волнения у него мокнут руки, а из-за ускорившегося сердца трудно дышать. Глубоко внутри Коди рад наконец увидеть Дирка, но вместе с тем он в полном ужасе от этой мысли. Неужели спустя каких-то пять минут они окажутся совсем рядом? Парень должен быть дома — их с Отисом рабочий день кончается в пять вечера, сейчас же время близится почти к семи. Коди медленно поднимается по лестнице, намеренно растягивая время, оставляя себе возможность передумать, развернуться и сбежать. В конце концов, в его замыслах нет ничего предосудительного, он лишь хочет навестить лучшего друга Отиса — тот ему как родной сын. Омега прокручивает эту мысль раз за разом, и особенно упорно когда звонит в дверной звонок. В квартире стоит абсолютная тишина, Коди умудряется прислушаться к собственному дыханию, тяжелому, быстрому. Волнение перед встречей с альфой уступает облегчению, которое быстро сменяется разочарованием, и омега даже расстроен, что встреча не состоится. Если Немет не откроет дверь сейчас, Коди уже больше никогда не придет к нему вот так, по собственному желанию увидеться с ним. Значит, не судьба. По крайней мере, Коди попытался пойти ей навстречу. Звуки шагов в квартире быстро возвращают мужчину к реальности. Он лишь успевает суетливо перехватить пакеты другой рукой перед тем, как входная дверь быстро отпирается и на пороге показывается Дирк Немет, с мокрыми волосами и перекинутым через плечо банным полотенцем. Древесный запах его тела, который всегда ощущался по-мягкому спокойно и успокаивающе, сейчас подчеркнут холодными, резкими нотками геля для душа. — Заходите, — парень отходит в сторону, давая Коди пройти в квартиру. Омега пытается понять по никак не изменившемуся выражению его лица о чем тот думает, рад ли его неожиданному визиту, встрече с ним. Но альфа невозмутим, словно Коди пришел к нему в сотый раз за день. Он принимает от гостя полные пакеты и направляется на кухню. — Черный чай без сахара? — спрашивает, даже не повернувшись. — Да, — как-то застенчиво отвечает омега и, быстро разувшись, следует за хозяином квартиры. — Там в пакетах продукты всякие. Не знаю, что именно ты не ешь, поэтому можешь потом все перебрать, а ненужное выкинуть. — Вы решили заделаться моим опекуном? — Дирк ставит пакеты на обеденный стол и вопросительно смотрит на растерявшегося мужчину. Прядка каштановых волос очаровательно прилипла ко лбу, отчего альфа сейчас выглядит совсем мальчишкой. — Поверьте, мне не нужно, чтобы Вы возились со мною словно я ребенок малый. — Я просто подумал… что было бы неплохо проявить заботу о человеке, который мне почти как сын. Я делаю то же самое и для Отиса, поэтому мне это только в радость, — Коди растерянно смотрит на злосчастные пакеты перед собой, боясь поднять взгляд и посмотреть Дирку в лицо. Честно говоря, закупаясь перед этим в супермаркете, омега и думать не думал ни о какой родительской опеке над Дирком. Единственное, что его волновало тогда, это факт одиночества Дирка. Да, у него есть Отис и, возможно, пара приятелей среди коллег, но его пустая, холодная квартира произвела на домашнего Коди впечатление квартиры безмерно одинокого человека. Коди может представить себе, как проходят его будни: он просыпается рано утром, не позавтракав идет на работу, работает до пяти часов вечера, потом хоть как-нибудь, хоть где-нибудь ужинает и вот, день почти подошел к концу. — Хорошо, — просто отвечает Дирк и, повернувшись к омеге спиной, начинает возиться с чайником. И никаких вопросов, что Коди тут делает, зачем пришел к нему, ведь до этого он ни разу не делал подобного. Как ни в чем не бывало, парень заваривает им чай, разбирает продукты, достает яблочный пирог. Коди неловко, в повисшем молчании он чувствует себя перед альфой совсем незащищенным, обнаженным, словно тот может слышать его мысли, словно тот знает о нем все, его истинные мотивы и самые потаенные желания. Рядом с Дирком Неметом Коди и комфортно, и боязно одновременно. — Я пришел не вовремя? — спрашивает омега, разглядывая намокшую от стекающей с волос воды футболку на парне. По запаху шампуня нетрудно догадаться, что перед этим Дирк был в душе, а учитывая не успевшие высохнуть волосы, очевидно, что Коди помешал ему. — Нет, я недавно пришел с работы. Дирк ставит стаканы с чаем на стол, садится на место напротив и молча смотрит на Коди. Янтарные глаза смотрят в самую душу, от их тяжелого внимательного взгляда становится не по себе. Коди откашливается и внезапно даже для самого себя спрашивает: — Ты ужинал? — Нет, а Вы? — И я нет. Хочешь, я что-нибудь приготовлю? Карбонару, например, — он достает из пакета пачку спагетти и пару куриных яиц. — Правда, я не взял бекона, но можем добавить ветчину. Со знанием дела омега быстро принимается за готовку: разрезает ветчину, взбивает яйца и мелко натирает на терке сыр. Все это время он чувствует на себе внимательный взгляд Дирка. Альфий запах сбивает с толку, из-за него Коди чувствует себя как после пары бокалов хорошего, крепкого вина. Когда же Дирк подходит опасно близко, останавливается в меньше полуметра от него, буквально нависает над ним, омега чувствует легкое подрагивание в руках. — Что Вы на самом деле здесь делаете, Коди? — хрипотца в низком голосе альфы только подливает масла в огонь. — Я… — Ваш муж хоть знает, где и с кем Вы сейчас находитесь? — он не касается его, но стоит так близко, что Коди, кажется, ощущает на себе его горячее дыхание. Дирк медленно приближается ближе, еще ближе, отчего у омеги по спине пробегает волна мурашек. Коди пытается представить, что он будет делать, если сейчас альфа поцелует его. Сможет ли он найти в себе силы, чтобы оттолкнуть парня? Наконец Дирк лишь достает кастрюлю с нижней полки кухонной тумбы. — Я сварю спагетти, — невозмутимо говорит он. Его напускное спокойствие словно насмешка над переживаниями Коди. В тишине они проводят все время готовки. Понимая друг друга с полуслова, передают друг другу нужные ингредиенты и миски. Коди комфортно в сложившемся молчании, почему-то ему кажется, что с этим человеком он может позволить себе помолчать, погрузиться в себя, пытаясь найти ответы. Еще в детстве, рядом с веселым и болтливым Отисом этот всегда немного угрюмый мальчишка производил впечатление сдержанного, молчаливого человека. Когда паста готова, все в том же абсолютном гармоничном молчании Коди накладывает по тарелкам две порции. Дирк уже сидит за столом и наблюдает за омегой — тот затылком чувствует на себе его взгляд. — Пахнет превосходно, — разрушает тишину альфа, принимая перед собой тарелку с карбонарой, горячей и свежей. Впервые за вечер он улыбается. — Спасибо. Еще никогда на этой кухне не готовилась такая вкусная еда. Дирк даже не помнит, когда в последний раз ел тут что-то помимо лапши быстрого приготовления, сосисок или размороженной пиццы из круглосуточного супермаркета на соседней улице. За окном темнеет осеннее небо. Заскочив в спальную за пледом для замерзшего Коди, Дирк возвращается на кухню, где после ужина тот моет посуду. Пахнет расплавленным сыром и прожаренной ветчиной, из открытого крана шумно течет вода. Коди тихо напевает мелодию, ставит помытые тарелки у раковины, а после вытирает их кухонным полотенцем. Дирк замирает у самой двери и не может сдержать улыбку. Одно только присутствие Коди здесь наполняет эту убогую холостяцкую дыру уютом и теплом. — Спасибо Вам за ужин, Коди, — благодарит альфа и медленно, чтобы не напугать, накрывает плечи мужчины пледом. Обернувшись, тот улыбается, уже совсем без стеснения. Они почти не разговаривали за столом, но несмотря на это обстановка между ними здорово разрядилась. Коди больше не шугается, стоит альфе только двинуться или посмотреть на него. А Дирк, наконец, может спокойно дышать без опаски сорваться. Очевидно, общество друг друга идет им на пользу. — Извини, что пришел без предупреждения, — говорит Коди извиняющимся тоном. — Вы можете приходить сюда когда только пожелаете, Коди. Я Вам дам запасные ключи от квартиры, — Дирк смотрит на него непонимающе. Знал бы этот омега, какую радость он доставил одним только своим визитом. Потому что сегодняшний день для Дирка не задался с самого начала. Как и вчерашний. То, что произошло в понедельник — их неожиданная встреча и неловкое общение после, уже в его квартире, — оставило в нем ощущение безысходности. Дирк вновь растерял всю концентрацию на работе, всего его мысли неумолимо возвращались к омеге и тому факту, что ему суждено быть в разлуке с собственным Истинным. Осознавая это, Дирк, казалось, начал тонуть в чувстве обреченности. Ведь Коди был прав — он давно замужем и счастлив в браке, вырастив сына и построив быт. В этой идеальной, состоявшейся жизни попросту нет места для такого оболтуса как Дирк. — Я знаю, что не имею права просить Вас об этом, — говорит альфа уже в прихожей, помогая гостю надеть пальто, — поэтому, пожалуйста, если захотите прийти сюда еще раз — приходите. Я буду только рад. Омега смотрит на него так, словно уже собирается объявить о своем следующем визите, но потом, не выдержав зрительного контакта, лишь поспешно открывает входную дверь. — До свидания, Дирк, — на прощание говорит он, прежде чем быстро сбежать вниз с этажа по ступеням. *** На следующий день, уже под конец смены к рабочему столу Дирка подходит Отис. По одной только хитрой улыбке у того на лице, Дирк уже понимает: что бы ни предложил его друг прямо сейчас, ему это определенно не понравится. И оказывается прав, потому что Отис говорит: — Дружище, мы с тобой давно никуда не ходили. Я уже соскучился, ты ведь совсем пропал. Пошли сегодня пустим по пиву после работы? К нам могут присоединиться омежки с финансов. — Сегодня только четверг, Отис. Дирк категорически против идти куда-либо после работы, потому что сегодня к нему может прийти Коди. Вероятность того, что Коди действительно решится на добровольную повторную встречи крайне ничтожна, но она есть. И весь сегодняшний день Дирк держался и продолжает держаться только благодаря этой маленькой надежде. Особенно в последние рабочие часы. Альфа чувствует непривычную ему, всегда такому задумчивому, легкость и необъяснимую радость. В конце концов, он оказывается взбудоражен настолько, что даже не может дождаться нужного трамвая, поэтому бежит домой на полной скорости. Время только полшестого, а пришел Коди вчера к семи, посему времени у парня предостаточно — успеет принять душ и приготовить им что-нибудь к ужину. Вбегая во двор, Дирк сам того не понимая выискивает взглядом знакомую машину, а поднимаясь на свой этаж, с надеждой заглядывает за каждый угол. Коди нигде не оказывается. «Наверное, придет как вчера», — думает альфа уже в ванной, торопливо смывая с тела гель для душа. Он чудом не поскальзывается, когда выходит из душевой кабины, настолько сейчас его переполняют эмоции. Давно с ним такого не было, в последний раз — перед отъездом на практику. Неожиданно из спальной, где Дирк как раз оставил телефон, доносится сигнал вызова. Не успевший толком вытереться, мокрый и взволнованный, альфа выбегает из ванной и пулей мчит в соседнюю комнату. У Коди есть его мобильный номер, звонок от него вполне возможен, поэтому какого же разочарование парня, когда он видит на дисплее телефона не имя Коди Шефферда, а «Отис». — Алло, Дирк? Ты уже дома? Дирк сильно закусывает верхнюю губу изнутри, до горьковато привкуса железа во рту. Недовольный рык так и просится наружу. — Мы пришли в «Бар у Пэтса», и к нам подключились финансисты, очень хорошенькие, ей-богу. Один из них спрашивал о тебе, думаю, он тебя оценил. Ты еще не передумал насчет пива? — Нет, друг, спасибо за предложение, но мне надо нагнать план по работе, иначе мистер Стоун меня вышвырнет, — Дирк сжимает телефон так сильно, что края его корпуса больно врезаются в ладонь. Разговор между друзьями, наконец, подходит к концу, как Дирк, словно черт за язык дернул, внезапно спрашивает. — Как поживают родители? — Ммм, нормально, — на той стороне линии раздается чей-то смех. — Я с ними с воскресного ужина не общался. В шесть вечера Дирк принимается за готовку ужина. Готовит он не часто, поэтому процесс отнимает много сил и нервов. Дирк пытается следовать рецепту из интернета, но в итоге у него сильно подгорает мясо. Из-за всего этого с готовкой он заканчивает только в семь. Подготовив стол для двоих, альфа в предвкушении следит за минутной стрелкой на настенных часах в кухне. Но Коди не приходит. Ни в семь, ни в восемь. Лишь когда время переваливает за девять, Дирк наконец теряет надежду. Он разочарован и зол на самого себя, за собственную наивность, за глупую надежду, что омега придет и сегодня, за уверенность, что это обязательно случится. Дирк расстроен настолько, что у него нет никаких сил прибраться на кухне, он долго стоит у открытого настежь окна в спальной и вдыхает запахи дождя. — Ты наивный идиот, Дирк, — разочарованно ворчит про себя альфа. В пятницу Дирк, наконец, знакомится с тем омегой из финансов, о котором говорил Отис. Его зовут Эзра. В любой другой момент своей жизни Дирк счел бы его очень даже симпатичным — с очаровательными завивающимися рыжими волосами ниже плеч, яркими зелеными глазами и аккуратным носиком. Его бывший, Рая тоже был рыжий, с россыпью веснушек, ярко выделявшихся на бледном лице и плечах. Может, между ними даже что-то и получилось бы, будь они в другой Вселенной. — Жаль, что нам не удалось познакомиться вчера, — Эзра следует за альфой, когда тот направляется к вешалке у выхода, где висит его плащ. — Отис говорил, что вы с ним лучшие друзья. Мне кажется это милым. — И почему же? — Дирк внезапно останавливается. Парень, следовавший за ним, не успевает притормозить и утыкается тому в спину. — Потому что никто в нашем возрасте не называет друзей лучшими. Это черта детей, взрослые же так делают только в очень исключительных случаях, — стройный длинноногий Эзра выше любого среднего омеги почти на голову, но даже так ему приходится поднять глаза, чтобы посмотреть Дирку в лицо. — Я на машине и мог бы подбросить тебя до дома. — Очень мило с твоей стороны, но я доеду сам. — Дирк, это не просто жест доброй воли, — красивые пухлые губы Эзры растягиваются в хитрой улыбке. — Это предлог познакомиться с тобой поближе. На работе нам с тобой пересечься негде, разве что под конец рабочего дня, ты не спускаешься вниз в столовую на обеды и не ходишь с коллегами в бары. Так когда же мне в таком случае успеть познакомиться с тобой? И Дирк соглашается. У Эзры оказывается новенький красный седан, который тот водит уверенно и аккуратно. Дирк сидит на соседнем пассажирском сиденье и задумчиво следит за дорогой. Краем глаза он время от времени ловит на себе заинтересованный взгляд омеги, но упорно продолжает делать вид, что не замечает их. Словно какой-то застенчивый девственник избегает прямого зрительного контакта, который так выискивает омега рядом. — Давно вы дружите с Отисом? — С начальной школы. Он мне как брат. — Оно и понятно, — усмехается Эзра, останавливаясь у загоревшегося красным светофора. — Он столько о тебе рассказывал вчера, разрекламировал мне тебя как смог. — Интересно, и что же он тебе такого наговорил? — Что ты очень хороший, но до сих пор одинокий альфа, — Эзра смотрит на него в упор. Дирк еще никогда не встречал таких прямолинейных омег. — И что я в твоем вкусе. Я просмотрел твои социальные сети, пару раз видел тебя вживую, выходящего из офиса вместе с Отисом. Думаю, мы бы могли посидеть где-нибудь на этих выходных. Ну или я могу развернуть машину, и мы заскочим в пиццерию на углу прямо сейчас. Я как раз проголодался. Дирк собирается согласиться. В конце концов он ничего не потеряет, если просто поужинает в ничего не обещающей приятной компании. Да и честно говоря, пустой желудок дает о себе знать. — А знаешь… — начинает воодушевленно Дирк. Машина въезжает в родной двор и первое, что замечает Дирк, это знакомый автомобиль у самого подъезда. И не менее знакомый мужчина, выходящий из него.