Доводы рассудка

Темнота. Тело охватил озноб, уже который раз. Сухость в горле отдавалась болью. Тишина обволакивала слуховой канал Гермионы, частично поражаясь скрежетом решёток. Боль чувствовалась во всем теле, казалось, что на нем нет живого места. После того, как она открыла глаза, время потеряло счет. Дни сменялись ночами, секунды минутами, а недели месяцами. Приподнимаясь на дрожащих локтях, она откашлялась, загораживая рукой нахлынувшие от резких движений приступы кашлевого рефлекса. Мрак покрывал всю пучину охватывающую пространство. Только тяжесть цокнувших оков оставались преградой сдвинуться с места, измеряя длину цепей Гермиона определила разницу между тем, где находилась стена в которой замурованы цепи этих оков. Запах сырости и звук капающей воды раздающийся эхом сбивал с мыслей. Чувство тонувшего не покидало тело при резком поднятии, настолько холод проник в камеру, что, кажись, в кромешной темноте она могла заметить пар, исходящий от ее выдохов. Одиночество становилось причиной рождающихся вопросов, на которые ответ не может дать даже Гермиона Грейнджер. «Сдаться значит проиграть» Гарри был уверен, что Гермиона справится с этим заданием лучше и рассудительнее, чем он сам. Но он не учёл одну деталь — во всем есть свои изъяны, колющие сердце израненного, пока от него останется… ничего Дрожь прошлась по всему телу от порыва воздуха, переключаясь на боль в глазах от внезапного света. — Так-так, Фаргус, а мы здесь проходили? — вошёл мужчина присматриваясь в каждую стену, в попытке заметить признак живого. Не обращая внимания на друга, волочившего за собой парня. — Здесь бывают наказанные последней степени, — протер лоб Фаргус, толкая юношу к соседней стене. — У Лорда на тебя особые планы, «дружок». Этих мужчин она знала. Лица последних мелькали в ее голове перед тем, как она отключилась от последней пытки. Ворох воспоминаний возобновлял боль увечий на теле, будто это происходит сейчас, здесь, снова. Хватаясь за голову, дабы остановить терзания, она сжала виски, при этом издав заглушенный звук цепей, который просочился по пустым стенам. — Что тут… — Арчи отвлекся от своей тирады, обращая внимание на девушку, — ты? Еще не подохла? — его акцент заставлял внутренности сжаться, посылая сигналы на резкий ответ, так и не прозвучавший из ее уст. — Мерзкая девка! — плюнул Фаргус, взирая на нее свысока. — И как твой язычок? Питаю особые надежды, что он отсох. — Надежда умирает последней, — прохрипела Гермиона, из последних сил держась на ногах. — Все также неугомонна, по всей видимости, тебе нравятся телесные увечья… — Не трогай ее, Фаргус, — как-то обыденно произнес Арчибальд. — Король не жалует пустую трату времени. — Тогда сдадим ее в наложницы, — разгоряченной усладой обратился мужчина, волоча за собой грязно-болотный плащ, подходя ближе к изможденной девушке, — хоть в чем-то она будет полезна, так? — К-к-король? — от подобной информации ее мозг нагружался, норовя упасть без сил. В каком веке эти люди находятся, чтобы сойти до такого говора. — Ну-ну, не волнуйся, и до его величества очередь дойдёт. — Я требую вашего главаря сюда, сейчас! — предательски тело оперлось о стену, сосредоточившись на твердости тона. — Отнюдь теперь и верховные должны снисходить до таких, как вы? — усмехнулся брюнет, сдвигаясь с места, обходя удрученного Фаргуса — Не подходи ко мне. — А то что? — он потянул кандалы вниз, пытаясь отпустить ее голову ниже своей. — Снова нападешь? Знаешь, подобная речь меня не удовлетворяет, милочка, — злобно прошипел сильно сжав ее запястье, отчего Гермиона издала писк. — Твои кости так легко сломать, что даже палочка ни к чему. Парень, сидящий в углу попытался встать, что не увенчалось успехом, получая новую порцию проклятий от первого мученика, который наслаждался воплем юноши. — Ты провоцируешь его тебя спасти, — наигранно смаковал Арчи, — наверное, понадеялся на хорошее отблагодарение. То, как он посмотрел на на неё сверху вниз, изображая на лице противную улыбку, оставляло только худшие мысли на ее счет. — Ты настоящий кусок… — Молчать! — прокричал страж, оставляя на ее щеке след от удара. — Знай с кем говоришь, шавка! — Довольно мучить пленников, Томсон — холоднее, чем воздух голос вторгся по досягаемости разума Гермионы, обволакивая слух. — Лорд, — принялся опускать голову Фаргус, — прошу простить за задержку. Брюнет повернулся, лицезрея высокого мужчину, в чёрном одеянии, которое так и кричит о величии и статности. — Лорд?! — опомнился Арчибальд Томсон, стараясь не вырвать слова на крик будоражащим злостью. — смотрю, решили все же быть лично на… — На этом противном зрелище? — язвительно возмутился блондин. Густая материя вдруг преобразилась в легкие очертания расплывчатого наброска. Этот голос и манера соединения слов, совмещая в себе раздражительность и спокойствия. Как только мешающие блики стали намного привычными, Гермиона увидела этот взгляд, сопровождающийся точеными скулами и острым подбородком. В голове мелькало всего одно сочетание букв, что она произнесла быстрее, чем успела поразмыслить об этом. — Малфой?! Словно светящий купол вот-вот померкнет от напряженности вызванный ее тенором. Их взгляды встретились, прикоснулись невидимой нитью, иссякающей как пыль на ветру, превращаясь в призрачное распутье. — Грейнджер! — леденящее душу голос въелся в кожу, останавливая время, даруя последний глоток воздуха.