Доводы рассудка

— Куда мы идём? Первое, что произнесла Гермиона, после последней встречи. Она повторяла себе дышать поглубже, ибо ходить ей доставляло некий дискомфорт, подобный разрывным ранам. Или это ком, недающий твёрдо ступать по каменному полу. — Где мы? Тишина. Женщина остановилась у средних дверей, поверхность дерева была покрыта позолоченными узорами, с едва стёртой на ней краской. Они отличаются от дверей в Хогвартсе, от стен и от воздуха. Особенно воздуха. Не в силах держать босые ноги в одном месте, Гермиона втянула пальцы, чтобы немного согреть. Тонкая ткань, висящая на ней словно мешок, напоминала ночное одеяние для девушек. Для девушек, живущих точно не в ее времени. Она взглянула на высокую причёску женщины, стоящей к ней спиной. Как вдруг… — Входи, — приторный тенор разлетелся по воздуху. — Также будешь стоять? Гермиона вступила на порог комнаты, не решаясь полностью войти. То что она увидела разнесло ее ожидания к чертям: кровать, увешанная балдахином, занимала добрую половину пространства. — Почему… — Слишком много вопросов! — строго произнесла женщина. — Может, их много, потому что вы мне на них не отвечаете! — Меня зовут Гертруда. Господин приказал мне привести тебя сюда, но жаль, что он не упомянул о твоей настырности, — она продолжала ходить по комнате, палочкой левитируя некие предметы. — Что это за комната? — Гермиона же оставалась стоять на месте, неприятно будоражил тот факт, что она здесь, после столького времени заточения. — Что это за место? Отвечайте! — Смею предположить, что эта комната намного лучше, предыдущего твоего места прибытия, — Гертруда лицезрела девушку, несдвигающуюся с места, ее пылкий нрав и то, во что она была одета. — В скором времени тебе будет предложена одежда. — Где моя палочка? — твердо настояла Гермиона сжимая руки в кулак. Завораживающий свет витражных стёкол давил на роговицы глаз, отчего она не убирала некоторые пряди у лица. — Предоставят лечение от целителя, — ровным голосом она продолжала тараторить, осматривая стены. — Сопротивление будет нести особые трудности. Тебе нельзя будет выходить из комнаты ни под каким предлогом. Господин в последнее время взвинчен, а твоё появление не составило ему приятности, — не давая вставить слово девушке, женщина в парчовом платье развернулась к выходу. — Король прибудет сегодня, а так как ты не наложница, — с презрением уперлась та, — сегодня твоё времяпровождение будет в этой комнате. Дверь захлопнулась с искрами магии. Эхо затихающих шагов утихло, оставляя за собой звенящую тишину. — Дыши, Гермиона. Дыши. Шёпотом она повторяла себе эти слова сквозь стиснутые от злости зубы. Чувство липкости не покидало тело, спазмы становились больше, с перепадами температуры. «Здесь намного теплее» Усаживаясь рядом с кроватью, она опёрлась о стену, собрав под себя ноги. Гермиона смотрела на свои исхудавшие руки, боясь подумать, как исхудало ее лицо. Вспоминая о происходившем, она едва могла сдержать слёзы, но не сейчас. Сейчас ей нужно быть сильнее обычного. Друзья не должны увидеть на ее лице отчаяние. Отчаяние, от которого веяло гнилью. Опустив голову к коленям, она старалась не дать приступам плача овладеть ею. Ком в горле все не унимался, а мозг выплескивал лица друзей: Гарри, Рон, Джинни. Сожаление ли это было, она уже не помнит. Малфой. Лишь присмотревшись ему в глаза, она заметила толику удивления, которая незаметно превратилась в обволакивающую ртуть безразличия. Холод, исходящий от его стати, орошал буквально всю кожу Гермионы, и от этого хотелось переполнить темницу огнём. — Нельзя сдаваться, — пробубнила куда-то в ткань платья дрожащим голосом. — Нельзя. Нельзя. Нельзя. Мысль о том, что с друзьями может что-то случиться, переполняла ее с ног до головы, будто тело постепенно окунали в воду, а последнее, что можно было видеть, — это серое небо, перед затемками. *** — О, Драко, мой избранник Драко, — воспел мужчина зашедшему. — Рад видеть тебя! — Ангус развел руками в качестве приветствия. — Ваше Величество, — сдержанно улыбнулся Драко, остановившись у лестниц ведущих к трону. — Как ваше паломничество? Тронный зал был полон слуг, золотая арка возвышалась над головами, пропуская блики света. Узоры, волочившиеся по всему градиенту, переливались оттенками мрамора. Купол, который занимал часть высокого потолка, эльфы настраивали на малую прозрачность для ночного освещения. — Удовлетворительно, хотел бы я сказать. Однако есть пару нюансов, затронувшие тонкие нити магического мира. О них потом! — повернулся он, волоча за собой довольно длинную мантию. — Я слышал, ты хорошо справляешься… — изогнув бровь, он уставился на высокого блондина — Есть некоторые пробелы на… — Драко Малфой — перебил, внезапно вдохновившись, Ангус уставился на высокие стены, сузив глаза, — как устрашающе звучит, вселяет уверенность, величие. Настолько приторны были его слова, въевшиеся в подсознание, отчего остервенело хотелось содрать кожу, впитавшую тот гонор, от которого веяло фальшью. — Драко, хочешь знать, почему именно ты стал моей опорой? — Не имею представления. Он на самом деле не понимал, с чего тому захотелось похвалиться. Изгиб губ, похожий на улыбку Драко, померкла так же быстро, как и появилась. Если Ангус хочет начать с его имени, то стоит ждать ножа в спину. Сколько времени прошло, проверяя его на прочность. — В первый день, когда ты явился к моим вратам, я сказал себе: «Вот он, настоящий главарь, вождь каких свет не видывал». Я видел в тебе потенциал. — Утрировать это явно про вас, — сухо процедил Малфой. Ангус порывисто рассмеялся, заполняя стены огромного зала, превращая свою гадкую ухмылку. — Драко, я тебе говорил, что люблю твою правду, — от смеха остался только отголосок, плескающийся под лучами заходящего солнца. — И я остаюсь в надежде, что ты не утратил эту уникальность в мое отсутствие. — Что вы хотите услышать? «Цель твоя близка, что созвездием дракона была избрана» — сладкий баритон пронесся в голове короля, захватывая все здравые мысли, оставляя только одно, чему он так долго готовился. И первый шаг стоит прямо перед ним. — До меня дошли слухи… — примечательно начал он скрепляя руки в замок перед собой, — ты пригрел одну девицу. — Арчибальд нынче многословен, — Драко старался не рассмеяться, снаружи сохраняя холодную стойкость. Зависть этого стража, не могла не поражать, это как затишье перед бурей. — Ты с ней знаком? — Был когда-то… Шум крови в ушах… казалось, красная жидкость кипела от одного упоминания грязнокровки. Драко на физическом уровне ощущал, как гниль исходила от мужчины, который готов был довести толики спокойствия в неописуемый гнев. Даже здесь от ее присутствия, хоть и в дальнем крыле, где черт знает кто проходит — вызывает в нем бурю отрицательных эмоций, отчего неистово хочется … — Я наслышан о ее натуре, — заулыбался Ангус, словно задумавшись. Эта улыбка настолько приелась в сознании Малфоя, она всегда предвещала какое-то дерьмо. — Через некоторое время состоится бал. В честь моего прибытия и, конечно же, твоего служения. Целый год, кто бы мог подумать, что за один только год ты сможешь достичь столь высокого статуса. Родригес! — Да, Ваше Величество? — почти прибежал низкого роста паренёк, шепелявя. — Огласи о подготовке служащим, — строго начал черноволосый. — А что требуется от тебя… Хорошее время я не видел тебя отдыхающим. — Я не завершил решение одной проблемы, касаемой предателя. — А что делают с предателями, Драко? — хрипло обратился Ангус вынимая палочку. — Правильно! Стирают с земли! Рука, охватившая плечо парня, обдало то жаром — Я рассчитываю на тебя. А также рассчитываю на то, что ты познакомишь меня с ней… — Со спутницей, имеете в виду? — Малфой протяжно взглянул на стоящего рядом короля. — С той девицей… уж больно она меня заинтриговала. О, Мерлин, это был цирк с полоумными придурками. Гнев обогащал все инерции тела, заполняя пробелы. Сохранять мертвое спокойствие едва получалось, а мысли после встречи с грязнокровкой не давали покоя. Разве что она морально захотела убить его, своим существованием в этом мире. Целый год, что он провел тут, разгорелся в сознании как песчинка. Он недоумевал, что Грейнджер могла пробыть в одиночной камере год, и остаться в здравом рассудке. Камень в тот день разлетелся на осколки, и было глупо предполагать, что он мог унести и ее. Было.