the shadows of my calm

Во время очередной перемены в старшей школе Чунан около десяти ребят столпились вокруг парты в самом центре класса. Что же там происходит? А, это Пак Минджэ. Заядлая сплетница. Ходят слухи, что она знает все страшные и стран-ные истории, если не во всем мире, то хотя бы в Сеуле и в его окрестностях. С виду по ней и не скажешь, что ее голова способна вместить десятки, нет, сотни всяких историй, пробирающих до костей и заставляющих душу трепетать от страха. Опрятная форма, про-стенькие туфли из экокожи, черные с легким мышиным оттенком волосы, собранные в два хвоста (как ни странно, всегда разными резинками) и то насмешливое выражение ли-ца, какое бывает у людей, когда они чувствуют превосходство над другими, но не соби-рающимися его выказывать. - Пак Минджэ! Что расскажешь на этот раз? – спросил кто-то из ее слушателей. О, ее ис-тории всегда собирали много людей! Они разлетались по всей школе с присущей сплет-никам корректировкой, были самой обсуждаемой темой для разговоров. И даже учителя, строгие на вид, не прочь были послушать, что же сегодня расскажет Пак Минджэ, учени-ца третьего класса старшей школы Чунан. - Рада, что ты спросил, - обрадовалась девушка. Уголки ее рта неспешно поползли вверх, тем самым заставляя рот девушки создать что-то наподобие знаменитой «чеширской» улыбки. – Помните, я рассказывала вам про больницу Конджиам? - Это та самая больница в Кванджу? Ну, в которой призраки водились? – спросила девуш-ка. Она сидела напротив Минджэ и слыла жуткой трусихой. От необъяснимой тревоги девушка начала грызть ногти. - Нет же, ее закрыли из-за антисанитарии! – оборвал ее староста класса. Казалось бы, вро-де бы самый серьезный и самый строгий из всех ребят, а тоже истории послушать любит. - Говорят, ее снесли почти два с половиной года назад... – проронил кто-то - Зачем ворошить прошлое? – спросил тот самый староста. – Между прочим, нам еще нужно к экзаменам готовиться! - Да ну тебя! Минджэ, рассказывай. Что там с больницей этой? Девушка, до этого не проронившая ни слова, оживилась: - А, вот оно что. Я недавно такое узнала, закачаетесь! Теперь-то вы точно будете спать с включенным светом! - Ты говоришь так каждый раз. В итоге только Лиен шуганая стала. Девушка, сидевшая напротив рассказчицы (а это и есть Лиен) сильно стукнула старосту по руке, прошипев что-то вроде : «Жить надоело, придурок?». Староста поспешно ото-двинулся от нее, потирая руку. - Ну или рыдать сутками напролет. Это... хм, как бы сказать?.. очень трагичная история и очень жуткая. Признаться, мне самой было не по себе, когда мне рассказывал ее мой со-сед. По счастливой случайности, он работал в этой больнице незадолго до закрытия. *** Это было в далеком две тысячи первом году. Тогда мне не было и года, представляете? Ну и не простые же тогда были времена... а больница Конджиам процветала (для неболь-шой больницы до тридцати человек в месяц довольно-таки много, согласитесь), и никто даже и не думал, что спустя пару месяцев произойдет страшное, странное событие.... Тот мужчина сказал, что больница была очень даже ничего для того времени. Ну, сами понимаете, это вам не нынешние больницы со всякими крутыми штучками, но если бы ее не снесли года два назад, я бы с удовольствием съездила туда. Такой себе лакшери-отель нулевых. Пациентам в больнице жилось не очень. Антисанитария, жуткие условия для проживания, а вместо друзей – пауки да тараканы. Ни пациенты, ни персонал особой добротой (не говоря уже о дружелюбии) не отличались. Если первым не оставалось ничего другого, кроме как задирать окружающих, то персоналу было жутко скучно. Кажется, я отвлеклась. Я вам хотела рассказать про одного из пациентов. Он не был по-слушным, но и особых проблем не приносил. Сидел тихонько в своей одиночной палате и молчал. По праздникам устраивал маленький бунт, а в будни занимался тем, что взбредет в больную голову. Мой рассказ будет неполным, если я не уделю внимания его персоне. Ким Тэхен, а его звали именно так, был очень красив. Черные, густые, слегка кудрявые волосы всегда то-порщились, но ему это и не мешало. Так сказать, он обладал настолько красивой внешно-стью, что никто не мог найти в нем изъян. Его карие глаза горели веселыми, чуть нагловатыми огоньками, а губы всегда были сжаты в тонкую коралловую полоску. С самого детства он видел человека в утроенном количестве. Человек из детства у него был слева и обладал серым цветом (не смейтесь, это правда), человек настоящий - посере-дине, в тех цветах, в которых мы привыкли видеть людей, а человек из будущего – справа, в голубом или красном цвете (в зависимости от их будущей роли в обществе). Мы бы с вами сказали, что он своего рода супергерой, но в то время люди не любили тех, кто выделяется, или же их боялись. Родители водили его по всем врачам: окулистам неврологам, невропатологам, психологам, психиатрам и даже к наркологам, но безуспеш-но. Лишь после смерти матери Тэхена за три года до начала повествования пареньку (то-гда ему было всего шестнадцать!) приписали диагноз «шизофрения» и отправили в боль-ницу Конджиам. Тэхен, привыкший к больницам, чувствовал себя вполне неплохо, пока не встретился с пациентами. Те пытались заботиться о нем, но он не принимал их помощи. Ему казалось, что и они бросят его, как это сделала мама. Бедный, бедный Тэ, смерть мамы оставила на нем неизгладимый шрам... Его чувства благодарности хватало лишь на то, чтобы старать-ся не бросаться на них лишний раз с кулаками. В тот день, когда все началось, ничего не предвещало скорых перемен. Тэхен лежал в кро-вати, читая очередную книгу, принесенную ему медсестрой. В больнице Конджиам Пак Чеен была единственным человеком, с которым Тэхен более-менее нормально общался. Через Чеен он узнавал все новости о происходившем в больнице, ведь пациентов за из-лишнее любопытство наказывали, и наказывали очень жестоко. - Ты не говорила, что ломала руку, - протянул Тэхен, запивая ядовито-желтые пилюли (новое лекарство) водой, - сколько тебе тогда было? Лет девять, верно? - Мы же договаривались, что в прошлом людей ты не копаешься. Тут тебя уже не в пси-хушке запрут, а в лаборатории федералов какой-нибудь. Совсем недавно Тэхен узнал, что ,дотронувшись до серой проекции человека, можно узнать прошлое собеседника. Иначе говоря, благодаря своей странности Тэхен знал собе-седника как облупленного, еще не говоря с ним. -Что ж поделать, треклятое любопытство. Я разберусь в себе и во всем этом, я это пообе-щал маме. - Тэ, твое рвение, конечно, похвально, но вдруг ты дорого за это заплатишь? - Если придется, хм... Чем же мне платить? Из дорогого здесь всего лишь ты да книги. - Всего лишь я? - Всего лишь ты. Девушка вспыхнула и поспешно вышла, напоследок сказав: - Когда-нибудь ты пожалеешь о своих словах, Ким Тэхен! Парень давно узнал всю историю своей подруги, но узнать от настоящего человека всю историю гораздо интереснее (а не от его проекции прошлого). - Все же ученые ошиблись, сказав, что без прошлого нет настоящего. На самом деле ниче-го не существует без настоящего. Настоящее становится прошлым, и будущее становится настоящим, и так будет продолжаться, пока Солнце будет светить нашей бренной планете. Я не знаю, прав он или нет (мне бы вообще сейчас сдать экзамены на приемлемый балл), но сказал он действительно умную вещь тогда. На следующее утро Чеен, как обычно, пришла давать ему ядовито-желтые пилюли. Тэхен, заметив ее выражение лица (никто бы не выдержал такого укоряющего взгляда, поверьте мне на слово), спросил: - Ты все же обиделась, Чеен? Пойми же, я псих, я не тот, с кем можно провести оставшу-юся часть жизни. Даже если бы я не оказался шизофреником... я абсолютно не приспособ-лен к жизни в обществе! И вдруг это были вовсе не способности, а реально болезнь? Вдруг эти чертовы врачи в этой чертовой больнице правы? - Ты сказал... были? - Ах да, точно. Желтые пилюли рассеяли проекции в никуда. И что бы это значило? - Нужно срочно сообщить главврачу, - просияла девушка. Главврачом был коренастый мужчина лет пятидесяти. Черные, с едва заметной сединой волосы были уложены и зачесаны назад, вместо белого (такого привычного) медицинско-го халата на нем сидел дорогущий костюм. Видать, на психах реально можно подзарабо-тать. Этому человеку по имени Ли Гон (да, это его недавно нашли в ванне, полной его же крови) надлежало бы играть злодеев в каких-нибудь дорамах, а не заниматься лечением людей. - Ким Тэхен? – спросил он, что-то чиркая в блокноте. - Он самый. Так что, выпишете меня? - Нет. Мы должны понять, было ли это воздействие лекарства, или же болезнь мутирует. А пока подселим Вас к другим пациентам. Может, вспомните, каково общаться с другими. - К людям, - Тэхен поморщился, - может, дадите мне новую привилегию? Прогулки или телевидение... Хоть что, только не к людям! - К сожалению, у Вас нет выбора. Ваше прошлое поведение нас все еще настораживает, так что нам будет гораздо удобнее присматривать за Вами, если Вы будете у нас под но-сом. Но если Вы будете с нами сотрудничать... - ...мы гарантируем Вам скорую выписку. Проходили уже такое, ага. Сошлись на том, что Тэхена все же переселяют, но при этом ему позволят выезжать за пределы больницы на выходных. К этой привилегии добавили телевидение, одиночные прогулки по коридору в любое время суток, а также пообещали подселить к самому бес-проблемному пациенту. Вещи собирала Чеен. - Ты рад? – спросила она. - Чему радоваться? Меня вполне могут подселить к ублюдкам похуже меня! - Но в твоей жизни хоть что-то, но поменялось. Теперь тебе будет не так тоскливо, и во-обще я считаю нужным радоваться даже самому незначительному, но хорошему в своей жизни. - От перемен не стоит ждать ничего хорошего. Тэхен не очень хорошо относился к переменам в своей жизни. Чаще всего эти перемены влекли за собой не очень хорошие последствия, а за три года, проведенные в больнице Конджиам, он привык, что его жизнь спланирована наперед: подъем – прием лекарств – завтрак – терапия – обед – прием лекарств – свободное время – ужин – сон. Обдумывать свои дальнейшие действия Тэхен разучился давно. И вообще, мысли подобного плана раз-дражали его; от них жутко болела голова. - Ну, будь, что будет! Юноша в последний раз окинул взглядом палату, ставшую ему единственным источни-ком безопасности и чуть ли не родным местом. Впереди нашего героя ждала опасная, полная неизвестностей больница Конджиам. А нас с вами ждет английский. Вот, уже урок начинается.