the shadows of my calm

- Пак Минджэ, так что там дальше было? - Да, к кому подселили Тэхена? - И даже не смей юлить! Мы знаем все твои грязные приемчики! - Но эти приемчики все еще прекрасно работают, - улыбнулась девушка. Она не стала еще больше злить ребят. Все же, это ее потенциальные слушатели. *** Мы с вами остановились на моменте маленького переезда Тэхена. Его подселили к огром-ному бугаю. Тот бугай обладал очень красивой внешностью: широкие плечи, русые воло-сы маллетом, нежный овал лица. Говорили, что он в целом добродушен, несколько про-стоват и неуклюж, но очень умен. Но из-за его расстройства личности он становился огромным злым шкафом, крушащим все на своем пути. Его раздвоение личности обнару-жили совершенно случайно. На обследовании при подготовке в армию он начал вырывать волосы врачу просто потому, что у них то ли одинаковый цвет волос, то ли стрижка одна и та же... - Намджун, - буркнул бугай, - наслышан о тебе, Ким Тэхен. Такой маленький, а разгромил полбольницы! Неужели у тебя напрочь отсутствует инстинкт самосохранения? Только самоубийца полезет в такие передряги, еще и в психушке. - Не было, да появился, - торопливо пролепетал Тэхен, пожимая протянутую соседом ру-ку. «Еще бы! Не каждый день встречаешь бугаев с раздвоением личности! Тут еще и из-лишняя агрессивность, наверно...» - Это хорошо. Ты меня не бойся, я тебе ничего плохого не сделаю. А вот Сьюзен... - А Сьюзен – это... - Да. - Понятненько. Ну, приятно познакомиться. Тэхен разобрал свои вещи и лег читать книгу. На этот раз ему выдали Гоголя. «Странные фамилии у русских...» Надо признаться, что ему давали только классику и только те кни-ги, где рассказывают про душевнобольных вроде него. В прошлый раз ему давали книгу о мужчине его возраста, возомнившего себя Наполеоном. Тэхену не было жалко мужчину даже после того, как он остался только со своей возлюбленной. Гораздо больше ему было жалко ту самую возлюбленную мономана (вроде, это так называется). Парень считал, что от психов вроде него и того мономана в первую очередь страдают самые близкие им лю-ди, а не они сами. Большинство ненормальных вполне уживаются среди людей. В больницах, подобных больнице Конджиам, лежит (как максимум) лишь десятая их часть. Только четверть всех душевнобольных осознавало свой недуг, а половина всех подобных Тэхену даже не дога-дываются о том, что они вообще больны. Как Намджун, да. Печально, конечно, осозна-вать, что нормальных людей окружают ненормальные, неправильные люди, которых, по мнению врачей, вообще нужно истребить. Новой привилегией, а именно одиночными прогулками, Тэхен мечтал воспользоваться сию же секунду, но одному по больнице ходить было опасно (не так на кого посмотришь и все, привет, смирительная рубашка и осточертевшая одиночная палата). Потому, дабы избежать несчастных случаев, парень брал с собой подругу. - Все-таки иметь соседа по палате гораздо лучше. Хоть одиночная палата и помогала об-думывать все свои мысли, но человеку все же нужно общество. Даже такому психу, как я. И еще, я даже не представлял, что психушки, особенно ее пациенты, может быть настоль-ко интересной! Все люди, как на ладони! Например, вон тот с белой прядкой определенно настолько ненавидел кого-то, что это стало болезнью. А вот этот, с хвостиком, настоящий трус. А вот он, - палец Тэхена уткнулся в грудь светловолосого парня, проходящего мимо с медсестрой Кан (противная, кстати, тетка была, говорили), - та еще мразь и в дурку попал за дело. Брови незнакомца сдвинулись вместе. Он оценивающе смерил Тэхена взглядом и фырк-нул. Мол, очередной биомусор, мешающий всем и вся. Незнакомец был очень красив, отметил юноша. Но красота у него своя. Непонятная, и от-того интересная. Волосы он собрал в хвост, но небрежная прядка выбилась, и парень то и дело раздраженно откидывал ее назад. Карие глаза выдавали его мягкий характер (в большинстве случаев), но сейчас они напоминали щелки и излучали презрение. Губы бы-ли поджаты, но тонкую линию не напоминали. Его лицо источало злобу, от которой хоте-лось съежиться или убежать. Но незнакомцу шла эта злоба, перемешивающаяся с малень-кой доли детской наивности. - Так вот кого подселили к бугаю Намджуну! – его мягкий голос был странно дружелю-бен. Маска, решил Тэхен. – Ну, каково снова оказаться в обществе? Понимаю, непривыч-но, как- никак, два года одиночной палаты... Но ты это, - он заговорщицки подмигнул, - не попорти цветочки Сьюзен. От его лживой доброжелательности хотелось блевать. Тэхен ненавидел таких людей, ко-торые, как бы шутя, оскорбляли людей, растаптывали их и без того жалкие ошметки гор-дости. Ему неожиданно захотелось ударить незнакомца, да посильнее, но только сжал кулаки. За правду нужно расплачиваться. Так всегда говорила мама. - Говорят, твоя редкая шизофрения дает сбои. Поздравляю с будущей выпиской. - Спасибо большое... - Пак Чимин, - незнакомец ехидно улыбнулся. Как девчонка. - Спасибо, Пак Чимин. Надеюсь, что до выписки никогда не увижу твое лживое личико. Так что не советую до тех пор попадаться мне на глаза, Мини. Неуравновешенный шизо-френик, как ты выразился ранее, очень и очень опасен. Прощай, маленький милый Мини. Глаза Чимина сузились. В считанные секунды он прижал Тэхена к стене. - Чего ты добиваешься, недомерок?! Тэхен не ответил. Чимин занес кулак, наблюдая за реакцией обидчика. Обидчик помор-щился и попытался отвернуться. Боится, тигренок Тэтэ. Их растащили. Чеен потащила его за собой, ворча: - Как дети! Обоим по девятнадцать, а ведут себя хуже пятилеток! Ты же понимаешь, что со своими привилегиями кое-кому придется распрощаться? - Понимаю, не тупой. Зато поставил этого мелкого ублюдка на место. - Ребенок... Неужели твой инстинкт самосохранения настолько неразвит? - Да. - Хотя бы скажи, за что ты так его ненавидишь. *** Эту историю мне поведал сам Тэхен. Я навещала его в тюрьме после того, как мне рас-сказали эту историю. Да чего уж таить, без него вы бы не узнали и четверти всей прав-ды. Тогда Тэхену было лет десять. Он снова ходил с родителями по врачам. В этот раз они приехали в супер пупер дорогущую клинику к одному очень известному психиатру. Маль-чик уже не сопротивлялся многочисленным поездкам в больницы; проще сказать, что больница стала для него еще одним домом. Сейчас у него не осталось желания истребить болезнь, но с каждым прожитым днем он хотел эту болезнь хотя бы понять. Ему нравилось смотреть на вечно танцующие силуэты родителей: две мамины и три папины. В тот день он рассматривал больницу. Она была не такая, как все больницы. Она при-надлежала престижному медицинскому университету и оттого слегка напоминала кос-мический корабль. Одно стекло. Везде. И навсегда. По коридору маленький мальчик (откуда он взялся вообще в психушке?) что-то увлеченно изучал в окне. - Привет, что делаешь? – Тэхен подошел к мальчику и посмотрел в окно. – Ой, там же трупы... - Трупы и трупы. Зато их лица... они одновременно прекрасные и ужасающие. Ты знал, что посмертное выражение лица отражает истинную сущность человека? – он обер-нулся и ехидно улыбнулся. Как девчонка. - Нет. Зачем оно мне? - Тебе – незачем. Глупому неудачнику вроде тебя только и остается, что приставать ко всем вокруг в поисках внимания. Не понимаю, как можно быть настолько мерзким, что даже собственные родители готовы отказаться от такого мусора. Тэхен приоткрыл рот. А для десятилетки он поразительно умен! Он уже открыл рот, чтобы вставить пять копеек, но мальчик продолжил рассеянно: - Твое лицо будет искажено удивлением. - Что, прости? – только и смог вымолвить Тэхен. Какое к черту удивление?! - Посмертное выражение лица. Твое будет выглядеть вот так, - он скорчил рожицу немого удивления. Как в мультиках, когда злодея в очередной раз обвели вокруг пальца, - ведь ты наивен, как младенец. - Чего? Ты... - Тэтэ? Тэтэ! Вот ты где, мой маленький тигренок! - Мини, сколько раз я тебе говорила, не задирай наших гостей! – к мальчику подошла старая медсестра. – Прости его за все, что он тебе наговорил, ладно? Единственные его собеседники – пациенты с депрессией. От них и понабрался такого, да? - Нет, сестра Ли. Я общаюсь только с шизофрениками! Как ты могла забыть? - Не мели чепухи! Тебе пора принимать лекарства! Впоследствии Тэхен узнал, что мальчик был Золотым мальчиком медицинского центра Гонджу. Он числился самым молодым пациентом психиатрической клиники при этой больнице. Не считая Тэхена. Не считая Тэхена, да. Когда я посетила его, он сказал мне, что лучше бы его не считали вообще. Гораздо проще жить, когда ты предоставлен самому себе, сказал он. Тогда не будет никаких проблем. *** - Прости, я немного не поняла. То есть, он тогда буквально растоптал в тебе последние остатки нормальной самооценки? - Именно. Теперь это сделаю я. - Но прошло девять лет. Не поздновато ли? - Нет. Сейчас самое время, - отчеканил Тэхен. - Самое время платить по счетам. Чеен была права. Тэхена сильно отчитали и даже грозились лишить всех нажитых с тру-дом привилегий. Но после краткого замечания Тэхена о том, что он вообще может лишить их работы (например, нежданно-негаданно нажаловаться Ли Гону, что с ним грубо обращаются или отказаться сотрудничать с ними) они поумерили пыл. Видимо, новая терапия требовала добровольного согласия пациента. Тогда, в качестве наказания, новым соседом Тэхена стал Чимин. Оба парня внутренне негодовали и в мыслях убили друг друга раз десять, причем самыми жестокими способами, которые они вообще знали. Но делать было нечего; проблемы ни-кому не были нужны. - Дом, милый дом, - пропел Тэхен, заходя в палату. Хотя палату вообще сложно было назвать палатой, не говоря уже о доме. Потрескавшаяся от времени плитка на стене была увешана гирляндами, испещрена рисунками, понятными только Чимину и напоминавшими скорее пентаграммы, чем рисунки, а в некоторых местах вообще зияли черные дыры. Вместо кроватей в центре стояла самодельная палатка (ну, знаете, некие логова детей из одеял, пледов и подушек). В палате было очень холодно. Этот холод проедал кости подобно кислоте и заставлял ежиться. Или это палата создавала ощущение неизбежной смерти? - Миленько у тебя тут. - Ага, я сам делал, по собственному проекту! – от прежнего Чимина не осталось и следа. Перед Тэхеном стоял веселый паренек с улыбкой от уха до уха. – Ты это, прости за не-уравновешенного шизофреника... Чимин переборщил. Как обычно, в общем, - он виновато изучал пол. - А ты – за мразь, - на самом деле, Тэхен сказал это просто из вежливости. Он еще в те дни, пока ходил к психиатру Кону, выучил Чимина вдоль и поперек. Как бы он тут сейчас ни пытался выглядеть миленьким и добреньким, мразь остается мразью. – А как твое биполярное расстройство? - Нормально. Проблемы от него растут в геометрической прогрессии. - Не знаю, что это такое. - Я тоже. Но я где-то слышал это выражение. Приелось. - Хотя бы не неизвестный доселе вид шизофрении. - У тебя правда в глазах троится? Наверно, непривычно вместо семи миллиардов жить с... черт забыл, как правильно. Двадцать один миллиард – это много, в общем. Особенно, если это все люди. Говорят, что над тобой опыты по приказу властей проводят. Это правда? – миленький Чимин был до жути болтливым. Хотелось заклеить ему рот и выбросить из окна. - Не знаю. Может, правда, может, нет. Сначала бы в себе разобраться, а уже потом в этих слухах, которые, по большей части, из себя ничего, кроме лжи, не представляют. Даже если бы это была правда, я бы узнал это последним. Кон-фи-ден-ци-аль-ность. Брр, ненавижу длинные слова... - Шизофреникам свойственна дислексия. - Откуда знаешь? - Читал. На миг перед Тэхеном возникла серая проекция Чимина. Перед Тэхеном стоял семилетний мальчик с испуганными глазами. В руках он держал потрепанного плюшевого медведя. Медведя, видимо, неоднократно зашивали маленькие неумелые ручки: пальцы мальчика были покрыты маленькими ранками. - Твое расстройство обнаружили в глубоком детстве? - Да. Стой, откуда ты?.. - Нетрудно догадаться. В десять лет ты уже знал центр Гонджу вдоль и поперек, и до это-го поменял больницы две или три. - Но это ничего не значит... - У тебя был плюшевый медведь. Ты его очень любил. Но во время злого Чимина ты от-рывал ему руки и ноги. А после зашивал их, обливаясь слезами от ненависти к себе. - Пожалуйста, замолчи! Хватит! – маленькая ладошка Чимина легла на рот Тэхена. Брови последнего взметнулись вверх от удивления. Бледный как полотно Чимин мелко дрожал, в уголках глаз начали собираться слезы. Неожиданно Тэхену стало жалко Чимина. Но он тут же отогнал эти мысли. Болезни бо-лезнями, жалость жалостью, но желание отомстить ему было сильнее. Он убрал руку Чи-мина, но отпускать его не спешил. Тот смотрел на него испуганными глазами. Как у серой проекции. Все три проекции объединяло несколько вещей. Одной из них было их дрыганье, если хозяин нервничал. А второй была самая яркая черта характера. - Я не люблю об этом говорить. И мне все еще интересно, как ты об этом узнал. Колись, если не хочешь попасть в лапы врачей. Уж они-то долго с тобой церемониться не будут, - миленький Чимин растворился, уступая место жестокому Чимину. - Я тебя потом сдам врачам!.. Обещай, что никому не расскажешь. Тэхен все же решил рассказать Чимину о своей странности. Позже он сам признался, что не знал, что из этого выйдет. Опять забота о своей же безопасности? «Дабы избежать несчастных случаев...» Когда он закончил рассказывать, Чимин недолго молчал, что-то обдумывая. Но вот в его глазах сверкнул детский восторг, и он захлопал в ладоши: - Да ты супергерой! Как...как Человек-Паук или еще что покруче! Ты просто невероятен! Чимин говорил и говорил без остановки, пока не настала очередь Тэхена приложить палец к его рту: - За нами могут следить. Понимаешь? Это все еще психушка, и психушка опасная. - Я понял. И еще... можно я буду называть тебя Тэтэ? - Зови меня Тэ. - Хорошо. Общая тайна сблизила парней. Теперь они все свободное время тратили на обсуждение возможностей Тэхена. Оказалось, что из Чимина получился бы неплохой ученый. Или бизнесмен. Для начала Тэхен складывал желтые пилюли в одну из дыр в палате вместо того, чтобы их принимать. Чимин, как и врачи, был уверен, что проекции исчезли именно из-за них. И он был прав. Через неделю после маленькой забастовки Тэхена проекции вновь появились. - Нет, проекциями мы их больше называть не будем. Слишком громоздко и слишком за-метно. Надо бы придумать что-то по - примитивнее. Есть идеи? Тэхен помолчал с минуту-две. Потом в голове как будто щелкнул выключатель , и затем он выдал: - Тени. Их же нельзя взять за руку или поцеловать... Поцеловать? Ладно, не об этом. Они как, хм... призраки. Да, как призраки. Бестелесные и прозрачные. - Тени... мне нравится! Помимо исследований они старались сделать так, чтобы наказание продлилось как можно дольше. И обоим казалось, что дело не только в исследовании. Часто они засыпали на по-лу, закинув ноги друг на друга. Часто дарили друг другу цветы, сорванные в саду, часто дурачились вместе. Тэхену больше не хотелось отомстить Чимину, а Чимину хотелось об-нимать его, пока тот не начнет задыхаться. «Подружились», - подумали врачи и оставили их жить вместе. Однажды Тэхен подошел к серой Тени Чимина. Маленький мальчик с испуганными гла-зами улыбнулся и протянул ему руку. И Тэхен пожал руку. *** - Мама! Папа! – мальчик плачет, тянет молодую девушку за подол летнего платья. – Кто эти дяденьки и тетеньки? И почему у них мой чемодан? И почему там все мои ве-щи? - Мини, - отец садится на колени и целует мальчика в лоб, - тебе нужно здесь недолго погостить. - Сколько? – мальчик посерьезнел. - Пока дяденьки и тетеньки не решат, что тебе больше ничего не смогут дать, - жен-щина обняла мальчика,- а чтобы им нечего было тебе давать, нужно вести себя хорошо и делать то, что они говорят, Мини. - И вы меня заберете? - Конечно, заберем! *** Тэхен прижал к себе Чимина, стремительно побледнев. - Тэ, что ты творишь? – Чимин, верно решил, что это какая-то шутка, поэтому громко и беспечно смеялся, в шутку толкая друга в грудь. – Отпусти! - Нет, - буркнул Тэхен, крепче сжимая объятия, - не отпущу. - Ты меня пугаешь. Что случилось, Тэхен-а? - Мне так жаль!.. Твоя серая Тень пожала мне руку и... Твои родители б... - Бросили меня в психушке. С тех пор я изъездил все дурки Кореи. Такой себе опыт, если честно. А где нынче видно, чтобы обузу лелеяли? Зачем с ними вообще возиться, если можно сдать их тем, кто с ними неплохо справится? Справится гораздо лучше? - Чимин-а... не говори так. Мы с тобой вовсе не психи. Мы попали в больницу Конджиам по ошибке, помнишь? - Ты до сих пор в это веришь? Да мы с тобой самые психованные из всех психов этой больницы! Понадеялись на свои больные мозги, понадеялись, что во всем разберемся, ко-гда идея заранее обречена на провал! И совсем неизвестно, когда от этих терапий у нас окончательно сварятся мозги! - Чимин, перестань! – Тэхену самому становилось не по себе. Тени начали слегка колы-хаться, как пламя свечи, на которое слегка подули. - Перестать что?! Говорить правду?! Тебе-то ее больше никто не скажет! У Чимина случилась истерика. Он плакал, кричал, задыхался... Тэхен не знал, что и поде-лать. Конечно, у него случались истерики время от времени (было бы странно, если бы они как раз-таки и не случались) , но такое у него случалось впервые. - Чимин-а!.. – Тэхен прижал его к себе и никуда не отпускал, как бы тот ни вырывался. – Даже несмотря на это, верь мне, и все будет хорошо. Если бы нас здесь не было, то встре-тили ли мы бы друг друга вообще? Чимин немного успокоился и посмотрел на друга (на друга ли?). Тэхен охватил лицо ру-ками и прерывисто вздохнул. Второй взял его за руку и прикрыл глаза. - Ты меня обманываешь. Ни у меня, ни у тебя нет счастливого будущего. - У тебя есть. Твоя третья Тень такая голубая, что как будто сияет изнутри! Ты окружен любовью и заботой... - А ты? - А что я? Буду жить, как всегда. - Но я пропаду без тебя! - Почему, Чимин-а? – тихо спросил Тэхен Ответом был поцелуй. Робкий и короткий, но такой нежный, что кружилась голова. Чи-мин слегка порозовел и отвернулся. - У тебя Тень на стене танцует, - говорит Тэхен. - Какая из? - Все. Чимин, - Тэхен разворачивает его к себе. - М? - Я люблю тебя, - и целует в ответ. *** - О, как это мило! – Лиен зажмурилась от умиления. - А по-моему, это все телячьи нежности? Где мрачность, которую ты обещала, а, Минджэ? - Дождитесь конца, - сказала Минджэ. - Надоела уже! Рассказывай все! - Кхм, - прервал их учитель, - как бы ни была интересна история Пак Минджэ, дифферен-циалы все же важнее. - Вот же...