lullaby for my baby

      Вечереет. За целый день погода так и не изменилась в лучшую сторону (хотя чего можно было ожидать от осени?), поэтому Алекси весь день пролежал в своей постели, читая глупости в Твиттере. Чего только не напишут там о людях. Он не любил Твиттер, но каждый раз заходил туда и проводил там по несколько часов в день. Глупо, но Интернет затягивает.       Йоэль ушёл ещё днём. Нико попросил его о встрече в каком-то кафе на другом конце города. Алекси переживал, что он не вернётся до 23:00, когда они оба ложились в кровать, чтобы посмотреть что-то успокаивающее перед сном. Каунисвеси было тяжело засыпать в тишине и одиночестве, но и тут на помощь приходил Хокка. Настоящая опора для Алекси. Что он только ни делал для того, чтобы парень уснул в спокойствии и без панических атак. Однажды он даже побежал в магазин, что был возле дома, чтобы купить новый зефир для любимого его какао. Без зефира Алекси чувствовал, что его какао неполноценное, из-за чего начинал беспокоиться.       Шло время. Стрелка часов уже была близка к 11 вечера, а Йоэль всё никак не возвращался домой. Алекси обеспокоенно ходил по комнате туда-сюда с телефоном в руках, ожидая звонка из больницы или даже морга, потому что был уверен, что Моиланен напоил друга до полусмерти и они вдвоём упали в овраг, ударившись головой об острые камни, разбив себе череп. Навязчивые мысли. Снова. Они никогда не отпускают.       «А вдруг Нико напился так сильно, что избил его?» — проскочила мысль в голове. «А если они оба напились, подрались и переубивали друг друга?» — опять.       Алекси не прекращал тревожиться, накручивая себя всё больше и больше. Он не мог найти себе места и начал перебирать стоявшие на белом стеллаже фигурки «Marvel», которые им привёз Олли из США. Постепенно перебирание превратилось в нервное постукивание фигурками по полке, а потом Каунисвеси не выдержал и бросил игрушечного Человека-паука в стену. «Мистер Старк, мне что-то нехорошо», — вспомнил он знаменитую фразу из фильма.       — Мне тоже сейчас совершенно не до веселья, Питер, — прошептал Алекси и продолжил бесцельную ходьбу по квартире, пока не устал и не упал лицом в свою подушку.       Слёзы. Они хлынули так внезапно, что парень даже не успел сообразить, что сейчас происходит. Он не мог остановиться. Дышать стало тяжелее, тихие стоны начали переходить в крик, который кое-как заглушался подушкой. Алекси почувствовал, что сейчас сорвёт горло или задохнётся, но ничего не мог сделать. Он продолжал слёзно умолять кого-то сделать так, чтобы Йоэль оказался в порядке, чтобы ни один из его надуманных сценариев не оказался правдой, но он не понимал, к кому обращался. К Богу? Ко Вселенной? К судьбе? Уже всё равно. Он просто хочет, чтобы Хокка вернулся домой. Чтобы он был цел, а если пьян, то не настолько, чтобы начать дебоширить или кричать, швыряя вещи в разные стороны. Он боялся, что пьяный Йоэль будет кричать на него и выливать всё накопившееся дерьмо на его голову, но это всё тоже были навязчивые мысли, от которых он никак не мог избавиться.       Страх. Вот, что чувствует Алекси при очередной панической атаке. Он боится, что любой в этом мире собирается причинить ему боль, уничтожить изнутри, хотя что-то внутри и так убивает его. Он не справлялся. Не вывозил. Алекси хотел, чтобы это кончилось. Сейчас.       Покинуть мир сейчас. Сейчас или никогда. Алекси не помнил, как дошёл до кухни, как его рука потянулась к стене, на которой висели ножи. Он не знает, как ему хватило на это сил, но сейчас уже не важно ничего. Он хотел прекратить. Перестать страдать от тревоги, от панических атак, от бесконечных навязчивых мыслей, которые здравый разум воспримет как невообразимый бред. Он не хотел жить. Но и не хотел умирать. Алекси боялся умирать. Возможно, он просто не хотел жить так. Но он не мог. Не знал как. Единственный способ сейчас: наглотаться всех таблеток, что найдутся в аптечке, полоснуть ножом по руке и уйти от проблем. Каунисвеси видел это единственным способом. Выходом из ада.       Он, рыдая и срывая глотку, сполз по стене с ножом в руке, задев второй рукой стул, из-за чего тот с грохотом повалился на пол. Нож был большим, для разделки рыбы, но было всё равно, какой инструмент поможет ему. Алекси схватил первое, что попалось на глаза. Лезвие сверкнуло на свету от люстры. Он был не готов. Пачки разных таблеток валялись по всей кухне и у парня не было сил схватить хотя бы что-то. Он так и продолжал стонать, заливаясь слезами и опрокинув голову назад, пока где-то вдалеке, в прихожей, не послышался звук замка, открывавшегося снаружи. Из-за собственного плача и шторма в голове Каунисвеси не услышал этого.       — Солнце, я дома. Извини, что опоздал, я старался приехать как можно скорее, но в центре такие дикие пробки, что просто обосраться, — с радостью в голосе сказал Йоэль, вошедший в квартиру. — Ты где? Алекси?       До него мгновенно дошло. С кухни доносились тихие всхлипы, но за неимением иных звуков в квартире они были слишком хорошо слышны. Хокка бросил всё и, скинув чёрную кожаную куртку, метнулся на кухню. Картина, которая предстала перед ним, заставила его открыть рот и поднять брови. Алекси, весь в слезах, держал в руке огромный нож, а вокруг были разбросаны медикаменты. Шкафчик, в котором хранилась аптечка, был открыт. Оттуда выпало ещё несколько предметов первой помощи.       — Алекси… — У Йоэля не было сил кричать. Он бросился к парню, выхватывая из руки нож и откидывая его в дальний угол. Алекси, не переставая рвано дышать, обхватил Йоэля за шею, прижимая его к себе, надеясь найти в нём спасение. Слёзы так и текли ручьём, заливая собой всю одежду.       — Я рядом, слышишь? — пытался говорить он. — Я никуда не уйду, я обещаю.       Пытаясь ответить, Алекси схватил лицо парня обеими руками, мокрыми от слёз, но не смог выдавить из себя ни слова.       — Ничего не говори. Пойдём. Пошли, я отнесу тебя в постель. Мы посмотрим фильм, хочешь? Всё в порядке. Хокка поднял парня на руки. Было тяжело, но из-за того, что Алекси стал мало есть, он потерял в весе. Он как можно быстрее и насколько ему позволяли силы отнёс заплаканного парня на кровать, кутая того в одеяло. Он хотел быть ближе и прижимал дрожащее тело к себе, стараясь защитить от внешнего мира, который причинил столько боли. Он знал, что сможет унять эту боль, просто находясь рядом.

***

      Спальню освещал лишь слабый ночник, но этого было достаточно, чтобы видеть лицо измученного парня. Целый час Йоэль сидел рядом с Алекси, надеясь, что тот уснёт из-за усталости. Стресс, который он испытал, наверняка высосал из него все силы. Хокка гладил его по волосам, иногда запуская в них тонкие пальцы, проводил ладонью по спине и целовал в щёку или в лоб, успокаивая своим присутствием. Ему действительно становилось легче, но заснуть не получалось. Как обычно.       — Йоэль? — охрипшим голосом произнёс Алекси.       — Да? — Хокка сразу же наклонился ближе.       — Почему ты не спрашиваешь меня о случившемся?       — Сейчас не время, — Он снова погладил его по голове. — Ты испытал гору эмоций сегодня. Я не хочу, чтобы ты переживал их снова прямо сейчас. Расскажешь, когда будешь готов, договорились? Я не буду выпытывать из тебя причины.       — Я думал, что ты умер… — перешёл на шёпот Каунисвеси. — Мне было так страшно.       Йоэль промолчал. Не лучший момент для нравоучений и оправданий.       — Я не знал… не знал, что мне сделать. Я хотел позвонить, но боялся услышать не твой голос. Боялся услышать голос врачей или людей, нашедших тебя… мёртвым. Словно оттягивал момент. Я так рад, что ты в порядке.       — Конечно я в порядке. Давай обсудим это завтра, если хочешь. Нико передавал тебе привет.       Алекси легко улыбнулся.       — А, и ещё, — Он поднялся с места и ушёл в тёмную прихожую. Вернувшись с плюшевым ёжиком в руках, он положил его рядом с Алекси. — Это тебе от Нико. Не понимаю, что на него нашло, но он сказал, что этот ёж такой же лохматый, как и ты.       Алекси вновь улыбнулся и взял в руки игрушку. Сейчас он и вправду почувствовал себя маленьким ребёнком, за которым ухаживают все кому не лень.       — Пора спать, — Йоэль потянулся к выключателю на ночнике, но Алекси остановил его.       — Спой мне, — попросил Каунисвеси.       — Что сделать?       — Спой. Колыбельную. Пожалуйста…       Йоэль был твёрдо уверен в том, что подобного «жанра» музыка не для него. Да и он никогда никому не пел колыбельные. А просьба Алекси немного шокировала его, но почему-то не удивила. И он спел.

Open the slits in your face and start your day You don't have much time to make your slits look just right I'm in your mind I'm singing I'm in your mind I'm singing La-da, la-da La-da, la-da La-da, la-da-da Look in the mirror and ask your soul if you're alright Put on the glitter that your soul hides behind You're in my mind I'm singing You're in my mind I'm singing La-da, la-da La-da, la-da La-da, la-da-da Know you were made holy Open up your eyes and see The clouds above will hold you The clouds above will sing And in your mind You're singing La-da, la-da La-da, la-da La-da, la-da-da*

      Закончив петь, Йоэль открыл глаза и взглянул на Алекси. Тот тихо посапывал, положив руки под голову. Хокка опустился и прошептал ему на ухо:       — Я люблю тебя, мой маленький мальчик, — и легонько коснулся губами щеки, которая совсем не давно была мокрой от слёз.       Завтра утром они поговорят о случившемся, а может быть, и не станут.