Ошибка на 1000

      Всё запланированное Бэкхеном снимали целый день до самого вечера, стилисты ежечасно поправляли макияж и прическу, меняли детали одежды и реквизит. В полдень Чонин тоскливо пялился на воду и бросал жалобные взгляды на Бэкхёна, но фотограф оставался непреклонен.       Следующей ночью мать во сне не появлялась, сколько бы Аэнгус не звал её. Проснулся он ещё более мрачным и печальным, чем немало встревожил Бэкхёна. Фотограф налил свежезаваренный на костре кофе и подсел к растрёпанному парню, вручив ему кружку.       – Ты часом не заболел? Кажется, мы только сработались, и всё идёт хорошо, даже успеваем план выполнить, но сегодня мне твой вид совсем не нравится.       – Хочу съёмку в воде, – буркнул Чонин, делая глоток.       – Ну мы вроде договорились.       – С твоими планами мы до конца поездки не закончим.       – Кхм.       Они помолчали. Аэнгус уже не знал, какие ещё привести доводы, а Бэкхён боролся с собой, чтобы не показаться излишне уступчивым, но потом осторожно заговорил.       – Раз для тебя эта идея так много значит, давай поступим следующим образом. С утра отснимем всё, что надо мне, а оставшееся время потратим на воду?       – Не пойдет.       – Ну что за капризная модель? – всплеснул руками Бэкхён.       – Ты замечал, какая красивая вода в полдень, когда сюда попадают солнечные лучи? Видел, как она искрится? Я хочу в это время.       – Ну мы же можем подсветить софтами.       – Это не то, она сверкать не будет красиво, как в солнечных лучах.       – Вот же мальчишка… – пробормотал Бэк. – Ладно, будь по твоему, но только ты немедленно снимешь эту грустную маску и пойдешь приводить себя в порядок.       Лицо Чонина вмиг засияло и стало таким счастливым, что Бэкхён едва не улыбнулся в ответ на его белозубый оскал. Вот же, ещё не хватало подружиться со своим крашем. Бэкхён и сам мечтал поснимать таким образом, но подумал, что будет странно и подозрительно, предложи он это, тем более, в техническом задании подобного не было. Ну что ж, мечты имеют свойство сбываться. И эту идею не он предложил, так что ему не стыдно.       Первой реакцией была радость, но потом Аэнгус подумал, что ему будет грустно покидать всё это – современный мир людей, компьютерные игры, работу моделью, ему по-настоящему нравилось заниматься этим. Хорошо хоть, что он не успел обрасти семьёй и детьми, а так же ворохом друзей, было бы ещё тяжелее.       Совсем скоро он вернётся домой, если всё получится, и это произойдет без всякого прощания, никто из этих людей даже не узнает, не поймет разницы. Он подумал и о Чонине, чью душу всегда чувствовал и подавлял. Чонин как будто спал внутри него и видел очень длинный сон, но скоро он вынужден будет проснуться и все решения принимать самостоятельно. Справится ли? Аэнгус решил оставить ему какой-нибудь дар, чтобы смягчить будущее, а поскольку он сам является богом любви, то самое очевидное – одарить Чонина любовью. Отныне его все будут любить и у парня не появится никаких серьезных врагов, а ещё он непременно встретит свою истинную любовь, человека, который станет заботиться о нём, восхищаться им и любить больше жизни. Кого бы Чонин не выбрал в будущем, его отношения будут счастливыми, он не испытает предательства и не услышит оскорблений на почве любви. Аэнгусу этот дар показался хорошей компенсацией.       Ровно в 11.30 Бэкхён объявил небольшой перерыв и отправил Чонина смывать косметику, чтобы не расползалась некрасивыми потёками по лицу. Сон Дже Хуну и менеджеру Чонина он объявил о небольших подвижках в расписании и их совместной с Чонином задумке насчёт съёмки. Менеджер Ён Дже облегчённо выдохнул.       Явно улучшившиеся отношения этих двоих его более, чем устраивали, он был согласен на любой кипиш, лишь бы Чонин не капризничал, а Бэкхён не буйствовал. Ему, по сути, даже выгодно, если у Чонина появятся кадры, которые можно продать самостоятельно. А Сон Дже Хуна это пожелание вовсе не смутило, ему и так казалось, что они отсняли уже достаточно материала, хотя в техническом задании оставался ещё один пункт. Но для его выполнения у них ещё целый день в запасе, так что пусть отвлекутся.       Чонин появился из палатки с чистым лицом в простой белой рубашке, расстёгнутой на груди, и широких штанах, волосы он просто зачесал назад. Бэкхён даже облизнулся, перед глазами мгновенно пронеслись красивые фотографии, которые он вот-вот сделает.       Снимать на ярком солнце сложно и Бэкхён этого не любил, но сейчас прикрывать Чонина отражателями будет неправильно, ведь тогда они потеряют золотые искорки от солнечных лучей. Чонин выглядел расслабленным, улыбчивым и как никогда красивым, словно сбывалась самая большая его мечта, если можно так назвать желанную фотосессию. Он выбрал достаточно глубокий участок реки, на который светило солнце, осторожно улёгся, а Бэкхён дал ему пару советов и навис над ним с камерой в руках. Они поснимали сначала над водой, потом как Чонин выныривает, а уже после перешли к подводной части.       – Так, а теперь заведи одну руку вверх, а второй едва касайся лица. Хорошо, замри, закрой глаза. Теперь открой.       Аэнгус набрал в легкие воздуха снова погрузился в воду, сосредоточился, призывая мать, открыл глаза и посмотрел прямо в объектив. Бэкхён завис в одном положении и молчал, не нажимая на кнопку. Прямо сейчас на него через объектив смотрел совершенно другой человек. И это уже нельзя списать на простую оптическую иллюзию. Этот человек тоже был невероятно красив, рыжеватые кудрявые волосы живописно расположились вокруг лица, с которого на Бэка сейчас смотрели лучистые голубые глаза, кожа его была не смуглой, а фарфорово-белой. Наваждение длилось не больше нескольких секунд, Бэк всё-таки сделал пару кадров и убрал камеру, чтобы посмотреть своими глазами. Но в воде находился лишь привычный для него Чонин, бессовестно красивый и совершенно точно знакомый. Чонин не двигался и не дышал, Бэкхён вдруг забеспокоился. Он же не мог не видеть, что съёмка закончилась? Воды, что ли наглотался?       – Чонин? – позвал фотограф, но юноша не отреагировал и тогда Бэкхён отбросил камеру на мягкую траву, и рывком поднял парня из воды. Чонин закашлялся и забился в его руках.       – Ну-ну, тише, тише, – успокаивал его Бэкхён, обнимая широкие плечи и усаживая на ближайший валун. – Всё в порядке, ты приснул там что ли? Наглотался?       Чонин встряхнулся и посмотрел на него, как на незнакомца, Бэк никогда не видел у него такого испуганного потерянного взгляда.       – Ты чего? Ты в порядке?       – Да, – отрешённым голосом ответил Чонин, сбросил его руки со своих предплечий и, глядя перед собой рассеянно, поплёлся в сторону от съёмочной группы.       – Что это с ним? – забеспокоился менеджер.       – Понятия не имею, пойдите поговорите с ним. Вроде всё нормально было, – ответил озадаченный Бэк. Он вытер мокрые руки о штаны, забрал с травы камеру и уселся в тени, чтобы просмотреть получившиеся снимки. И они действительно оказались невероятно красивыми, только вот кадра, на котором был бы тот человек, что привиделся Бэкхёну, не было, хотя в прошлый раз всё произошло точно так же, но тогда он успел нажать на кнопку. А сейчас, видимо, упустил время и красивая иллюзия рассеялась. Но почему ему вообще это привиделось? Кто этот человек, которого он видел в воде? И видел ли он кого-то, кроме Чонина? Иллюзия не способна так сильно менять внешность, чтобы даже структура волос и цвет кожи отличались. Глупости какие-то. Так и не разобравшись с собой, Бэкхён решил пока не думать об этом.       Менеджер попытался поговорить с Чонином, но тот молча сидел на берегу реки под сенью раскидистого дерева и ничего не отвечал, только попросил оставить его в покое. Позже подошёл представитель компании, но и с ним Чонин отказался общаться. Подходил и гид, с целью выяснить может его кто-то укусил в воде или ещё что, но Чонин убедил его, что ничего подобного.       Процесс остановился, потому что модель отказывалась работать. Впрочем, Бэкхёна тоже крыло, и он не рвался реализовывать план. Ему хотелось подумать и отвлечься от странного наваждения, поэтому он нацепил каску, взял фонарик и камеру и отправился фотографировать природу. Бродил он несколько часов под неусыпным контролем гида, который, казалось, вообще не ведал усталости и не отставал от него. В лагерь Бэкхён вернулся перед закатом, команда готовила ужин и тихо переговаривалась. А Чонин сидел на берегу в той же позе.       – Он что, так и не вставал? – поинтересовался Бэкхён у менеджера.       – Он даже говорить со мной не хочет. Вообще на себя не похож. Не понимаю, – покачал головой Ён Дже.       Бэк ухватил с общего стола пожаренное на палочках тонко нарезанное мясо и направился к Чонину. Парень на его появление никак не отреагировал, продолжая рассматривать воду реки.       – Так и будешь тут сидеть?       – Угу.       – Пока не умрёшь?       – Угу.       – Зачем?       Чонин вдруг встрепенулся и задумчиво посмотрел на фотографа, с аппетитом жующего мясо, но ничего не сказал. Поэтому допрос продолжил Бэкхён.       – Что случилось то? Чего тебя накрыло?       – Мне вдруг показалось, что до сих пор я жил не своей жизнью.       – В каком смысле?       – Ну, знаешь. Как будто у меня раздвоение личности. Вроде это был я, но как будто не я. Не я принимал решения, не я делал выбор. Вот вроде и не заставлял никто, я с детства самостоятельный. Мама говорила, что как только на ноги встал, всех удивлял самостоятельностью. Я не помню конечно, но сегодня прям накрыло. Я ведь очень не уверен в себе, мне кажется, я сам ничего не могу и не умею и вообще не на своем месте.       – Знаешь, мне знакомы эти ощущения, – сказал Бэкхён, который только что дожевал жареное мясо и ковырялся в кармане, обнаружив там два леденца на палочках в обёртке. Один он протянул Чонину, второй открыл для себя. – Да, был у меня период, когда я метался, не знал, что выбрать. Фотография влекла меня с раннего детства, но все убеждали, что это несерьёзное занятие и нужна хорошая профессия. Ну я и пошел учиться на бухгалтера, как отец, там неплохо платили. Я был способным всегда, хоть и не любил цифры. А пока учился, умер отец, перегорел, выгорел, не знаю, как это объяснить. Короче заработался и его хватил удар прямо в офисе. И я впервые задался вопросом, что я делаю? Зачем все это? Я же ненавижу цифры!       Поговорил с мамой, но она переубедила. Сказала, что отец был бы рад, если б я всё-таки стал бухгалтером в память о нём. Я остался учиться дальше, но стал искать подработку за копейки, чтобы помогать. А потом мама слегла и ей понадобилась сиделка. Работать мог только я, но на полную ставку студента без диплома не брали и приходилось бегать по разным местам. И опять же, зачем я это делаю? Заработок был столь низкий, что даже на еду не хватало, все отдавал сиделке матери. И в какой-то момент я психанул, встал перед зеркалом и сказал себе «Что ты творишь? Зачем? Чьей жизнью ты живёшь?». А потом получил диплом, уволился со всех подработок, взял кредит и пошел к одному из самых успешных фотографов в помощники. Не сразу, но он меня взял и стал обучать, а уже через полгода дал в руки фотик и сказал «иди, снимай!»       – И ты пошел?       – А что мне оставалось? Деньги с кредита заканчивались и мне нужно было что-то придумывать. Я снял то, что он велел и он смог продать мои снимки так удачно, что я за один раз погасил весь кредит, – разоткровенничался Бэкхён.       – Вот это удача!       – Она самая, потому что я тогда ещё мало умел. Но мой наставник помогал мне и скоро я набрался опыта и стал снимать уже самостоятельно. Мама сначала переживала, что зря время трачу, но когда я смог оплатить ее лечение и поставить ее на ноги, успокоилась и поддержала, – слова лились как будто сами собой.       Бэкхён прежде никому этого не рассказывал, но Чонин сейчас выглядел таким уязвимым и потерянным, что хотелось его поддержать, дать понять, что он не одинок, не единственный, кто сомневается в себе и боится. Необъяснимая нежность и желание защитить паренька окутали словно одеялом, и Бэкхён не стал противиться. С Чонином так хорошо рядом, как будто они всю жизнь дружили и не было этих нескольких лет обид. Бэкхёну даже говорить больше не хотелось, только находиться рядом, и смотреть на него. Но теперь заговорил сам Чонин.       – Здорово. Слушай, я хотел извиниться за вчерашнее.       – А точнее?       – Ну, за то, как убеждал тебя насчёт съёмки и что говорил. Всякие смущающие вещи, типа, что я тебе нравлюсь и про капли на коже, – Чонин не смог удержать взгляд, щеки его заалели, а губы приоткрыла смущённая улыбка.       – Прощаю, – просто ответил Бэк, не желая ещё сильнее вгонять его в краску. Этот Чонин, такой живой и ранимый, так радикально отличался от того, с кем он имел дело всего полдня назад, что Бэк ещё не разобрался в своих ощущениях. А Чонин снова спросил.       – Скажи, как ты считаешь, какой я, как модель?       Бэкхён улыбнулся, поразмышлял немного и выдал:       – Красивый. Нет, правда.       Чонин засмущался ещё больше, нашел какую-то палочку и стал ею ковырять дно реки.       – Когда я тебя впервые увидел, сразу захотел поснимать, но ты мне отказал и, признаюсь, это меня очень сильно задело. Ты только недавно стал моделью, а уже так загордился.       – И за это прости, сам не знаю, что на меня нашло. В агентстве меня учили, что съёмки без оплаты – это неуважение к модели и если хочешь зарабатывать, не ведись на такое. Я ещё неопытным был и агентство не поощряло такую работу.       – Что было, то прошло, – ответил Бэк, залюбовавшись румянцем на его щеках, а Чонин снова спросил.       – Ну, а кроме этого, как ты считаешь, у меня вообще есть способности для модельного бизнеса?       – До сих пор тебе всё отлично удавалось, разве не так? Да и внешность идеально подходит для этой работы, так что не стоит сомневаться в себе.       – Не могу отделаться от этого странного ощущения, что жил не своей жизнью, как марионетка, что ли.       – А сейчас?       – Ощущение, что меня выпустили из изолированной комнаты в незнакомый мир.       – И ты больше не хочешь быть моделью?       – А я больше ничего не умею. Но теперь я настолько не уверен в себе, что понятия не имею, как мне дальше быть.       – Я думаю, тебе стоит продолжить этот путь, он подходит тебе и ты справишься. К тому же, у тебя отличный менеджер, на редкость терпеливый.       Чонин засмеялся.       – Да уж, потрепал я ему нервишек. Затем он протянул Бэкхёну руку и произнес неуверенно:       – Мир?       Бэк кивнул, пожал его руку и ответил:       – Мир. Ну а теперь, примешь ли ты мое предложение о совместной творческой съёмке? У меня на тебя большие планы.       – Только если ты будешь мне помогать во всем, хён.       – Конечно, я тебя не брошу без присмотра.       Так они и проболтали до поздней ночи. Никто больше не подходил к двум парням, не мешал им узнавать друг друга и обретать что-то новое в этих странных и непростых отношениях.

***

      Аэнгус вернулся домой, в сокрытый от посторонних взглядов таинственный мир, где проживали члены Туата де Даннан и те из людей, кто захотел уйти с ними. Там его с распростёртыми объятьями принял отец, всё ещё великий Дагда. Мать долго не хотела отпускать его от себя, но пришлось вернуть его жутко скучавшей жене и уже взрослым детям. Аэнгус был как никогда счастлив, но несколько дней спустя он пошел к матери с неожиданной просьбой.       – Ты можешь мне показать Бэкхёна и Чонина? Все ли у них в порядке?       – Переживаешь?       – Я 22 года с ним прожил, а Бэкхён успел мне понравиться, как человек, мы даже почти подружились. Так что наверное да, переживаю. Хочу, чтобы у них все было хорошо.       – Что ж, я смогу показать тебе их, если они сейчас находятся рядом с водой. Мать долго колдовала над огромным котлом с чистейшей родниковой водой, искала, а Аэнгус терпеливо ждал и его ожидание закончилось облегченным вздохом Боанн:       – Вот они.       Аэнгус наклонился над котлом и внимательно всмотрелся в темную воду, в которой стали проступать очертания знакомых ему парней. Они сидели на лавочке, на набережной реки Хан, куда он сам часто приходил, скучая по матери и ощущая ее ближе, когда рядом была большая вода. Так же и Боанн наблюдала за ним столетиями ссылки.       А сейчас он видел как Бэкхён с Чонином едят мороженое в вафельных рожках и смеются над чем-то, да так задорно, что Чонин, не рассчитав, согнулся от хохота и вляпался носом в мороженое. Бэкхён засмеялся ещё заливистее, а потом повернул к себе его лицо, снял своим пальцем кусочек мороженного и потянул в рот. Чонин посмотрел на него задумчиво, и Бэкхён ответил ему таким же долгим взглядом.       – Ну, у них всё хорошо, а большего мне знать и не надо, – улыбнулся Аэнгус. Главное, что оба целы и живы, а дальше сами разберутся.       А он, наконец, вернулся домой.