Ошибка на 1000

💠Пещера💠

      Бён Бэкхён принципиально не общался с Ким Чонином в аэропорту и при пересадке на вертолет на территории Вьетнама, даже не смотрел на него. Этот парень отчаянно бесил именитого фотографа. В первую очередь своей уникальной красотой. Бэкхён умел искренне восхищаться красивыми людьми и очень любил с ними работать. Когда ему доводилось снимать тех, кого он хотел через камеру, Бэкхён испытывал настоящие эстетические оргазмы и очередной раз убеждался в правильном выборе профессии.       Но Ким Чонин его принципиально раздражал и причиной тому стало то, что днажды отказался позировать. Бэкхён долго пускал слюни на начинающую модель с уникальной внешностью и всё-таки предложил творческую съёмку на бесплатной основе. Чонин отказался, пояснив, что снимается только за деньги, и вообще ему некогда, потому что у него куча контрактов. Отчасти это было правдой. Экзотически красивое лицо хотели все, а Чонин так искусно демонстрировал товары любого профиля, что его мечтали заполучить себе для рекламной кампании многие. Но вот свою занятость на тот момент он преувеличивал. Плюс тон его разговора тогда был излишне высокомерен и горделив, как будто он общался с начинающим неучем, а не с вполне успешным к тому времени фотографом. Бэкхён отказа не простил и затаил обиду на паренька, поэтому слюни по нему теперь пускал только тайно.       И вот надо же было им обоим попасть в один проект!? Мечта Бэкхёна – поставить Чонина перед своей камерой – наконец сбудется, но сможет ли он кайфовать на этой съёмке? Бэкхён уже давно хорошо зарабатывал и мог позволить себе отказаться от этого заказа, но стоило ему представить, что кто-то возьмётся за этот шикарный арт-проект вместо него, как его красивое лицо кривилось от ужаса. Запорят ведь! Как пить дать, запорят! Снимут какую-то дешманскую херню и провалят идею. Именно поэтому руководство компании-заказчика обратилось к нему – лучшему специалисту по организации таких съёмок, руководствуясь принципом «хочешь выгодно подать новый товар – не экономь и выбирай лучших». А ещё там будет Чонин. Раз уж он согласился, значит ему платят и Бэк тут как бы ни причем. Когда ему предложили контракт, Бэкхён поупрямился для острастки, повредничал, чтобы никто не заподозрил его в явном интересе, ведь Бён Бэкхён – профессионал, он в жизни не признается в своей слабости. Его долго уговаривали и, наконец, именитый фотограф сдался на милость победителя и принял вид, словно делает одолжение ради творчества, не иначе.       Впрочем сейчас, пока они ждали вертолет на аэродроме городка Ханой во Вьетнаме, как и в аэропорту Инчхон в Сеуле, Ким Чонин тоже не обращал на него внимания, уставившись в книгу. Бэкхён присмотрелся к обложке и узнал третью часть Хроник Сиалы, по мотивам которой они и собирались снимать. Сам он книгу не читал, но играл в старую версию игры по ней. Визуализация новой версии игры зависит от того, какие референсы выдаст Бэкхён по итогам этой фотосессии. Но Бэк был уверен, что уникальная природа и атмосфера этой пещеры сама всё сделает за него. Плюс красивый Чонин бонусом.       Пару лет назад на фуршете Бэкхён обронил оскорбительную фразу про Чонина, впрочем сделал это осознанно, прекрасно понимая, что парень–модель слышит его. В нём говорила старая обида за отказ, хотелось задеть чувства Кима и заставить его переоценить прошлое.       Позже Бэкхён пожалел о своей резкости, потому что Чонин совсем отвернулся от него и получить его для съёмки теперь стало практически невозможно. К тому же, Ким сильно вырос профессионально и сейчас его график действительно был забит до отказа. Так что, этот контракт убивает двух зайцев, сохраняя гордость им обоим.       Вертолет с шумом разрезал воздух над их головами и по площадке разнёсся сильный ветер. Пригнувшись, чтобы не сбило с ног, Бён руководил погрузкой оборудования и реквизита, а сам забрался в кабину последним. Чонин уже дочитывал книгу и по прежнему игнорировал его присутствие, поэтому Бэкхён позволил себе немного полюбоваться им, оправдываясь тем, что просто присматривается к рабочим ракурсам модели.       Вертолет высадил их в джунглях в нескольких километрах от пещеры, дальше машина лететь не могла и все вещи придется тащить на спинах, поэтому заранее были наняты носильщики из местных. Путь в пещеру оказался не простым и трудоёмким в частности из-за оборудования, но без него съёмка попросту не имела смысла и это понимали все участники. Их гид, местный мужичок невысокого роста с большими проплешинами, долго ругался из-за большого количества груза, и только на подходе к пещере Бэкхён понял почему.       Погрузка-разгрузка вертолета и часовой переход по джунглям оказались лишь частью проблемы. Попасть в саму пещеру можно было только одним способом – спуститься на тросе с 80метровой высоты. При взгляде вниз у Бэкхёна даже голова закружилась, он инстинктивно взглянул на Чонина и заметил, как побледнел красавчик-модель. Это придало уверенности Бёну, который решил проявить свою крутость и с честью выдержать испытание спуском.       Четыре часа спустя, когда группа и оборудование уже оказались внизу, в полутемном пустом зале пещеры, где эхо отражалось от сталактитовых стен, Бэкхён почувствовал себя вымотанным. Спуск занял много времени отчасти потому, что фотограф, беспокоясь об оборудовании, заставлял его спускать медленно и часто тормозил процесс, если мешки слишком сильно качались. Гид выбрал место для стоянки и помог участникам экспедиции разбить палатки и развести костер, чтобы подогреть чай. Бэкхён, кое-как установив свою палатку с помощью гида, без сил завалился спать, игнорируя предложения о еде и горячем питье.       На следующее утро он проснулся первым. В этом зале пещеры зелени было мало, а сам зал не восхищал, поэтому, умывшись, фотограф направился обследовать близлежащее пространство.       Не прошло и получаса, когда его напугала чужая рука на плече. Бэкхён вздрогнул и с ужасом повернулся, но это оказался всего лишь гид, глядевший на него осуждающе.       – Никогда больше не уходите далеко один и без каски, – сурово пояснил гид на ломанном корейском и торжественно водрузил на голову фотографа металлическую каску, а затем ткнул пальцем в потолок пещеры. Бэкхён поднял взгляд и увидел огромные сталактиты, острыми концами угрожающе свисающие сверху. Если одна такая глыба упадёт, от Бэкхёна придется собирать ошмётки, а пожить ещё хотелось.       – Простите. Я впервые в таком месте, но теперь буду осторожнее. Гид кивнул и поманил его за собой. Они вернулись к лагерю, в котором уже просыпались остальные участники. Двое осветителей помешивали что-то в котелке, менеджер компании-заказчика прогуливался в паре метров от лагеря, в палатке стилистов и визажиста раздавалась возня и тихие голоса, другой персонал ещё спал, а из последней палатки появился сонный Чонин с растрёпанными волосами. Бэкхён даже завис на минуту, таким уютным и сочным выглядел сейчас молодой человек. Если бы они были в нормальных отношениях, Бэкхён немедленно расчехлил бы камеру и потащил его фотографироваться именно в таком состоянии. Но сейчас гордость не позволяла.       Чонин хмуро взглянул на него, расчесал пальцами отросшие до плеч волосы и направился к представителю компании-заказчика Сон Дже Хуну. Его собственный менеджер – Кан Ён Дже – возился в палатке, видимо, прибираясь после сна. Чонину опять снились родные холмы древней Ирландии.       Неудовлетворённость из-за невозможности коснуться любимых мест и людей злила и одновременно обезоруживала. Почему этот самовлюблённый фотограф так на него смотрит? У него что, рог во лбу растёт? Чонин даже почесал названное место, чтобы убедиться в обратном. На родине и такое могло случиться, но он не там, а в трехмерном человеческом пространстве.       – Итак, я вам уже рассказывал технику безопасности, – зычно заговорил гид, привлекая внимание своих подопечных. – Поскольку вы не профессионалы, то риски для вас больше. Напоминаю основные правила. Никуда не ходим по одному. Не кричим и громко не шумим. Не снимаем каски без моего разрешения, в крытых залах не снимаем вообще, кроме случаев, когда это надо для фото. Предупреждайте, чтобы я всё проверил для вашей безопасности. Здесь водится много живности, пауков, обезьян, летучих лисиц. Не пугаем животных, но и не лезем к ним. Если можно кого-то потрогать, я подскажу.       – Можно вопрос? – негромко спросил Чонин, чтобы отвлечься от своих невесёлых дум. – А как выглядят летучие лисицы?       – Как вампиры, – буднично ответил гид и тут уже засмеялся, словно сказал удачную шутку. Но когда заметил, что никто больше не смеётся, серьезно добавил. – Это разновидность летучих мышей, только они большие и рыжие. Для человека не опасны, если не сунете им пальцы. Так, дальше. Не уходите далеко без предупреждения, я должен знать, в каком направлении вы ушли, чтобы потом найти ваши трупы, – снова нелепый хохот, который самого гида совсем не смущал. – Не наступаем на всё, что выглядит неустойчиво, везде пользуемся фонариками и смотрим вперёд прежде, чем ступить. Не оставляйте продукты открытыми, насекомые и некоторые зверьки могут их таскать у вас и порешат все запасы. А за нами сюда прилетят только через пять дней. С голоду, конечно, не умрём, но поубивать друг друга можем.       – Какой позитивный гид, – буркнул Чонин своему менеджеру, тот молча кивнул, а эту фразу услышал Бэкхён и прыснул в кулак сделав вид, что кашляет. Его тоже подбешивал гид, неуместно шутивший и вообще странный, но выбора у них особо не было и только этот человек знал, как выжить в этой пещере. Чонин недовольно зыркнул на фотографа.       Почему-то Бэкхён изрядно его нервировал, и не столько своим поведением, которое, если подумать, ничем особенным не выделялось, и даже не оскорблениями в адрес Чонина, сказанными несколько лет назад. Наверное, больше всего раздражало, что он Бэкхёна не понимал.       Поведение фотографа противоречило тому, что Аэнгус чувствовал своей особой природой, его энергетика не была враждебной или эгоистичной, но вёл он себя именно так. За века Аэнгус научился легко читать людей, чуть ли ни с первого взгляда определял, что из себя представляет новый знакомый и как с ним себя вести, будет ли полезно это знакомство или лучше не тратить время. Теперь же ему предстояло каким-то образом узнавать, что видят в нем другие люди, смогут ли разглядеть в 22летнем юноше древнего бога. Но как это сделать? На что обращать внимание и как определить, какой именно человек ему нужен? Читать мысли он не умел, выспрашивать о себе казалось глупым и подозрительным, вряд-ли много людей знало о древних ирландских божествах, задавать наводящие вопросы рискованно, ещё сочтут его сумасшедшим или психически нездоровым.       Поэтому Чонин-Аэнгус решил начать тренироваться на этой небольшой группе людей, наблюдать за ними и попытаться вывести какие-нибудь критерии, особенности или странности, которые ему помогут определить нужного человека.       Первый день компания просто походила по многочисленным залам пещеры, осмотрелась. Гид пояснил, что залов здесь аж 150 и увидеть всё порой невозможно. Бэкхён тщательно вглядывался в окружающую красоту и подробно обсуждал с господином Сон Дже Хуном подходящие фоны для съёмки. Они сошлись на трёх соседствующих залах, которые идеально подходили по стилистике и атмосфере, и разбили палаточный лагерь так, чтобы за короткое время переместить оборудование и реквизит.

💠Съёмочный процесс💠

      Первый день съёмок Бэкхён про себя объявил провальным. Команде он, конечно, не скажет об этом, нельзя показывать свои слабости. Но сегодня ему не удалось достигнуть желанного результата, не понравился ни один сделанный кадр, а недовольное лицо Чонина на снимках откровенно злило. Хотя парень вёл себя спокойно, он смотрел на фотографа надменно и откровенно недружелюбно. Как бы ни восхищался Бэк его внешностью, в профессионализме модели он начал сомневаться.       – Ты можешь поменять выражение лица? – сердито спросил Бэкхён, уже сильно уставший от бесплодных попыток поймать хороший кадр.       – Что бы я ни делал, тебе ничем не угодить! – огрызнулся Чонин. Он слишком погрузился в воспоминания и никак не получалось сосредоточиться на съёмке. Чонин понимал, что это его вина, но признаваться в таком не собирался. Бэк психанул, оставил фотоаппарат на штативе, предварительно проверив устойчивость, и подошёл вплотную к модели.       – Слушай сюда, мальчишка. Что бы ты там о себе не думал, у нас работа, нам за неё платят и ждут высоких показателей. Если ты запорешь эту съёмку, испортишь карьеру нам обоим!       – Мальчишка! – мгновенно вспыхнул Чонин. – Знал бы ты…       Он вдруг осёкся. Фотограф не может и не должен знать о нём правду. Вообще никто не должен. Для Бэкхёна Чонин – просто молодой парень, которому повезло с внешностью, а не бессмертное существо родом из далекой страны, прожившее уже почти 1000 жизней. И не вина Бэкхёна, что Чонина не вдохновляет эта съёмка, что ему не удается попасть в образ. Он прав, во всём прав. Что бы ни думал о себе Аэнгус, для людей он обычный человек, причем молодой, значит и вести себя надо соответственно. Вспыльчивость наверное единственное, с чем Аэнгус так и не сумел совладать за своё долгое испытание.       Внезапный задумчивый вид юноши и его неожиданно мудрый взгляд ввел Бэкхёна в ступор. Он сейчас не узнавал Чонина, слишком большая глубина открылась вдруг в его глазах. А Чонин кивнул головой и тихо произнёс.       – Ты прав. Я должен больше стараться.       – Дошло наконец-то? – вспылил фотограф.       – А вот хамить не обязательно! – снова сорвался эмоциональный бог. – Я же признал вину!       – Ну так работай, а не стой, как статуя!       Все участники съёмки напряглись: в который уже раз за этот долгий день наблюдая за спорами двух главных действующих лиц. Менеджер Чонина устало потёр глаза, ему казалось бесполезным обучать юношу манерам, тот упорно не признавал старшинства и постоянно спорил. А Бэкхён вообще был для него триггером. Они уже раз пятнадцать успели поцапаться только за сегодня, впереди ещё четыре полноценных съёмочных дня. Выживет ли он? Надо было отказаться от этой поездки.       Фотограф вернулся к камере, включил её и поправил настройки, прислонился к видоискателю, а потом вдруг психанул, всплеснул руками и молча ушел в безопасную часть пещеры, к реке. Он вымотался и уже ничего не хотел делать. Чонин снова не справился, а его это достало и вообще он себя слишком накрутил. Нужно время, чтобы успокоиться.       – Ладно, мы все устали, давайте закончим на сегодня, отдохнем, а завтра продолжим, – заключил Сон Дже Хун, примирительно разведя руки в стороны. Бэкхён с ним согласился, попросил осветителей поменять аккумуляторы софтбоксов и фотоаппарата на запасные, а сам вытащил флешку и скрылся в палатке, чтобы просмотреть отснятый материал.       Чонин облегчённо вздохнул. Итак, пришла пора приводить в действие свой план. Оглядев присутствующих, Чонин сразу отсёк своего менеджера, Ён Дже уже давно мог бы разглядеть в нем истинное лицо, но до сих пор не разглядел и уже вряд ли. Он посмотрел на гида. Ну нет. Хотя, мать же предупреждала, что это может быть абсолютно кто угодно. Вздохнув, Чонин поплелся к гиду, чтобы помучать его вопросами и посмотреть в глаза, вдруг заметит что-то. Если не прокатит, возьмётся за остальных.       Вечером развели костёр, решили пожарить на нём привезенные с собой сосиски и зефир на палочках. Бэк с Чонином избегали смотреть друг на друга и в общей болтовне не участвовали, так что менеджеру и представителю компании приходилось самостоятельно развлекать других, чтобы не накалять атмосферу. Благо фотографу и модели хватило ума не поцапаться во время ужина, а после него мирно разойтись по палаткам. Чуть позже Бэкхён снова вышел к костру и завел шутливую болтовню со стилистами и осветителями, чувствуя свою вину в напряжённой обстановке.       Чонин лежал в палатке и пролистывал Хроники Сиалы, ища те отрывки, которые помечал себе как описания главных героев. Он никак не мог понять, что делает не так и почему не удается погрузиться в образ, как вдруг вздрогнул от резкого вскрика снаружи и нахмурился, услышав заливистый хохот Бэкхёна. Движимый любопытством Аэнгус-Чонин выглянул наружу и увидел, как с ветки дерева рядом с их лагерем свесилось необычное существо, похожее на обезьяну, но без ушей, с огромными круглыми глазами и неуклюжими с виду, но очень цепкими конечностями. Когда-то давно он уже таких встречал. Как же они называются? Долгопяты? Обезьяны? А пока он вспоминал, существо схватило из рук девушки-визажиста палочку с зефиром и, устроившись повыше на дереве, начало с любопытством ее изучать.       – Что это за прелесть? – хохотнул Бэкхён, обращаясь к гиду.       – Это разновидность обезьян, называется тонкий Лори, в переводе клоун. Они часто воруют еду, я предупреждал.       – Милота, – заключил Бэкхён, разглядывая любопытную животинку. Впервые Аэнгус был с ним согласен, обезьянка действительно была милой и уморительной. Он промолчал и снова спрятался в палатке. Гид оказался непробиваемым. Мало того, что он редко смотрел в глаза, казалось его вообще ничего вокруг не интересует и он не знает ничего, что не касалось бы этой пещеры. Промучившись с ним до вечера, Аэнгус понял, что только зря потратил энергию.

***

      На следующее утро съёмки возобновились в соседнем зале пещеры. Здесь имелся огромный провал свода, через который проникал солнечный свет. Под провалом расположился большой каменистый холм, поросший зелёной травой и папоротниками, а у его подножия текла изумрудно-зелёная река с каменистым дном. Сон Дже Хун без устали пел дифирамбы этому месту, утверждая, что оно просто идеально подходит тому визуалу, который хотят видеть заказчики на референсах. Бэкхён расхаживал вокруг холма с фотоаппаратом, примеряясь к нужным ракурсам.       Сегодня Чонин был одет в сложный дизайнерский костюм с развевающимися деталями в разрезах рукавов и пиджака, широкие штаны и сапоги, сделанные специально для этого проекта. Чонин был сосредоточен, старательно принимал красивые позы, работал над мимикой, старался заставить костюм играть, но бутафорский меч, который ему вручили, путался в одеждах, а сами ткани не ложились так, как было нужно.       Бэкхён уже заполнил флешку, но пролистывая кадры в перерыве, так и не увидел среди них того, что хотел. Грубая верхняя ткань рукавов некрасиво собиралась складками, то, что должно было развиваться, не развивалось, а уныло висело вдоль рук, а красивое тело модели никак не подчёркивалось костюмом, напротив, одежда его полностью закрывала.       Бэкхён снова и снова нажимал на кнопку, давая команды модели, осветителям и стилистам, которые размахивали большими отражателями, создавая движение воздуха, которое должно было шевелить ткань, и сердился.       – Нет! Не то! Всё не то! Ерунда какая-то, – злился Бэкхён. – Кто вообще это шил?       – Это идея нашего лучшего дизайнера, я помогала, когда примеряли, всё нормально было, – смело ответила одна из стилистов.       – Вы вообще это на человека надевали? Пробовали двигаться в костюме? Посмотри, ты же видишь, он как деревянный? И фигуру не подчеркивает, сплошная бесформенность.       – Это один из основных образов, – огрызнулась девушка, – предлагаете его не использовать?!       – Не неси чушь. Можно же что-то сделать, чтобы костюм заиграл? В конце концов, зачем здесь ты, если не можешь исправить это?       – А что я могу сделать? Он пошит ровно так, как заказывали, и полностью соответствует требованиям образа.       – Но он не двигается так, как нужно, ткань на рукавах не развивается, а рук модели с мечом не видно из-за слишком большого объёма ткани, – парировал Бэкхён. – У него вообще ничего не видно, кроме головы. И что это за странный воротник? С таким же успехом, эти тряпки можно было надеть хоть на нашего гида, раз уж они важнее модели.       – Тряпки!? – вспыхнула девушка. – Да вы знаете, сколько это всё стоит?!       – А ты знаешь, сколько стоит один час моего драгоценного времени? – съязвил Бэкхён. Где-то на холме громко хмыкнул Чонин и Бэк сердито зыркнул на него. А потом снова повернулся к стилисту. – Либо ты что-то сделаешь, либо я отменю съёмку к чертям. Выбирай.       – Ну не знаю, – стушевалась стилист, – сейчас позвоню дизайнеру, опишу проблему, что посоветует.       – Звони. И быстрее.       Телефон брал не везде и у девушки ушло много времени, чтобы дозвониться и переговорить с руководителем. Вернулась она расстроенная и понурая.       – Ну и что он сказал? – требовательно спросил Бэкхён.       – Сказал сжечь костюм, раз он вам не нравится. Потому что он бы не изменил тут ни одной нитки.       – Ну и дурак, – рявкнул Бэкхён так громко, что эхо разнесло его слова по сводам пещеры. Вновь оставив камеру, Бэкхён достал из кармана складной нож, который часто выручал его, подошёл к Чонину, скептически поднявшему одну бровь, осмотрел его со всех сторон, а потом взялся за рукав у его основания и решительно распорол нитки, соединяющие его с основанием пиджака.       – Что вы творите!? – завопила девушка-стилист, одновременно с ней ахнул Сон Дже Хун, а помощники Бэкхёна испуганно сжались, прячась за софтбоксами. Бэкхён же уверенно продолжал отпарывать неуклюжие рукава наряда. Закончив с одним, он брезгливо отбросил ткань в сторону, а потом оторвал слишком объемный воротник, оставив небольшой стоячий воротничок у основания. Что удивительно, Чонин не сопротивлялся, с интересом наблюдая за его действиями. Оторвав второй рукав, Бэкхён встретился со строгим взглядом модели, ответил на него своим жётским и, не глядя, швырнул рукав в сторону. В пещере стало очень тихо, все боялись даже рты отрыть, слабо представляя, что повлечет за собой такой эксцентричный поступок фотографа. Рядом с Бэкхеном и Чонином закачалась ветка, с нее свесился вчерашний лупоглазый гость, схватил зацепившийся за ветку рукав и запрыгнул повыше, утащив его с собой.       Девушка-стилист вскрикнула, опасаясь, что ей здорово перепадёт из-за порчи костюма, часть которого похитила обезьянка, Сон Дже Хун просто растерялся, а остальные бездумно наблюдали за поведением тонкого Лори, как его назвал гид. Животное повертело рукав в разные стороны, попробовало погрызть, но брезгливо выплюнуло нитки, а затем нелепо натянуло его себе на голову. И тут напряжённая атмосфера оказалась разряженной громким дружным хохотом модели и фотографа. Они засмеялись, даже не заметив реакцию друг друга, а потом вдруг замолчали и обменялись неловкими взглядами. Чонин никогда не видел Бэкхёна так близко, оказывается у него очень красивая улыбка. А глаза добрые и сейчас он смотрел на модель не так враждебно, как раньше. Сначала Аэнгус хотел повоспитывать Бёна игнором и гордостью, но вдруг подумал: а что, если он ошибается? Если из-за его поведения у Бэка пропадет вдохновение и они не выполнят этот заказ или результаты будут слабыми? И тогда он решил пойти навстречу и попытаться подружиться.       – Это и правда смешно, – резюмировал Чонин, впервые смотревший на фотографа дружелюбно.       – Давай попробуем поработать без этих нелепых рукавов, – предложил с улыбкой Бэкхён. Его немного отпустило после отрезания ненужных деталей одежды, словно лишний груз упал с плеч, а первая улыбка Чонина в его адрес, как ни странно, даже окрыляла. Какой же он всё-таки красивый и фотогеничный.       Чонин согласно кивнул и перехватил по другому меч, чтобы им удобнее было взмахивать. Аэнгуса эта ситуация и впрямь рассмешила, а реакция всегда строгого Бэкхёна порадовала, он в кои то веки проявил свою человечность. Тонкий Лори, наигравшись с отрезанным рукавом, утащил его в свое убежище, и про него скоро все забыли, потому что без рукавов костюм сразу преобразился, заиграл, накаченные бицепсы Чонина вогнали в краску молодых девушек, и вдохновили Бэкхёна, у которого стали появляться нужные кадры. Чонин с новыми силами принялся позировать, теперь уже свободно управляясь с мечом, потому что руки больше не стесняла неудобная и неэластичная ткань. Процесс фотосессии, наконец, начал доставлять ему удовольствие.       Время близилось к полудню, солнца становилось всё больше, оно полностью заливало холм и часть реки, золоча ее воды. Атмосфера стояла просто сказочная и это заметили все. Гид, как старая ящерица, приснул на соседнем валуне под тёплыми лучами.       – Давай ещё пару кадров вот здесь сделаем, на фоне водопада, – Бэкхён указал на нужную локацию и Чонин согласно кивнул, а фотограф добавил, обращаясь к стилистам: – Я сделаю крупные планы, распустите ему волосы и макияж подправьте, под правым глазом размазалась косметика.       Когда девушки выполняли работу, крутясь вокруг него, Чонин болтал с ними, немного флиртовал, ловил взгляды и дарил улыбки, иногда роняя двусмысленные фразы. К сожалению, девушки реагировали на него как на красивого парня, никакого удивления не проявляли, подозрительных взглядов не бросали. Чонин вдруг задумался, а как он поймет, что проводник узнал его, увидел другое лицо в его лице? Выдаст ли себя проводник, признается ли?       Пока стилисты работали, Бэкхён перенес фотоаппарат на новое место и надёжно установил штатив между камнями, затем скомандовал двум осветителям убрать софты, и без них света было слишком много, один взял отражатель, а второй должен был прикрывать модель от излишнего света тонким листом гибкого ламинированного картона.       Сделав ещё несколько хороших кадров, Бэкхён отпустил осветителей и стилистов отдыхать, краем глаза заметив, как помощница дизайнера тихо плачет в тени пещеры. Он вздохнул и подошёл к ней.       – Прости, что накричал на тебя.       – Да это ерунда, рабочие моменты.       – А ты храбрая.       Она невесело ухмыльнулась.       – Если не мой крик, то что тебя так расстроило?       – Он меня уволит теперь. Скажет, что я предательница, раз не уберегла костюм. Но если честно, я бы и сама эти рукава отрезала, слишком много деталей.       – Ну и наплюй. Я устрою тебя к другому дизайнеру, с которым часто сотрудничаю. Очень хороший человек.       – Серьезно?       – Почему бы и да? Он не будет тебя так запугивать, а если окажешься способной, то пойдешь дальше. Смысл держаться за начальника, у которого прав бывает только он сам?       Девушка подняла на него заплаканные глаза и благодарно улыбнулась, Бэкхён улыбнулся в ответ, закрыл чехол камеры, собираясь отнести ее пока в палатку, и зачем-то решил взглянуть на Чонина.       Парень уселся на вершине холма и подставил лицо солнцу, прикрыв глаза. Сейчас он выглядел настолько живописно и естественно, что Бэкхён знаками дал понять команде, чтобы они молчали и ничего не делали, перевел камеру в бесшумный режим и заглянул в видоискатель, выбирая нужный ракурс.       Эти кадры получились такими великолепными, что Бэк никак не мог остановиться. Он перешёл на другое место, потом на третье и отовсюду снимал, а потом резко позвал Чонина по имени, тот открыл глаза и посмотрел прямо на него, недовольно сдвинув брови. Бэкхён снова нажал на кнопку, затем включил режим просмотра и вдруг замер, сосредоточенно рассматривая кадры на мониторе камеры.       – Что там? – не выдержал Сон Дже Хун. – Покажите, Бэкхён.       Фотограф хотел убрать камеру, но представитель компании уже успел увидеть кадр, который зацепил Бэкхёна, воскликнул восхищённо и спросил:       – Как мог получиться такой необычный эффект? Потрясающе! Словно другой человек, – он взял камеру в свои руки и стал пролистывать кадры.       – Просто игра света и тени, ничего особенного. Вода отразила блики на лицо, вот и результат, – буднично объяснил Бэкхён, забрал камеру из рук мужчины и направился в свою палатку, объявив всеобщий перерыв. Аэнгус их разговора не слышал, но судя по реакции, там было что-то особенное и он дал себе обещание обязательно это выяснить вечером.       После обеда было принято решение перемещаться в третий зал, там тоже текла река, но сам зал выглядел более безжизненным и суровым, впрочем и такие виды требовались заказчикам, так что остаток дня команда потратила на перемещение и установку техники, ужин и разговоры у костра.       Бэкхён устроился на входе в свою палатку с рабочим ноутбуком и перебирал отснятые за день кадры. Бракованные и объективно неудачные, он сразу удалял, остальные долго и придирчиво рассматривал. Аэнгус маячил поблизости, пытаясь заглянуть в монитор, но палатка всякий раз перекрывала обзор. Стоило бы потратить вечер на знакомство с Сон Дже Хуном, но проговорив с ним час, бог уверился, что этот человек не будет ему полезен, они словно на разных языках разговаривали, почти не находя общих тем. Поэтому он решил всё-таки разузнать, что же так заинтересовало Дже Хуна в сегодняшних снимках. После той забавной ситуации с Лори и рукавом, между ним и Бэкхёном вроде потеплело, фотограф меньше хмурился и даже похвалил его пару раз, да и сам Аэнгус изменил свое мнение о нём, перестав считать его эгоистичным самовлюблённым придурком. Ему уже попадались такие фотографы, которые просто продолжали истерить, пока кто-нибудь не устранял причину их недовольства. А Бэкхён поступил как адекватный специалист – просто подошёл и сам всё решил. Аэнгус уважал эту черту характера в людях. Не сумев подсмотреть фотографии незаметно, он решился попросить.       – Покажи мне сегодняшние кадры. Бэкхён сперва даже бровью не повел, призадумался, и потом всё-таки подвинулся, приглашая парня присоединиться к просмотру. Сначала они пролистали уже отобранные кадры с рукавами, коих оказалось мало, потом те, что были отсняты с голыми руками и тут Бэкхён собирался закрыть ноут, но Аэнгус остановил его.       – А то, что ты снял потом, когда я уже отдыхал? Покажи. Пожалуйста. Ты же не удалил их, значит они удачные.       Бэкхён снова призадумался, пожевал губу, но всё-таки снова открыл ноутбук. Эти кадры оказались очень красивыми, почти сказочными, но он не узнавал свое лицо в них, настолько непривычно расслабленным оно было, а когда дошло дело до кадра с открытыми глазами, он замер, неверяще рассматривая фотографию. Аэнгус очень давно не видел собственного лица, он уже привык, что в каждой следующей жизни рождается другим человеком, иногда бывало, даже женщиной и все свои облики он порой не запоминал, когда переходил в следующую жизнь. Даже свой нынешний внешний вид – модели Ким Чонина, он запомнил только благодаря тому, что его лицо постоянно мелькало по телеку, в интернете и на рекламных щитах. Но себя настоящего – бога Аэнгуса, рыжеволосого и голубоглазого божества любви – не видел много столетий. А сейчас с фотографии на него смотрел он сам. Рыжеватые волосы, ярко-голубые глаза и немного другие, чем должны быть у модели, черты лица, например менее раскосые глаза и не столь пухлые губы. По коже побежали мурашки, Аэнгус заинтересованно взглянул на Бэкхёна, оценивая его реакцию.       – И как могло так получиться? Я здесь сам на себя не похож, словно два разных человека.       – Не глупи. Это всего лишь оптическая иллюзия, солнца было очень много, к тому же на тебя попадали блики из реки и ее цвет отразился в глазах. Ничего необычного, – терпеливо объяснил Бэкхён, хотя сам внутренне не верил, что оптическая иллюзия может быть настолько сильной.       – Уверен? – низкий голос Чонина приобрел незнакомую раньше хрипотцу, а странный испытующий взгляд и вовсе смутил Бэкхёна.       – Что ты имеешь ввиду?       – А что ты там видишь? Правда считаешь, что он похож на меня?       Бэкхен нахмурился. Он не собирался признаваться, что видит на этой фотографии совсем другого человека, ничего общего с Ким Чонином не имеющего. Но ведь если бы он признался, его сочли бы сумасшедшим. И зачем такие сложности? Бэкхён ещё не решил, как ему самому относиться к этому, но свои мысли никому раскрывать не собирался.       – Я вижу там игру света и теней и не понимаю, о чем ты.       – Разве я здесь похож на себя? – допытывался Чонин.       – Похож конечно, просто свет так упал. Но знаешь, если переборщить с фотошопом, многие на себя ещё больше непохожи становятся.       – Но это не Фотошоп.       – Верно, это игра света и тени, оптическая иллюзия. Думаю, ты знаешь, что такое миражи. Они обычно случаются в пустынях и происходят из-за солнца, тут та же ситуация. Но на фото точно ты. Кому там ещё быть?       Бэкхён подумал, что такое объяснение выглядит достаточно убедительно, и даже он сам со временем поверит в него. Чонин кивнул и молча удалился в их с менеджером палатку.

***

      Ночью ему снилась родина. Поросшие густой зеленью холмы, искрящиеся голубые водоемы, по одному из которых плавала в образе Лебедя его возлюбленная супруга Каэр, его дети и воспитанники, а потом он вдруг оказался в темном зале, который не удавалось узнать, а из темноты появилась его мать – богиня Боанн.       – Мама, – выдохнул Аэнгус, протягивая к ней руки, но они почему-то не поднимались. – Мама, что происходит? Почему я не могу коснуться тебя?       – Потому что это сон, дорогой.       – Ох, и правда, – согласился Аэнгус Мак Ок. – Но ты говоришь со мной по-настоящему?       – Я же богиня, я могу приходить во сне, к кому захочу. Но только мой сын может понять, что я настоящая.       – Я так соскучился.       – Я тоже, дорогой. Мы все соскучились. Каэр упросила твоего отца не ждать до конца этой жизни и вернуть тебя сразу, как будет возможность. И вот это случилось.       – Я могу вернуться прямо сейчас?! – обрадовался вечноюный бог.       – Не совсем. Помнишь, я говорила тебе насчёт проводника? Так вот, ты нашел его и он поможет нам, хотя не будет знать этого. Этот парень с камерой. Он ведь уже видел твое истинное лицо, так?       – Да, но он ни за что не признается, гордый слишком, хотя не такой плохой, как я о нём думал.       – Видишь, как замечательно. Не надо ему знать подробностей, я чувствую, что он тот, кто нам нужен. Как богиня воды, я могу взаимодействовать с тобой лишь через воду, поэтому мы поступим так. Завтра тебе надо будет найти момент около полудня и полностью погрузиться в воду этой реки. Сейчас самое подходящее время – праздник Самайн, когда открываются все двери, есть лишь два периода в этом году, когда я могу вернуть тебя и этот – второй.       – И точно, время Самайна, я успел уже забыть, что это. – Но мне нельзя просто так нырять, я же с макияжем и укладкой, всё поплывёт.       – Придумай что-нибудь, чтобы попасть в воду, солнце должно светить прямо на то место, где ты погрузишься, время – полдень и твой проводник должен быть рядом, смотреть на тебя и видеть твое истинное лицо. Постарайся повторить то, что помогло ему тебя увидеть, я буду рядом в воде, его подсознание откроет нужную дверь и я заберу тебя. Но помни, у нас только 3 дня, если завтра не получится, попробуем послезавтра. Но после Самайна все двери закроются и придется ждать следующего года.       – А что будет с Чонином? Все эти годы мы жили вместе в одном теле, только я заглушал его, чтобы он меня не чувствовал. Он ещё так молод, неужели он умрёт, когда я уйду?       – Зачем же, пусть душа живёт в том теле, в котором родилась, я сотру ему память о тебе, но он будет помнить всю свою жизнь и думать, что сам жил так до сих пор.       – Хороший расклад, мне нравится. Я отчаянно хочу вернуться, но не хочу губить Чонина.       – А это и не требуется. Твой отец и я тоже безумно соскучились. Скоро рассвет, убеди своего проводника отпустить тебя в воду. До встречи, дорогой. Я буду ждать тебя в полдень.       – До свидания, мама! – Аэнгус потянулся было к ней, но вспомнил, что во сне невозможно коснуться по настоящему.       Проснулся он грустным и рассеянным. Воспоминания о прошлом, о его семье тяжёлым грузом навалились на плечи, не хотелось делать абсолютно ничего, но если он будет бездействовать, так и останется в этом мире и в этом теле. Встряхнувшись, Аэнгус решил первым делом найти Бэкхёна. Фотограф оказался крепким орешком и на уговоры для съёмки в воде не поддавался, как бы Аэнгус его не упрашивал.       – Нет, нет и ещё раз нет, – снова твердил Бэкхён, настраивая технику для съёмки под сводом со сталактитами. Аэнгус крутился вокруг него, приводя разные плюсы этой съёмки и убеждая, что получатся невероятные кадры.       – Вот же упертый! Слушай, съёмка в воде – непростое дело, даже в чистом бассейне, а тут горная речка, не совсем прозрачная вода, мусор всякий плавает и вообще.       – Ну признайся, тебе же нравятся такие съёмки. Я видел в твоём инстаграме, ты часто снимаешь кого-то в мокром виде или в водоемах. Тебе нравятся мокрые тела. Это всегда красиво выглядит. И я тоже тебе нравлюсь, - пошел ва-банк Аэнгус-Чонин.       – Что ты несёшь?!       – Я умею оценивать кадры, и вижу какие у тебя самые удачные. Я хочу такую съёмку.       – Чушь! – отмахнулся Бэкхён, пряча смущённый взгляд.       – Ты сам предложил съёмку на фоне водопада и постоянно ставишь меня у воды.       – Так нужно по техническому заданию!       – А представь, как красиво вода будет искриться на моей смуглой коже.       Бэкхён даже нервно сглотнул, потому что воображение сработало на редкость быстро.       – И что мне потом делать с такими снимками? Заказчикам они не нужны.       – Мне отдашь, я выложу у себя в инсте или продам в журналы. Красиво же будет.       Бэкхён внутренне сразу согласился с задумкой Чонина. Зелёные воды горной реки завораживающе струились меж камней, а когда на нее светило солнце, искрились, словно посыпанные золотым песком. Поместить туда смуглого красивого Чонина – и такие кадры будут стоить целое состояние. Но не мог же он сразу согласиться! Поупрямившись для приличия ещё некоторое время, он всё-таки дал добро, но поставил условие, что сначала они отснимут всё запланированное, а потом уже импровизация. Чонин согласился.