Спектрум.

«Все будет хорошо» Темно-алая, угловатая печать на краю плотного пергамента издалека показалась тускнеющей каплей крови. Чадящие потрескивающие свечи не разгоняли сгустившийся в комнате сумрак, так что Хару, бросив попытки разобрать содержание длинного, исписанного каллиграфическими иероглифами письма, просто с покорностью опустила голову. Послание, которое в данный момент осторожно скрепляли широким серебряным обручем, и складывали в искусно вырезанную деревянную коробку, не было ни маленьким, ни незаметным. Хотя только вчера ей говорили совсем о другом, клялись о ничтожных размерах этого свитка, его легкости, обманчивой простоте и нисколько не подозрительном виде. А тут, пожалуйста, ось из блестящего красного дерева, дорогущее качество бумаги, и два дракона, перенесенных на полированную поверхность шкатулки с таким тщанием, что можно было пересчитать все их чешуйки. «И куда я, прошу простить, спрячу эту помпезную громадину?» - Ты скоро выступишь, Хару? – раздался осторожный вопрос из центра комнаты. Девушка порадовалась, что они не просят конкретики. Хоть в главном доме и закрыты все ставни, а каждая щель законопачена наглухо, расслабляться и болтать обо всем без утайки совсем не стоило. - Скоро, - хрипло ответила она, и затем прокашлялась, чтобы ответить должным, строго поставленным голосом, - Возьму пару людей. Пойдем налегке, а значит, быстро. - Хорошо. Не беспокойся, мы сейчас спрячем все получше. Девушка недоуменно покосилась на секретаря, который отодвинул ящик своего приземистого стола и принялся шелестеть ворохом свитков, но тут из дальнего угла помещения раздался шорох, и слабый свистящий шепот из последних сил произнес ее имя. - Ха…ру… - поднялась в воздух высушенная рука, вся побуревшая за сотню лет тяжелого труда на солнцепеке. – Хару… - Я здесь, - с готовностью отозвалась она, позабыв о церемониях и в несколько шагов сократив расстояние до кресла. Древний старик, почти полностью скрытый за домоткаными шерстяными одеялами, слабо улыбнулся, заслышав долгожданный голос. Но взгляд выцветших глаз, растерянно забегавший по комнате, ясно дал понять, что ему приходится полагаться только на слух, также понемногу угасающий. - Прошу, поближе. Мне тебя совсем не видно… С раздражением покосившись на возившихся со свитком людей, которые своим стремлением к таинственному освещению вынуждают дедушку чувствовать себя неловко, она послушалась, и наклонилась ниже. - Хару, ты опять подросла, - к ее щеке прикоснулась дрожащая ладонь, но тут же бессильно упала обратно на подушку. – Ты – отражение своей матери… Это уже приходилось слышать не раз. Каждый, кто хоть мельком видел ее на улице, тут же ударялся в воспоминания и в красках расписывал, как ее мать забиралась по ночам на огороды и уходила с полными мешками овощей, несмотря на цепных псов и злых, бдительных хозяев. За свою жизнь, помимо основного призвания, эта женщина, судя по всему, ограбила каждый двор в своей деревне, однако вопреки здравому смыслу, заслужила этим только всеобщую любовь и обожание. И главный влюбленный обожатель сейчас смотрел на Хару своими полуслепыми глазами, похожими на мутные кусочки лунного камня. - Дедушка, тебе нужно больше отдыхать, - она осторожно приподняла его руку, тайно опасаясь, как бы та не рассыпалась трухой прямо в ее пальцах, и осторожно спрятала ее под край верхнего одеяла. - Я не дождусь… твоего возвращения, так что… - он выдавил из себя неслышный смешок в ответ на ее тихое, возмущенное восклицание, но все же продолжил. – Так что ответь мне, Хару… я все сделал правильно? Она промолчала, потому что действительно не знала, что ему сказать. - Или я страшно ошибся? Сделал все только хуже? Не скрывай, говори честно. - Я… понятия не имею, что нас ждет, - медленно проговорила она, увидев, как его туманные глаза медленно тускнеют от разочарования. – Но твое решение гораздо лучше, чем просто смириться. Ты хотя бы что-то сделал. И если б я не была на твоей стороне, то разве стояла бы сейчас здесь? Он вздохнул, и по его тяжелому дыханию Хару поняла, что груз его души так и остался на месте, и будет страшно тяготить до самой последней минуты. - Ты моя драгоценная внучка, Хару, - прошептал он, прикрывая глаза. – Я предал свою дочь, и теперь предаю тебя тоже… - Не говори так. - Прости, что взваливаю такое на тебя. Но защити моих… своих людей. Я положил на это всю жизнь, но так ничего и не успел… - Я все закончу, - кивнула она с мрачной решительностью. – Положись на меня, дедушка. И ни о чем не беспокойся. Когда несколько доверенных лиц, посвященных в один и тот же секрет, почти перенесли главу деревни на кровать, плечо Хару, плотно закрытое обшитым кожей щитком, тронула чья-то рука. - Нам нужна твоя кровь, и, конечно же, отпечатки пальцев. Пойдем, я покажу, как его открыть. Окинув невзрачный результат всеобщих стараний поверхностным взглядом, Хару усмехнулась с одобрением, и быстро закатала широкий рукав. - Весьма хитро. - Отдашь это прямо ему в руки, - наставительно инструктировал секретарь, поблескивая круглыми половинками очков с невидимой оправой. – Кроме него никому больше. - Слушаюсь, - склонила она голову, пряча причину всех этих махинаций в один из потайных карманов за пазухой. Предмет, уменьшенный теперь в несколько раз, с легкостью скрылся за жесткой стеганой материей и замком на молнии. – Инструкции будут? - Все на твое усмотрение. Я знаю, что ты очень осторожна, но сейчас тебе следует быть вдвойне бдительной, и все продумать. - Приложу все усилия. - А еще тебя тут никто не простит, если ты посмеешь умереть раньше своего деда. Я сейчас совершенно серьезен, Хару. Внимательно глянув на его осунувшееся заостренное лицо, девушка поклонилась всем, присутствующим в комнате, и потянула на себя тяжелую, скрипучую дверь. Яркий дневной свет на мгновение ослепил ее после холодного и тихого полумрака, в котором уже прочно укоренился кисловатый запах смерти. Но уже через минуту она почти перестала щуриться, и медленно сошла вниз, прямо под лазурно-синее, безоблачное небо страны Дождей. Разумеется, страна так называлась из напускного символизма. Какой-то безграмотный историк, пересекая неизведанную местность под секущим ливнем, поразился настолько концентрированной непогодой, что навеки повесил этот несмываемый ярлык на родной край Хару. Это был такой же предрассудок, как и ожидание, что в стране Огня на каждом шагу будет стоять по разбуженному вулкану. На деле же здесь было много солнца, под чьими лучами сразу ощущаешь себя будто в горячей ванне. А всеобщая плодородность почвы привела к тому, что каждый домик в ее деревне утопал в зелени и цветах, и лоскутные поля, располагавшиеся за рядами высоких кипарисов, уходили во все три стороны до самого горизонта. Сейчас, когда на дворе стояла середина лета, знойная, немного душная, и наполненная стрекотом цикад, то все мрачные мысли в голове девушки казались ей возмутительно глупыми. А суета вокруг свитка, покоившегося почти у самого сердца, выглядела совершенно пустой и ненужной. Зачем это все? Вокруг ведь так спокойно. Однако она, наученная горьким опытом многих прошедших зим, не позволила себе обманываться. Скоро начнется сбор урожая, гомонящие дети перестанут купаться в солнечных ваннах, а вон те гроздья зеленого, жутко кислого винограда, начнут медленно темнеть и наливаться синевой. И тогда люди Каге заберут все, и белые цветы жасмина, пестрящие по бокам от лесенки, и виноград, и даже стога сена. А ее людей опять оставят наедине с зимой, которая укроет их деревню полуметровым слоем снега, усыпит каждый дом и каждую семью. И девушка понимала, что от зимнего сна вряд ли проснутся все жители без исключений. А ведь раньше все было по-другому. Раньше все, выращенное руками ее родственников и друзей, принадлежало им же, они полностью распоряжались своей территорией, и чувствовали себя преспокойно под защитой специально обученных, присланных из центрального селения людей. А затем на пост взошел новый молодой Каге, как говорили очевидцы, синеглазый и улыбчивый, само олицетворение их солнечной страны. Поначалу особых изменений с началом его правления не ощущалось. Все то же безмятежное течение жизни, бесконечно закольцованное, но ничуть этим не надоедающее. Многие люди, пришедшие к ним из других краев, нередко опустошенных внутренними стычками и войнами, попадали под очарование душистого цветочного лета, и оставались тут навсегда. Да и самой Хару ничуть не хотелось идти по стопам своей взбалмошной матери, в раннем возрасте ринувшейся в крупное селение на какое-то там обучение шиноби, и ради какой-то там повязки. Ее гораздо больше интересовал покой внутри своего маленького мирка, где каждый друг друга знает, и где, встречая кого-то на дороге, ты смотришь не на отчужденного незнакомца, а на чье-то улыбающееся и прекрасно узнаваемое лицо. Жаль, что теперь в ее деревне редко кто веселился, так как поводов для этого с каждым годом было все меньше. Первым, по-настоящему тревожным звоночком, стало оповещение о том, что вход в их деревню для иноземцев будет закрыт отныне и навсегда. Полностью аналогичный указ настиг и другие населенные пункты, вызвав пока еще слабую волну недоумения. Те самые новоиспеченные жители, пришедшие к ним несколько лет назад из других стран, и успешно тут осевшие, терялись в догадках вместе со всеми. Но раз уж это был один-единственный случай, то ни у кого еще не появилось прочного ощущения неправильности происходящего. И поэтому жителей деревни не очень-то удивило, когда последний иноземец, прибывший сюда пару недель назад вместе с женой и тремя детьми, внезапно исчез из своего дома. Так торопился со сборами, что опрокинул котел в центре комнаты и рассыпал золу прямо на чистый отполированный пол. Как им сообщили охранявшие деревню шиноби, ему приглянулось другое место, где трава зеленее, и солнце ярче светит. Это было весьма необычно, потому что никто действительно не мог припомнить, чтобы в другом месте была хотя бы приблизительно похожая райская погода. Затем некоторые особо активные жители, регулярно интересовавшиеся событиями, новостями, книгами и статьями, приходившими извне, начали слезно жаловаться на мучительный недостаток информации. Их выпестованное за столько лет чутье подсказало, что канал доставки различной информации сузился донельзя, и теперь им приходится довольствоваться только самыми громкими объявлениями всемирного масштаба. Мать Хару, повидавшая куда больше остальных за свою беспокойную, наполненную путешествиями жизнь, уже чувствовала неладное, и попыталась припереть к стенке одного из людей Каге. Однако единственное, чего она добилась – это объявление из центрального селения, которое было прибито гвоздями к доске у главного дома, и сухо информировало о трепетной защите от дезинформации и пропаганды. Какую пропаганду несло в себе очередное издание скабрезной: «Приди, приди, рай», - которого дожидалась вся женская половина деревни, осталось тайной за семью печатями. Письма от знакомых из центрального селения, а также обмен сплетнями между другими, менее крупными деревеньками привел к осознанию того, что за всеми этими изменениями стоял или феодал, или Каге, или его старейшины. Эти трое составляли верхушку правления страны, и без их ведома никто из высокопоставленных лиц не позволит себе вот так нагло обрубать связи с внешним миром. А раз они были в курсе, и никак этому не воспротивились, значит, сами приложили к этому руку. Быть может, во всем был виноват амбициозный юный Амекаге, опьяневший от власти над своей собственной, пускай и маленькой страной. Или к нему, наивному и лишенному хитрости, отыскали подход другие, чтобы умело надавить, использовать и реализовать то, что было давно запланировано. Но на тот момент всем настойчиво казалось, что вокруг их границ возводятся невидимые каменные стены, намеки на подготовку к осаде и усиленное вооружение во имя защиты непонятно от кого. А когда на доске появилось еще одно объявление, повествующее о прекращении внешних поставок и торговли, то впору было уже серьезно разозлиться. Мало кому нравится после такой спокойной и сытой жизни замечать недостаток тех вещей, которые ранее можно было легко добыть на рынках, у караванов и одиноких торговцев с телегами. Хару уже забыла вкус тех фруктов, которые им привозили с юга, а то железо, которое поставляли им из местных рудников, никуда не годилось и от контакта с твердым невспаханным грунтом могло запросто поломаться. Возможность что-либо достать из-под полы быстро пресекалась штрафами, изъятиями и даже кратковременным тюремным заключением. Так что нечего и говорить, насколько сложной для деревни Хару оказалась та первая, как назло очень студеная и морозная зима. И не хотелось даже вспоминать, какой ужас сковал каждого, когда для одного человека, охваченного какой-то специфичной лихорадкой, нигде не отыскалось лекарства. Обычные всем знакомые болезни, будь то простуда, грипп или ветрянка, можно было спокойно вылечить подручными средствами, настоями трав или медикаментами, поставляемыми непосредственно из селения Каге, или выраставшими прямо на заднем дворе. Однако эта зараза к обычным явно не причислялась. И когда медик, обеспокоенно послушавший хрипящую, впавшую в полубессознательное состояние больную, неуверенно сообщил название лекарства, ее отец, недолго думая, побросал все необходимое в рюкзак и ринулся вон из деревни, и из страны. По крайней мере, пересекать границу им еще позволялось. Письмо, в срочной спешке отправленное к врачам в главное селение, пришло без ответа. Все окрестные деревни ничем не могли помочь, потому что эта болезнь уже давно ни у кого не проявлялась, да и лечилась жутко копеечными таблетками, которые крайне легко найти. Точнее, их Было легко найти год назад, но сейчас выяснилось, что за их производство отвечает совсем иная страна, и другие аналоги у этого лекарства отсутствуют. Непонятно было, где Айя ее подцепила и из какой дыры вытащила, но сейчас эта гадость буквально поедала, казалось бы, молодой и крепкий организм. Ее отец потратил на поиски лекарства почти неделю, и обратно добирался уже с помощью шиноби страны Земли, которые, узнав о его беде, отказались оставаться в стороне и предложили свое сопровождение. На границе их отряд чуть не изрешетили стрелами, и пока прямо у приграничного пункта разгорался страшный скандал с обнаженными мечами и угрозами от обеих сторон, он пошел дальше сам, утопая в метровом снегу и едва различая что-либо в снежной вьюге. И когда он все-таки добрался до ворот своей деревни, раскрытых нараспашку и до половины занесенных сугробами, там его встретила замерзшая Хару с остекленевшими замученными глазами. Айя всегда казалась ей более сильной, и почти никогда не болела. Они с ней всегда были вместе, так что Хару могла поклясться в ее стойкости своей собственной жизнью. За последние четыре дня она перетаскала столько ведер воды, сколько не успевала осилить за целое лето. Она никогда не видела, чтобы человек столько пил, вливал в себя десятки кружек горячего чая с травами, противного кашеобразного отвара из каких-то корней, хлестал обычную воду, и при этом все равно стремительно усыхал. Невозможно было обогнать эту болезнь, и неважно, бушевала на улице вьюга, или светило ласковое весеннее солнышко, ускорявшее шаг любого человека. Так что Айя, которая помнилась ей еще обидчивым ребенком с дырками на месте выпавших молочных зубов, вся почернела и истлела заживо за каких-то пару дней. Разумеется, ничего этого Хару ему не сказала. Не оправдывалась она и тем, что на одного человека за эту неделю ушло более половины медицинских запасов деревни. И не показывала на свои синяки под глазами, появившиеся от недосыпания и постоянного эмоционального потрясения. Просто сказала: «Никто бы не успел…», - а он в ответ просто стоял перед ней, тупо смотрел в ее бескровное лицо и стискивал в продрогших руках упаковки таблеток, действительно такие маленькие, и выглядевшие очень дешевыми. Мать Хару, вернувшаяся только в первый день весны, впала в самую настоящую ярость. В ее родной деревне, где единственными умирающими уже несколько поколений были лишь обогретые, окруженные родней старики, произошла такая глупая и трагичная нелепость. "Это невыносимо!" - бушевала она. - "Я всю жизнь им служила, а все ради чего? Ради вот этого?!" Будучи человеком взрывного характера и весьма импульсивного нрава, она потратила несколько дней на тщательное изучение всех этих запретов, и решила, что будет лучше, если сам Каге лично узнает ее мнение. Глава деревни, тогда еще не сломленный глубокой старостью, пытался ее урезонить, но судя по всему действовал недостаточно убедительно, обманувшись воспоминанием о давно прошедших днях, когда их еще выслушивали и относились к жалобам с должным пониманием. Так что она, не услышав ни одного достойного довода в противовес своему, решительно рассовала по карманам все свое снаряжение, неловко чмокнула Хару в макушку и устремилась на встречу с Каге, убежденная, что уж ее-то визит не смогут проигнорировать так же, как то злополучное зимнее письмо. Скорбь о молодой девушке, чья жизнь прервалась из-за редкой, почти позабытой хвори, оказалась вскоре отравлена письменным обвинением в контакте с иноземцами – сами виноваты, нечего было якшаться с теми, кому здесь не место. Так что последующие несколько недель, наполненных работами по уборке снега и подновлению кровли жилищ, прошли для всех весьма тревожно. Долгожданная весточка прибыла в деревню только в июне, вместе с отрядом непривычно желчных и хамоватых воинов, выглядевших стаей кладбищенских ворон. Самая здоровая и нахохлившаяся ворона вломилась в главный дом прямо посреди совещания, и вручила умолкшему дедушке небрежно свернутый свиток, в котором размашистым, будничным почерком сообщалось об уличении в шпионаже некой Сейран, куноичи страны Дождя, и ее последующей, максимально смягченной казни через повешение. События, которые начали развиваться после липкой немой тишины, Хару помнила не очень хорошо. Она только заметила, как трясется в дедушкиных руках непонятный, заверенный объемной печатью лист пергамента, и тут оказалась подхвачена на руки, стремительно вынесена прямо на июньский солнцепек, и предоставлена самой себе. Вокруг главного дома с накрепко затворенными дверьми медленно собиралась толпа всех ее друзей, знакомых, близких и дальних родственников. А шиноби, рассевшиеся на соломенных и черепичных крышах домов, поглядывали на всех так, словно знали какой-то любопытный, никому более не известный секрет. Окончательно надувшись и разобидевшись на дедушку, на этих неприятных людей с превосходством на лицах, и на то, что к ней отнеслись, как к пятилетнему ребенку, она сердито развернулась и зашагала прямо к своему дому, увернувшись от чьего-то заботливого, встревоженного прикосновения. Как будто она не поняла, о чем говорилось в том письме. И как будто она не догадалась, что эти люди, вооруженные до зубов и покрытые шрамами, исполняли не только роли посыльных. Затем были долгие разбирательства, которые успешно канули в лету по ряду убедительных доказательств вины ее казненной матери. Споры Хару со всеми, кому была небезразлична ее жизнь, клятвенные обещания непременно вернуться и невнятные попытки объяснить свое спонтанное решение. "Я займу ее место, я стану сильнее, и когда-нибудь это непременно пригодится, вот увидите". Попасть в академию, основываясь только на базовом домашнем обучении от матери, нередко прерывавшимся капризным «не хочу, не буду», было крайне сложно. И еще сложнее было убедить тамошних сенсеев в том, что опоздание по возрасту на пару лет не являлось уважительной причиной отказывать девочке в приеме. Так что она, уцепившись клещом за маниакальную идею достичь хотя бы приблизительного уровня своего погибшего родителя, принялась за работу. Выкладывалась на полную в свои четырнадцать лет, перевыполняла планы, восхищала учителей своим упорством, и помимо этого старалась держаться в стороне, подальше от общей толпы. Она сама не успела заметить, как получила повязку, оказалась запакована в темно-синий жилет, и заслужила уважение к себе, как к дисциплинированному и сдержанному человеку. И она не успела сообразить, каким образом рядом с ней оказалась еще парочка немногословных подростков, пришедших в центральное селение с той же целью натаскать и натренировать себя в ожидании… чего-то. И как раз когда ей удалось уломать наставников взять их к себе в отряд, долгожданное событие, наконец, произошло. Предложение о добровольном присоединении к пяти великим странам встретили смехом и издевками. Основной поток разномастных шуточек исходил непосредственно из центрального селения и здания Каге, которого, как всем уже было известно, не пригласили на итоговое собрание. Хоть канал внешней информации за столько лет обрел масштаб едва живого засыхающего ручейка, до Хару все-таки дошли слухи о том, насколько шатко и утомительно это собрание проходило. Кажется, господин Тсучикаге выступал категорически против нововведений, и упирался почти три часа, но несколько туманных доводов Каге страны Ветра, который и был основоположником этой идеи, сумели переменить мнение этого старого упрямца. Разумеется, окончательное решение давало доступ всего лишь к проверке, пробному варианту, двум или трем годам «испытательного срока», в процессе которых точно станет понятно, насколько мелким странам необходима эта эмансипация. И, разумеется, синеглазый и улыбчивый Каге, который к тому времени обложил все деревни в своих владениях неподъемными налогами, охватывающими едва ли не две трети ежегодного урожая, и думать не хотел о том, чтобы отдать кому-то страну. Не считал, что кто-то имеет право все у него отбирать. Но большая часть населения его мнения совсем не разделяла. Ее дедушка взял все в свои руки, и положил начало подготовке всей операции по составлению необходимого документа. Тайный и осторожный сбор подписей и печатей из других деревень занял почти полтора года, но оно все того стоило. Главной трудностью, как ни странно, был непосредственно выбор, к кому примкнуть, если все выгорит. Страна Дождей находилась ровно по центру между Огнем, Землей и Ветром, и верховные деятели каждой страны были одинаково подозрительны и опасны. А уж феодалы и советники и вовсе были похожи между собой своими взглядами, словно учились в одной школе. Тсучикаге несколько лет назад чуть не развязал настоящую войну, и дипломатические трения из-за его опрометчивости длятся до сих пор. Явно не совсем выгодный вариант, учитывая каменистый ландшафт его неурожайной страны. Каге страны Ветра, заслуживший свое место уже в пятнадцать лет, скрывал какое-то темное и кровавое прошлое, связанное с помещением в него не совсем адекватного Хвостатого демона, и потому отпугивал самим своим существованием. Ну а что касается Огня, то там как раз правил самый настоящий Джинчуурики, а сама страна восстанавливалась после уничтожительного и масштабного конфликта с каким-то чокнутым лохматым мертвецом, ожившим незнамо как. Прямо настоящий парад. После жарких споров и диаграмм, сравнивающих степени адекватности этих троих, старейшины деревень решили остановиться на стране Ветра. Пустынный климат легко восполнялся самой развитой сферой торговли, а нервирующий образ далекого Казекаге сглаживался уровнем военных сил, которые уж точно смогут разобраться с беспорядком в их стране и взять всех под защиту. Никто не был уверен наверняка, правилен ли этот выбор. А вдруг он еще более жесток, чем Каге страны Дождей? А вдруг он откажет? «А вдруг мы все страшно ошибаемся?» Хару встрепенулась и открыла глаза. Кажется, она снова задремала прямо на солнце, усевшись на теплую нижнюю ступеньку, и подставив лицо горячим лучам. На данный момент в кармане ее жилета находилось решение всех их проблем. Или билет на следующий ярус в аду, кто знает. Но с другой стороны, не может же везде быть так плохо? Вот в Конохе, к примеру, отгремел шумный и пышный фестиваль, несмотря на бедственное состояние построек и полей. Кто-то поговаривал, что там видели самого настоящего Девятихвостого лиса в натуральный размер. Огромная рыжая зверюга, пылающая на солнце огромным сгустком пламени, вскарабкалась прямо на скалу над селением и одним махом отгрызла нос одному из изваяний Каге, что запомнилось всем, как ключевое событие праздника. Честно говоря, Коноха нравилась девушке куда больше непонятной и закрытой Суны, но честное слово, лезть к ним с просьбами о помощи, когда почти вся их страна была изрыта кратерами, оказалось непреодолимой преградой. Главное, что все приготовления завершены, нужные люди найдены, план продвижения к пустыне составлен. А о том, что ждало Хару по прибытии, можно будет волноваться только после успешного выполнения операции. Разумеется, все не могло быть так просто. Один-единственный документ не превратит всех врагов внутри страны в пыль, но он являлся началом, отправной точкой, и после него, скорее всего, все покатится по наклонной. Если он, конечно же, достигнет адресата. Потирая переносицу, девушка тяжело встала и направилась по пыльной дороге к до боли знакомому дому. Она решила выдвигаться завтра на рассвете, избегая дорог и перемещаясь преимущественно по земле. Также следовало организовать несколько обманок, двойников и отвлекающих маневров, чтобы сбить с толку людей Каге, уже давно пронюхавших о чем-то подозрительном, и потому вполне способных отрядить за ней слежку. «Нужно найти этих двоих…» - с выверенным спокойствием подумала она, вышагивая по центральной улице мимо притихших дворов, и людей, спасающихся от полуденного зноя под широкими козырьками крыш. – «Они опять где-то ошиваются». - Хару-чан? – проворковал сахарный голос откуда-то сбоку. – А ну-ка подойди. Сморщившись от приторного тона, девушка быстро приняла как можно более неприступный вид и приблизилась к скамейке, на которой ютилась стайка раскрасневшихся от садовой работы старушек. Побросав соломенные шляпы прямо на землю, они развлекались тем, что поедали из огромной миски холодные засахаренные вишни, и выглядели чрезмерно довольными своей жизнью. Хару знала, что они те еще скандалистки и сплетницы, но все равно вежливо их поприветствовала, и не менее вежливо отказалась от предложенного угощения. - Подождите, девочки. Еще совсем немного и мы заживем так, как жили раньше. - Хорошо, что вишни так рано поспели. Они все достанутся нам! - Вам не кажется, что можно было присмотреться и к Тсучикаге? Он человек в возрасте, явно голова получше работает. - Мы давно дружим с Конохой, вот она-то действительно бы нам помогла! «Ну и старые курицы», - с раздражением подумала Хару, с толикой тревоги прислушиваясь к их безмозглому щебетанию. – «Уж сколько раз говорила им держать за язык за зубами, а они все равно трещат. Удивительно, как нас до сих пор не раскрыли…» - А тут, пожалуйста, выбрали какую-то пустошь, и какого-то юнца! Нас всех ждет еще более худшая участь, говорю вам! Насколько девушка знала, Казекаге в этом году исполнилось двадцать три. Возраст, несомненно, молодой, но на юнца он уже совсем не тянул. - Вы его видели? – тихо спросила она, прекрасно понимая, что этим вопросом вгонит их в ступор. В принципе так и случилось. Все старушки принялись пережевывать сахарные вишни с одинаково задумчивыми, слегка высокомерными лицами, задетые за живое собственной однобокостью. - Ну… он однозначно слишком молод, чтобы отвечать за такую огромную страну. - Он вроде бы раньше был тем еще негодяем. Возмутительно, и кого только берут на такие важные должности. - Я, кажется, слышала, что он женился пару лет назад, - подала голос молчавшая до этого женщина, лущившая неподалеку зеленый горошек. – На девушке немногим младше себя. «Так. Это уже лучше», - Хару заинтересованно приподняла голову, которую уже начинало припекать. После такой новости он уже не казался ей столь далеким от мирских проблем и желаний. По крайней мере, эта человеческая сторона не была ему чужда. - Ну, а ее кто-нибудь видел? - Нет. Но мой племянник, который сейчас на северной границе, каким-то образом попал к ним на свадьбу. Выполнял одну скучную миссию в том селении, и вот… Вся компания машущих бумажными веерами «барышень» заинтригованно уставилась на говорившую. А она, почувствовав, что все внимание теперь обращено на нее, картинно всплеснула руками и завела полным фальшивой жалости голосом: - Она стояла там такая худенькая, такая беленькая, а он кружил вокруг нее как коршун! Глаз не спускал, и ни на минуту не отходил. Ясное дело, несчастной девочке несладко с ним живется. - Он, наверное, морил ее голодом, чтобы она согласилась за него выйти… - И, ясное дело, держал взаперти много дней. Поэтому она так и выглядела! - Вот же тиран. Наши земли отдадут тирану! «Час от часу не легче», - вздохнула Хару, поспешно отойдя подальше от голосивших на все лады теток. – «Сколько я их помню, им вечно что-то не нравится. Они даже дедушку моего обвиняют в смерти мамы. Не буду забивать этим голову, мне предстоит много работы…» Один из ее отряда обнаружился за плетнем из плюща и гладких полосок древесной коры. В отличие от своей напарницы, он относился ко всему куда беззаботнее, потому что в данный момент с осторожностью держал в руках попискивающий желтый комочек и нежно над ним ворковал. Учитывая почти два метра роста и несколько косых шрамов на лице, оставленных стальными когтями противника, это проявление заботы вызвало у девушки короткое подергивание брови. - Завтра на рассвете у отмеченного места, - сухо сообщила она коротко стриженному затылку с подпалинами. Хиасоби в свое время не уделял достаточно осторожности своим способностям, поэтому к своему нынешнему возрасту обзавелся кучей ожогов, и некоторыми сложностями в бытовой жизни. Он частенько жаловался, что любое освежающее лакомство, даже искрящееся мороженое и ледяная колодезная вода, к нему на язык попадали уже теплыми и растаявшими. А когда он чихает или кашляет, то можно заметить, как из его рта вырываются исчезающие облачка темного дыма. Хару опасалась, что однажды весь пепел внутри его легких станет причиной его бесславной гибели, но пока что ее напарник был живее всех живых. Вот только одежда на нем периодически начинала тлеть, да волосы приходилось коротко стричь, иначе они завивались и съеживались от жара. - А можно я возьму его с собой? - умоляюще прогудел он, обратив к ней блестящие янтарные глаза. - Он ко мне уже привязался, и... - Нет. Он громко пищит. Где-то поблизости должен шататься последний. Если Хиасоби любил подолгу находиться на солнце, особенно на сороковых температурах, превращавших дома в горячие источники, то Нао на открытой, хорошо освещаемой местности быстро начинал чувствовать себя некомфортно. Скорее всего, сейчас он где-то спрятался, забился под чью-то крышу как огромный черный крылан и носу на улицу не кажет. Если пожелает, то сам даст о себе знать. Хару немного пожалела своего расстроенного друга, который на данный момент с неохотой подталкивал полюбившегося цыпленка обратно в загончик из мелкой сетки. Бедняга до сих пор переживал из-за своей подружки, сбежавшей от него в городе, которая обвиняла его в том, что он ее "обжег". Дочь погибшей Сейран вообще не хотела знать, при каких обстоятельствах это произошло, но вот то, что Хиасоби сейчас требуется убедить себя в контроле над своими силами, видела ясно и четко. - Мы вернемся за ним, когда все закончим, - утешительно подбодрила его девушка, и отправилась дальше, дождавшись грустного кивка. Несмотря на свои габариты, этот парень был на пару лет младше нее, и это частенько ощущалось в его поведении, и склонности перегладить всех котов в округе. Знойный полдень поднимался от земли дрожащим маревом, пыль истоптанной дороги оседала на языке, и потому все приготовления пришлось отложить до вечера, когда жара спадет, и голова начнет лучше работать. Наконец, добравшись до дома своей матери, Хару педантично сложила все свои связки бряцающих сюрикенов на полку. Затем расстегнула темно-синий жилет, положила его прямо на пол и улеглась сверху, переплетя пальцы на животе. Бамбуковая циновка столько часов грелась на палящем солнце, что казалась горячей. Да и сами солнечные лучи золотистым мерцающим покровом накрыли девушку сверху, навевая дремоту и полусонное оцепенение. С ленцой прислушиваясь к хрустальному звону колокольчика, тревожимого неощутимым ветерком, Хару усилием воли заставила себя отодвинуть свои заботы на задний план и медленно погрузилась куда-то в темноту. Даже неуловимый секундный шорох на чердаке не вызвал никакой тревоги. Там был Нао. А это означает, что в ближайшие несколько часов ее сон никто не осмелится прервать. Деревенский лекарь как раз закончил заворачивать очередную порцию порошка от кашля в треугольники тонкой, полупрозрачной бумаги, как в его дверь кто-то постучал. Раздосадованная физиономия, с которой он обернулся на звук, нисколько не облегчила ситуацию и не испепелила ночного визитера на месте. - До утра не ждет что ли… - буркнул он себе под нос, и затем продолжил уже более громко, но не менее ворчливо. – Кого ночью на порог принесло? Если это опять старая Аканэ со своими болями в копчике, то я уже… О? Хару? Нечто сопливое, и задыхающееся от кашля слабо кивнуло и оперлось о косяк двери. - Выглядишь неважно. Заходи, садись, - засуетился он, пододвигая стул и смахивая с него помятые свитки с формулами. – Как же тебя угораздило? - Вода у вас в колодцах… просто студеная, - просипела девушка, глядя на него запавшими, лихорадочно поблескивающими глазами. - Только не говори, что ты выхлестала половину ведра после трехчасовой тренировки, когда солнце было в зените, - неуверенно похихикал он, но тут же затих, поняв, что попал в самую точку. – Вот как. А я думал, что в голове у тебя побольше ума, чем у твоей матери… В ответ она только попыталась шмыгнуть заложенным носом, но быстро сдалась и через силу втянула воздух ртом. Судя по тому, сколько трудностей вызвало это обыкновенное действие, Хару предстояло некоторое время проваляться в постели с градусником и рисовой кашей. - Горло все красное, понятно. И дышишь совсем тяжело, - неосознанно комментировал лекарь свои наблюдения, пока ощупывал ее шею и складывал ей на руки растущую горку микстур, капель и порошков в конвертиках. – Ничего, не расстраивайся. Не знаю, как там в цивилизации лечат шиноби, но здесь я настоятельно советую денек отлежаться. Погода сейчас хорошая, и когда придет время возвращаться в центральное селение, ты будешь как новенькая. Она благодарно прокряхтела что-то, напоминающее: «Спасибо», - и потащилась обратно к двери. Хорошо же ее приложило, раз даже двигаться ровно не может. - Я пришлю к тебе кого-нибудь в полдень, - привычно пообещал лекарь, но в недоумении замолчал, увидев, как она непреклонно качает головой. - Заражу еще. Один мой напарник тоже слег, а ведь я всего лишь кашлянула ему в тарелку… После этого откровения врачеватель неожиданно подумал, что мирно спящие в данный момент ученики больше нужны ему здоровыми и полными сил. А Хару и сама справится, не маленькая же. - Успешно? – донесся из темной комнаты чей-то хриплый ироничный голос. В том месте, где находилось глубокое старое кресло, виднелся красный мерцающий огонек. - Еще как успешно, - равнодушно просипела Хару, и старательно прокашлялась, чтобы вернуть своему голосу прежнюю твердость. – Тебе обязательно курить в моем доме? - Готовлюсь войти в роль, чего уж. Извини, если надымлю. Хару ее извинила. Она вообще не помнила имени этой женщины, и того, кем она ей приходится. Зато поняла, что могла бы извлечь выгоду из ее вечно больного и изможденного голоса, испорченного сотнями выкуренных сигарет. Ведь он был так похож на ее собственный, только менее, гораздо менее чистый. Чтобы прикинуться страдающей от простуды и лихорадки, ей пришлось засунуть в себя чуть ли не чашку васаби, пока из глаз не брызнули слезы. Пять ложек этой зеленой ядреной субстанции, некоторые манипуляции с цветом своего лица, и пара выученных на занятиях секретов позволили обвести деревенского лекаря вокруг пальца. Хотя профессионал своего дела, скорее всего, заметил бы что-то неладное. - Ставни не открывай. Отвечай односложно, и кашляй погромче, - инструктировала она ее, пока проверяла свое снаряжение, и складывала в заплечный рюкзак все необходимое. – Если начнут проситься внутрь, говори, что лекарь запретил заходить. А если сюда вломятся люди Каге, скажи, что я попросила присмотреть за домом и… - Хару, не трясись надо мной, как утка над выводком, - фыркнула та, расплющив сигарету о блюдечко с золотой каймой, которое составляло часть из нетронутого ранее бабушкиного сервиза. – Уж что-нибудь сочиню. Ты главное себя береги, да и своих непутевых напарников тоже. Девушка незаметно улыбнулась, пока затягивала лямки рюкзака, плотно прижимая его к прямой спине. - Разрешаю есть все, что найдешь в холодильнике. - А что, для этого нужно было твое разрешение? Хару только поклонилась в ответ на эту колкость и быстро исчезла в глубине коридора, направившись к задней двери. На улице вроде бы стояла глубокая ночь, однако очертания крыш уже не так смазывались на фоне темного неба. Добраться до чердака можно было только через внешнее окошко по лестнице, которая на данный момент валялась на земле, подмяв под собой кусты розовой гортензии. Можно было просто пройти вверх, но девушка решила не топтать стены родного дома, а подняться туда, как нормальные люди, и затем вытрясти из Нао компенсацию за угробленные цветы. Скрипучие ступени едва заметно прогибались под ее весом, и вход на чердак почти нельзя было различить на фоне темных деревянных стен и ночного мрака, разгоняемого внизу зелеными светлячками. Не хотелось шуметь, складывать руки рупором и приказывать этому упрямцу спускаться самому. И он это прекрасно понимал, поэтому сейчас заманивал на территорию, которую несправедливо посчитал своей. - Нао? – тихо позвала его девушка, упираясь ладонями в раму окошка и пытаясь что-нибудь уловить в непроницаемой черноте чердака. – Нам пора идти. Не дождавшись ни его приближения, ни ответной реплики, Хару сноровисто перекинула ноги через подоконник и мягко опустилась на укрытый соломой пол. Стрекот сверчков стал немного глуше, а вот тишина среди старых вещей и сломанной мебели словно усилилась, только испытывая ее терпение. - У нас нет времени на игры, - командным тоном проговорила она, вытаскивая карманный фонарик и нащупывая пальцем нужную кнопку. – Я знаю, что ты здесь засел. Холодный голубоватый луч света выхватил из темноты коробки с фотографиями, мамиными вещами и брошенными детскими игрушками. Где-то в глубине чердака что-то звонко ударило по полу, и на свет медленно выкатился мячик с красной звездочкой в центре. Девушку это не впечатлило. Уже привычная к выкрутасам своего соратника, она в несколько шагов достигла середины пыльного помещения и принялась ждать, когда ему наскучит дурачиться. Край зрения уловил какое-то движение наверху у левых стропил, но когда луч фонарика метнулся туда, то выхватил лишь посеревшие от времени доски с переброшенными через них выцветшими шторами. «Пара минут у нас еще есть. Ему быстро все надоест…» Кто-то тронул кончики ее светлых волнистых волос, едва закрывающих шею, но Хару даже не пошевелилась, неторопливо водя фонариком по сторонам. - Придумал бы что-нибудь новенькое, а? - Ты так похожа на свою мать, Хару... – словно издалека донесся шелест его ехидного замечания. – Вот только я не отыскал ни единой фотографии твоего отца. Каким он был? Его голос казался елейным, густым и тягучим как патока, словно созданным для пылающих ушей какой-нибудь застенчивой принцессы. И он тоже об этом прекрасно знал. Как-то раз Нао целых две недели пробирался по ночам к одной молодой даме, и там нашептывал ей такие вещи, что наутро та ходила с нехорошим выражением лица, срываясь на служанок и похотливо поглядывая на родного кузена. Хару пришлось тогда собственноручно вбить в него суть вещей и осознание того, насколько плохо он поступал. Нао вообще слишком грамотно уяснял цену и своей внешности, и способностям, и даже харизме. И именно поэтому он был тем еще мерзавцем. - Я не знала своего отца. Он меня никогда не интересовал, - ровным тоном ответила ему девушка, не отреагировав на лоскут темной ткани, скользнувший по виску. – Покажись. Нам пора выступать. - Показался, - донеслось прямо позади нее. Уловить его перемещения, как обычно не удалось. Он мог двигаться так, что не тревожил ни одной пылинки вокруг себя, и словно ничего не весил. Хару честно пыталась его поймать не менее полусотни раз, и все полсотни раз терпела разгромное поражение. Она обернулась и спокойно отступила на пару шагов, потому что этот высокий черноволосый стервец опять проигнорировал правила о личном пространстве. - Ты готов? Ты вообще отсюда спускался? И это ты испортил мою гортензию? - Я готов. Я спускался, когда никто не видел. И бедная твоя гортензия, - раздельно ответил он на все три вопроса, сощурив антрацитово-черные инфернальные глаза. Сколько девушек на этих глазах спеклось, Хару не хотела подсчитывать даже примерно. - Ты мне за нее заплатишь, паук-вдовец, - мрачно пообещала она, разворачиваясь и направляясь обратно к окошку. - Согласен заплатить своим телом. - Беру плату почками. Он ничего не ответил, и когда Хару в ожидании оглянулась назад, то увидела, что Нао опять куда-то делся. - Простите меня, кустики… - донеслось огорченное восклицание с улицы. – Сейчас я вас поправлю. «…Как он вообще?! Я же была прямо тут! До земли пять метров!» - застыв в немом возмущении, она еще некоторое время сверлила взглядом место, где мгновение назад находился ее напарник, и в итоге решила молча с этим смириться. Все равно это произошло уже не в первый раз. *** Хару распорядилась о том, чтобы двойники ее команды покинули деревню ровно в полдень, направляясь обратно в центральное селение. Вблизи они были похожи на "оригиналы" точно также, как осел на барана, но их вид издалека вполне мог заморочить голову парочке наблюдателей. В это же утро Нао мастерски слепил парочку своих клонов и направил их в две противоположные стороны, к границе Огня и Земли. Девушке же, несмотря на изнурительные тренировки своего сознания, никогда не удавалось создать больше одного. Просто не хватало разноплановости восприятия. Так что она, решив поберечь силы всей команды, отправила своего клона с одним Нао, а клона Хиасоби - с другим. И теперь, после такой кропотливой работы по отведению ненужного внимания, смогла выдохнуть и полностью положиться на скорость собственных ног. Необходимо было уложиться за неделю, передвигаясь преимущественно лесами, и преимущественно по земле. Если их станут искать, то в первую очередь обратят внимание на содранную кору дерева, отпечатки подошв на ветвях и переломанные сучья. Замести следы на мягкой травянистой почве было немного легче, чем петлять поверху, рискуя сломать себе шею. До пустыни было три-четыре дня ходу, и это если не брать в расчет возможные неприятности в виде засад и неудобных вопросов на границе. К счастью, шиноби все еще позволялось пересекать охраняемые рубежи, в соответствии с поручениями и документально оформленными приказами, чего уже не скажешь об обычных жителях. Загвоздка была лишь в том, не поджидает ли там решительно настроенный отряд с "лицензией" на казнь всех троих. "Хиасоби поможет мне проскочить", - размышляла Хару, переступив через полусгнившую корягу и заметив над собой тень Нао. О том, что этот паук оставит следы, можно было вообще не беспокоиться. - "Мне хватит пяти минут, чтобы скрыться... а их тем временем убьют, как предателей. Амекаге плевать хотел на честный суд… хотя если судить с точки зрения закона, справедливость в отношении нас теперь на его стороне". Первые два дня вдали от людных мест и постов на дороге прошли относительно гладко и без происшествий. Нао не замечал никаких признаков слежки, успев побывать и далеко впереди, и вернувшись назад на пару километров. Второй огненный напарник, приученный к многочисленным вылазкам, непрестанно щурился и присматривался к темнеющей по бокам чаще, но кроме кроликов и тому подобной мелкой живности ничего не видел. От него не укрывался ни один источник, который состоял из температуры более высокой, чем окружавший его воздух, но диапазон этой способности был ничтожно мал и покрывал собой едва ли полсотни метров. Привал пришлось провести с попеременным дозором в темноте и холоде, не разжигая костер и наскоро поужинав прихваченными из дома яблоками. Хару умиротворял царивший вокруг покой птичьего щебетания и разросшейся лесной природы, но она не позволяла себе терять бдительность, даже когда отстраненно размышляла о предоставленном задании. Ее снедала неуверенность и сомнения насчет своей цели. Этому Казекаге вообще можно доверять? А если он над ней посмеется? Или передаст ее прямо на руки палачам Дождя, не пожелав связываться с чужими проблемами? Тогда ее страну накроет самая настоящая война между озверевшими крестьянами и людьми Каге. И вся многолетняя тренировка, подготовка и необъятные планы пойдут прахом. Или он согласится? И окажется еще худшим человеком, чем тот, которого Хару собиралась предать? Люди в ее деревне и так каждую зиму живут впроголодь, а из-за отсутствия внешней торговли вынуждены отдавать целое состояние за редкие лекарства. Вполне возможно, что своей миссией она окончательно столкнет их всех в общую могилу. Хиасоби, вальяжно вышагивающий впереди, вдруг остановился в нелепой позе, втянув голову в плечи. А затем так стремительно посерел, что девушка уже потянулась к рюкзаку, за бутылочкой едкого, сногсшибательно пахнущего раствора. Парень отрицательно мотнул головой, и с кривой улыбкой провел по лицу дрожащей ладонью, особое внимание уделив правому виску. - Мой клон убит. Исподтишка. Продырявили голову чем-то тяжелым. Хару внимательно следила за тем, как он приходит в себя. Она ожидала, что их по крайней мере остановят, задержат, начнут допрашивать. Но чтобы убили сразу и без разбирательств? Дело гораздо серьезнее, чем предполагалось. - Нао? – подняла она голову, к солнечным просветам между изумрудными листьями и незаметным птичьим гнездам в переплетениях ветвей. - Пока нет. Но моего преследуют, - последовало лаконичное объяснение ситуации сверху. – Отправил его бегом как можно дальше. - Хорошо, - кивнула девушка, протягивая Хиасоби бутылку с ненавистной ему теплой водой. – Двигаемся в темпе. Привал оставим до полуночи. К установленному часу невидимые преследователи добрались до убегающего клона Нао, и перещелкали остальных двоих, включая созданного самой Хару. Уже устраиваясь на ночлег и дожевывая последнюю на сегодня порцию вареного риса, девушка дернулась и судорожно захватила ртом воздух. Что-то острое и длинное вонзилось наискосок в то место, где располагалась ее печень, проломив несколько ребер и уткнувшись острием в позвоночник. Руки непроизвольно потянулись к разорванной смертельной ране, но нащупали только абсолютно сухой и немного жестковатый покров жилета. - Мой тоже убит, - выдохнула она, постаравшись звучать как можно спокойнее. – Хиасоби, ты дежуришь первым. Разбудишь меня к третьему часу. На языке уже давно и прочно ощущался противный и вяжущий вкус страха. Если они совершенно потеряли все понятия человечности, и крошат своих же шиноби без раздумий, то в безопасности ли вообще ее деревня? Как быстро они все поняли, и ринулись на их поиски? Быть может, они уже спалили все дома дотла, а всех без исключения жителей причислили к изменникам? Может, они давно за ней следили? «Поубивала бы всех болтунов…» Долгожданное пробуждение в третьем часу ночи так и не наступило, но сморенная тяжелой дорогой девушка этого так и не заметила. Свинцовые, налитые тяжестью веки удалось поднять только перед самым рассветом, чтобы уставиться прямо на бледное лицо неподвижного Нао. - Хиасоби исчез, - еле слышно прошептал он, накрыв ее рот рукой в перчатке и давая время, чтобы переварить тревожные вести. – Почувствовал слежку, увел их на запад подальше от нас. Я так полагаю. Я тоже все проспал. Маленький свиток во внутреннем кармане жилетки показался ей пригретой ядовитой змеей, приносящей всем вокруг черную неудачу. Пропади все оно, если из-за этого страдают ее друзья… Пришлось подниматься в состоянии продрогшем и близком к помешательству, спешно собираться и подниматься на деревья. Растительность вокруг уже была заметно суше, тоньше и прозрачнее, знаменуя скором приближение пустыни. На открытых песках оторваться от ищеек будет еще сложнее, но это была уже территория другой страны. Если они не осмелели в край, то не станут творить там все, что им заблагорассудится. Серый рассвет, такой же мрачный и бесцветный, как душевное состояние Хару, подступал медленно и не приносил никакого облегчения. Она спешила изо всех сил, приземляясь на подходящие ветки и ныряя под кроны раскидистых деревьев. Хиасоби не так-то просто одолеть. Это же не жалкий клон, ломающийся с одного тычка. Поражало лишь то, что ноги упрямо несли ее вперед, а не по направлению к ее другу, который возможно, в этот самый момент, уже безвозвратно сгинул… Пасмурное и хмурое утро неожиданно разорвало громким щелканьем и сухим потрескиванием. А затем ее лодыжку обхватило что-то тонкое и колючее, чуть не вынудив врезаться носом в ближайший дуб. Несколько секунд тщетного балансирования, шипение через сжатые зубы в попытке разрубить тугие путы, и Хару все-таки свалилась вниз, прямо кому-то на голову. Пальцы на автомате переплелись в сложной печати, из горла вырвалось первое слово техники, но обладатель металлической гибкой проволоки, поймавшей ее в западню, быстро прервал стремительную атаку. По блестевшей леске промелькнули голубые волны, в уши вонзилось то же короткое потрескивание, и тут девушке показалось, что всю ее ногу до самого бедра начинили полыхающими углями. Задохнувшись от ослепляющей боли, прострелившей тело до самой шеи, она тяжело шмякнулась на колени, и только теперь увидела, кому конкретно приказали ее отыскать. Мучительные ощущения в скованной ноге перестали заволакивать сознание, но от этого вообще не стало легче. - Я в тебе разочарован, Хару, - раздался над головой строгий менторский тон. – Не думал, что ты причастна ко всему этому. - Райден-сенсей… - сдавленно отозвалась она, увидев, как от ее одежды поднимается едва заметный пар. - Ты опозорила меня, как наставника! Ох и глуп я был, раз проглядел в тебе такую гниль! А ну поднимайся! Грозовой Райден не стал церемониться, и просто вздернул ее за шиворот, как беспомощную собачку. Против него у нее не было никаких шансов. Испепелит за секунду. Она могла бы поднапрячься и улизнуть от его маленького отряда из пяти человек. Но идти против человека, который учил ее правильно держать оружие, и буквально вырастил своими силами, не было никакой возможности. Он смог прервать ее на середине произношения техники, и сдернуть на землю в тот момент, когда она пролетала высоко над землей со свистом в ушах. И, кажется, как и раньше, совершенно не собирался щадить. Едва устояв на пошатнувшихся ногах, девушка увидела в метре от себя бесчувственного Нао, лежавшего лицом вниз, и попыталась подойти к нему. Но вместо этого чуть не выколола себе глаз о некстати выставленную катану. «Он знает нас, как свои пять пальцев. Подумать только, отправили за нашими головами нашего же учителя…» - Как я рад, что успел вовремя, - фыркнул беловолосый Райден, презрительно прищурив холодные льдистые глаза. - Это для меня все вы трое – те еще сопляки. Но я прекрасно понимаю, что люди за моей спиной, которых отрядили мне в помощь, будут для вас на один зуб. Особенно для Хиасоби, с его любовью кипятить всем кровь. Ты что собралась делать на границе, если тебя не пустят? Перекрошила бы всех, надо полагать. Повелась на глупую идею своих безграмотных родичей, еще и друзей своих подговорила! Дура! - Я знаю, что делаю! – в отчаянии воскликнула девушка, и пригвоздила взглядом к месту одного шиноби, который уже направлялся к ней с деревянными замочными колодками. – Попробуй меня только тронуть, мелочь, и я отправлю тебя на встречу с предками! - Ничего ты не знаешь, только позволяешь себе мозги пудрить! – зарокотал в ответ Райден, и Хару рефлекторно вжала голову в плечи, как сотни раз до этого в процессе выговора за свои проступки. – В деревнях все склонны всю жизнь ныть и жаловаться на лишения. Эти бестолочи не знают, чего хотят, и любые перемены воспринимают в штыки. Но ты… ты опустилась до их уровня! Позорище какое… Она медленно подняла на него глаза. Вот уж действительно неподходящее место для того, чтобы отстаивать свои убеждения. Ожидалось, что их попытаются остановить, подстеречь на пути, возможно даже шантажировать. Но к такой воспитательной тираде девушка точно не готовилась. Поэтому только сейчас сумела избавиться от стыдливой растерянности и пойти в наступление. - Сенсей, вы что… совсем ничего не видите?! Зимой во многих деревнях начнется голод, потому что у них отбирают даже сухари! А как расправляются с семьями иноземцев, вы заметили, или опять все проморгали? Вытаскивают из домов и уводят непонятно куда, как будто их и не было. В то, что они переехали, поверит только полный кретин! - Не заговаривай мне зубы, девчонка! - А вы пойдите к своему Каге, и спросите, куда он дел все пропавшие семьи, которые имели несчастье прийти к нам из других стран. Дайте угадаю – они были шпионами? И младенцы тоже? - Это все ради блага страны, когда же ты, наконец, поймешь! - О-о… - издевательски протянула она, испытав кратковременный ужас от того, что перешла на такой тон в разговоре с человеком, которого глубоко уважала. – Куда ж мне понять. Я ведь не живу в громадном особняке в центре города, и не поедаю весь тот хлеб, который отбирают у других… Пощечина тыльной стороной мозолистой ладони оказалась настолько увесистой, что Хару едва стерпела ее молча, закашлявшись и согнувшись в три погибели. Нижняя губа треснула, а щека, разбитая изнутри о зубы, стремительно онемела и словно закостенела. - Своенравная, взбалмошная, глупая… – прошипел задетый за живое Райден, подойдя к ней почти вплотную. В прозрачных ледяных глазах заплясали молнии, которые уже через несколько секунд могли стать очень даже настоящими. – Вся в мать, та тоже не умела молчать, когда надо! Я видел ее смерть, и, судя по всему, скоро увижу твою. Если бы я раньше сообразил, то успел бы остановить всех вас, уберечь от вашего же предательства. Но… Она уже подумала было, что его охватила горечь за троих непутевых учеников, чьи головы совсем скоро окажутся на плахе, но быстро остановила всплеск дурацкой сентиментальности. Учитель никогда не давал поблажек, не жалел и не проявлял никаких теплых чувств. Возможно, их у него просто не было. Возможно, он настолько ослеп, что был готов пожертвовать ими ради обманчивого благополучия своей страны и людей, которые в ней живут. - Обыскать, - сухо приказал он, повернувшись к ней спиной и дав знак застывшим в ожидании людям. Кипельно-белый хвост, спускавшийся до середины спины ровно между лопаток, покачивался в такт его беззвучным шагам. Ей всегда нравилась его железная непреклонность, однако теперь это создавало действительно непреодолимую помеху. Хару была готова встретить целую армию, но поднять на него оружие было таким же кощунством, что и растоптать алтарь матери в доме ее детства. «Мне что… придется убить его? Я не могу на такое пойти. Айя, я не могу, извини, извини меня…» Маленький, перетянутый бечевкой свиток отыскали с профессиональной сноровкой, перетряхнув весь жилет и избавив его от многочисленных звездочек, кунаев и пороховых бомб. Хмурый и словно высеченный из камня, учитель неторопливо развязал неприхотливый узел и с шелестом развернул пергамент, оценивающе покосившись на напряженно молчавшую девушку. - Шесть столовых ложек сахара, восемь ложек пшеничной муки, ванилин… - начал он зачитывать вполголоса, но почти сразу замолчал и повернулся к своей уже бывшей ученице с таким лицом, что она на всякий случай заранее попрощалась со своей жизнью. – Это еще что? - Рецепт сырного пирога, - прохрипела она через силу, облизнув кровоточащую губу. – Бабушкин. - И оказался он в потайном кармане совершенно случайно? – его усмешка несла в себе так мало веселья, что у Хару начали трястись поджилки. – Свиток в свитке, значит. Знаю такие секреты. Показывай, как его открыть. - Я могу только показать, как его приготовить… Последнее слово закончилось болезненным стоном, потому что оружие Райдена, состоявшее из нескольких серебрянных гибких полос, захлестнулось теперь вокруг ее шеи. - Чем быстрее покажешь… - почти ласково произнес он, подняв руку и продемонстрировав ей стрекочущих электрических змеек, сновавших между пальцами. – Тем меньше испытаешь. Та нога, которая попала в ловушку, обладала весом неподъемной кувалды, и так болела, что сомневаться не приходилось – он действительно пропустил через нее полный заряд. Еще парочка таких же подарков вполне может привести к тому, что внутренности Хару превратятся в один сплошной обугленный комок. И прекрасно это понимая, она только стиснула зубы покрепче, зачарованно следя за тем, как его рука медленно тянется к натянутым серебрянным полосам. Однако Райден неожиданно остановился и повернул голову в сторону, прислушиваясь непонятно к чему. Его пальцы, покрытые искрящейся белой паутинкой, замерли в паре дюймов от блестящей поверхности оружия, и этим несколько напрягали помертвевшую девушку. Впав в оцепенение от страха, она медленно проследила за его взглядом, с трудом шевеля окованной шеей. И, неожиданно для самой себя, вздрогнула, став объектом наблюдения миндалевидных карих глаз. Черноволосая неизвестная девушка еще пару секунд обозревала открывшееся ей зрелище и затем оглянулась назад, с возмущением обратившись к невидимому собеседнику: - Эй, ты же говорил, что это безопасная дорога! - Это безопасная дорога, - ответствовали ей равнодушным бесцветным голосом. - Я бы так не сказала… – сердито фыркнула она, погрозив кому-то кулаком. – Вы куда меня завели, шакалы?! - Сама ведь утверждала, что поблизости должна быть гостиница. - Да, но я… Ай, неважно, - махнув рукой в сторону немой мизансцены, взирающей на ее перепалку непонятно с кем, девушка отпустила ни в чем не повинные помятые кусты крыжовника и ретировалась так же неожиданно, как и появилась. Хару только успела заметить длинные волосы, мелькнувшие в просвете, и услышать легкие удаляющиеся шаги. И не прошло минуты, как ее окружила уже привычная шелестящая тишина необъятного леса. - Кто-нибудь засек, как она подходила? – высказал Райден причину своего настороженного поведения. Шиноби все как один мотнули головами. Раздраженно дернув бровью, он пару секунд размышлял, и затем кивнул ближайшему подчиненному, приказав следовать за незваной гостьей, посмевшей помешать началу допроса. Однако когда выбранный парень решительно и явно злонамеренно направился к потревоженным кустам, из них опять высунулась уже знакомая голова. Теперь лицо девушки, бледное и какое-то малость лисье, выражало собой крайнюю степень несчастья и безысходности. - Слушайте, извиняюсь, что лезу вот так, - завела она жалобным голосом, сведя брови домиком и обезоружив шиноби щенячьими глазками. – Но у вас тут нет поблизости гостиницы? По карте она должна быть рядом… но я, кажется, заблудилась. Теперь все пялились на нее с одинаковой оторопью, совершенно не понимая, как ко всему этому относиться. Молодой шиноби несколько секунд ошарашенно поморгал, а затем неуверенно подал голос, поправив протектор на своем лбу: - Н-ну… к югу отсюда стоит одна, километр пройти осталось. - Да? – немедля просияла она, казалось, совсем не замечая ни распростертого на земле Нао, ни избитое лицо онемевшей Хару. – А там нормальные кровати, или футоны? - Думаю... можно договориться о кровати. - А данго там подают? - Естественно… - А тебе больше нравятся соевые или ореховые? Он уже хотел было ответить, что с детства питал слабость к ореховым вкусам, но Райден, который очнулся первым, быстро загнал его откровения куда-то в область левой пятки: - Достаточно! – прогремел он, уже готовясь взорваться. – Какое право вы имеете здесь находиться? Девушка медленно перевела взгляд на беловолосого хозяина гроз и ливней, и наивно захлопала ресницами. Хару почему-то показалось на мгновение, что в карих глазах промелькнула мрачная готовность непонятно к чему, не предвещавшая для всех присутствующих ничего хорошего. Но стоило моргнуть, как это наваждение пропало без следа. - Слушайте, ну это ведь обидно, - пробурчала брюнетка, отгибая в сторону ветки и вылезая на открытое место. К темной штанине прицепилось несколько репьев, так что следующие фразы она произносила в процессе отдирания оных. – Я ведь не спрашиваю, что вы здесь делаете, и какой характер носит ваш детский утренник. Хотя мне, безусловно, интересно, почему вон тот парень в черном лежит без движения. А у тебя, белобрысый садист, какая-то плетка в руках. Ты из этих что ли? Любителей… ну ты знаешь. Что, дома таким заниматься не разрешают, и ты решил постичь запретное посреди леса? Она была на голову ниже Райдена, довольно худощава и совершенно безоружна. Но это совсем не помешало ей высказать вслух такое, отчего у всех окружающих волосы встали дыбом. - Белобры… ах ты мелкая дрянь! – прорычал взбешенный наставник, и медленно пошел в ее сторону, распуская под своими ногами изломанные линии потрескивающих молний. Девушка взирала на него все с тем же любознательным, немного оскорбленным выражением, и неизвестно, чем закончилось бы дело, если б вперед не выступил еще один из отряда поимщиков. До этого он склонял голову то в одну, то в другую сторону, словно никак не мог нащупать одну важную, непрестанно ускользающую мысль. И теперь, наконец, решил какую-то сложную загадку, которая привела его в испуганное суматошное состояние. - Райден-сенсей, стойте, ее нельзя трогать! Эта девчонка…! Окончание предостережения утонуло в странном клокотании и грохоте падающего тела. Девушка, которая за мгновение до этого лениво взмахнула затянутой в перчатку рукой, словно отгоняя надоедливую муху, разочарованно прицокнула языком. - Чувак, ну зачем так обламывать… Нормально же было все. Раненый шиноби не ответил, потому что на данный момент испуганно ощупывал красную отметину, наискосок пересекавшую его изумленное лицо. Хару поняла, что совершенно не заметила удара. И вообще не сообразила, как эта странная девушка смогла достать до шиноби, который находился от нее почти в четырех метрах. Ходячая причина всеобщего замешательства же вообще не сдвинулась с места. Неожиданно посерьезнев и отбросив в сторону усыпляющую подозрение наивность, она внимательно проследила за тем, как Райден наматывает серебрянные полосы на кулак, а пятерка его людей медленно избавляет от ножен начищенное, бритвенно-острое оружие. Судя по всему, никто из них не думал, что от нескольких ножевых ранений и ударов током будет какой-то вред. Однако девушка явно не желала становиться манекеном для избиений. Потому что она аккуратно поправила стягивающий плечи рюкзак, и подняла голову вверх, уставившись на что-то, видимое только ей. - Принесите мне свиток. Никого не убивайте, - прозвучал в утренней тишине деловитый и негромкий приказ. В тот же миг на Райдена сверху обрушился страшный удар, раскроив воздух надвое и отдавшись гудящим дребезжанием в ушах. Наставник сумел инстинктивно отступить в сторону, кожей почувствовав опасность, и кажется, его спасло только это. Людям вокруг повезло немного меньше – один из них рухнул на землю как подкошенный, не устояв под весом налетевшего на него шиноби в черной маске. И еще какой-то недотепа, не успев сориентироваться, получил в плечо крупным начищенным сюрикеном, который пробурился в его тело до самой своей оси. Остальные удивительно быстро вникли в серьезность ситуации и брызнули в стороны разноцветными пятнами, скрываясь в густой листве и сшибая на землю куски подгнившей коры. Незнакомые силуэты, дымчатые и походившие на черные клоки плотного тумана, появились незнамо откуда, без промедления последовав за скрывшимися людьми Дождя. Райден предпринял еще одну молниеносную попытку добраться до неподвижной девушки, но вместо этого рывком поднял обе руки и подставил окованные серебром запястья чьей-то двуручной катане. Вставший на его пути человек, весь запакованный в черное и двигавшийся так плавно, что его ноги казалось вообще не касались земли, не стал медлить и дерзко ринулся в лобовую. Неподъемный меч рассекал воздух с такой быстротой, что Хару могла различить лишь бледные росчерки на фоне деревьев. А ее учитель, ругнувшись через крепко стиснутые зубы, был вынужден немедленно отступить, справедливо рассудив, что на открытом месте тягаться с клинком такого широкого радиуса не имеет никакого смысла. Девушка же, с головы которой за все время и волоса не упало, несмотря на удаляющийся теперь эпицентр битвы и осатаневшего Грозового Райдена, терпеливого дожидалась результата, сорвав листик с ближайшего куста и задумчиво отрывая от него по кусочку. Хару находилась в пяти шагах от нее, но ни она, ни пришедший в себя Нао, тяжело перекатившийся на спину, не были способны отвлечь ее от этого увлекательного занятия. - Безопасная, безопасная… - бормотала она себе под нос, проковыряв в листочке дырку и пытаясь придать ей форму сердечка. – Лучше бы по тракту шли, а не по бурелому. Но не-ет, надо было влезть в самую клоаку, ведь мы без проблем не можем... В этот момент неподалеку раздался оглушительный звон, болезненный крик, и незнакомка, которая по неизвестной причине командовала неизвестным количеством элитных шиноби, раздраженно умолкла. Хару уже собиралась осторожно расспросить ее о причине нежданной помощи, но внезапно поняла, что лес, минуту назад трещавший от скрипа деревьев, окриков и звона сталкивающихся мечей, теперь успокоился. Непонятно было, кто одержал вверх, но заполонившая все тишина знаменовала финал короткого конфликта. - Отступили по направлению к границе, - коротко отрапортовал вышедший из-за дерева шиноби. Черная рогатая маска на его лице изображала оскаленную физиономию классического демона из древней мифологии. – За ними? - Если забрали свиток, то не нужно, - очнулась девушка, выбросив истерзанный листок и отряхнув руки. – Где Оками? - Я здесь, - прошелестел еще один голос откуда-то сбоку. Второй подошедший был чуть пониже, но красовался все той же разверстой агатовой пастью, и его ярко-желтые глаза бегло осмотрели Хару через узкие прорези. Дождавшись, когда Нао сообщит ей о своем состоянии путем поднятия большого пальца вверх, она обернулась к компании странных незнакомцев, и уже открыла рот, чтобы рассыпаться в благодарностях. И тут же захлопнула его обратно, заметив помятый свиток в руках внимательно изучавшей его девушки. - Купить хлеба, десяток яиц, починить флюгер… - тихонько зачитала она первые несколько строк, и в замешательстве подняла голову. – Странно, я чем хочешь поклянусь, что слышала рецепт сырного пирога. А теперь тут список покупок и дел… Хару с досадой подумала, что приближенные ее дедушки слегка переборщили с маскировкой, если содержимое обманки меняется каждые пять минут. Они с Нао и так выглядели подозрительно, а теперь еще и структура морока в свитке поменялась на противоположную. Ох, не обойтись сейчас без назойливых вопросов… - Это ведь… что-то важное, да? – голос говорившей казался совсем юным в силу саркастичных ноток и ощущения, что каждое ее слово отдает некоторой двусмысленностью. Развернув свиток до конца, она окинула его придирчивым взглядом и ее лицо разочарованно вытянулось. – Это однозначно что-то интересное, но я не понимаю, как добраться до настоящего текста… - Пожалуйста, отдайте… - хриплым, надтреснутым голосом попросила Хару, подставляя плечо зашипевшему от боли Нао. Кажется, в попытке поймать неуловимого ученика, Райден чуть не оторвал ему руку. Девушка, за спиной которой черными статуями застыли шиноби, иронично приподняла бровь. - Я слышала, ты направлялась к границе, - она махнула рукой в сторону юго-востока, где расстилалась пустыня, и находилось эфемерное спасение для всей страны Дождей. – Вон там, в той стороне… Находится только одно место, куда могла бы пойти такая, как ты. Хару промолчала, мрачно насупившись и с врожденным спокойствием начиная планировать собственную атаку. Пока на горизонте не появились первые намеки на стены Суны, доверять нельзя было вообще никому. Личность девушки, которая в данный момент крепко сжимала в руках с таким трудом оформленный документ, была ей совершенно неизвестна. Но внушительный вид «церберов» за ее спиной, незаметно следивших за каждой переменой на лице Хару, наводил на некоторые мысли о социальном статусе их хозяйки. - Скажешь куда направляешься? - Это мое личное дело, - ответила дочь Сейран, как можно более независимым тоном. – И для вас будет лучше, если вы отдадите свиток мне. Его содержимое совершенно вас не касается. - Вот как, - протянула она, согнув и разогнув желтоватый уголок бумаги. – Он так важен? - Для вас он наверняка не имеет никакой ценности. - То есть я могу делать с ним все, что захочу? – сумрачно поинтересовалась она, прищурив хитрые глаза. А затем, к осоловевшему изумлению всех вокруг, оторвала от свитка длинную хрустящую полосу и немедленно чиркнула о собственный ремень спичкой. У Хару от такой неожиданности почва ушла из под ног. Из-под маски одного из стоявших за спиной вырвалось сдавленное хихиканье. Кажется, они к таким радикальным мерам допроса привыкли уже давно, и не испытали никакого удивления. Чего не скажешь о Нао, который поперхнулся воздухом и выдал, не веря собственным глазам: - Она… она сжигает наше соглашение! - Ах, значит это какое-то соглашение? – мигом уцепилась за услышанные слова девушка, и немедленно избавилась от почерневшего фрагмента письма. То, что сейчас произошло, выглядело крайне необдуманно и едва уложилось в голове у начинавшей закипать Хару. Что этот болтун Нао, который в данный момент испуганно зажимал рот рукой. Что эта компания преступного поведения, которая откровенно над ней издевалась. Уж лучше бы Райдену никто не помешал, ведь он хотя бы не позволял себе такого фривольного отношения к ценным документам. - Я не знаю, кто вы все, но я вас предупреждаю в последний раз, - низким и опасным голосом отчеканила Хару, потянувшись к рукояти клинка на поясе и всей душой желая срубить голову этой девчонке. Ей совершенно некогда было расшаркиваться в попытке отобрать обратно этот злополучный кусок бумаги. Если свиток не желают возвращать добровольно, значит придется пустить немного чужой крови. - Нет… Это я тебя предупреждаю. Хару замерла на месте, почувствовав на шее холодное стальное перо. Черноволосая девушка совсем посерьезнела и взглянула на свиток с откровенной враждебностью. То, что она была способна без вопросов ранить незнакомого шиноби, было понятно еще полчаса назад, после хлесткого удара в лицо тому несчастному. Так что Хару благоразумно решила на время отказаться от попытки отобрать свиток силой. Затем медленно проглотила комок в горле, и лезвие катаны, плотно прижатое к коже, повторило движение ее гортани. - Куда ты направляешься? – повторила хозяйка демоноподобных шиноби, склонив набок голову. Карие глаза с подозрением выискивали что-то на бледном лице Хару, и воспринимали ее нежелание говорить как признак плохих намерений. - Я ищу… селение, скрытое в песках, - нечего делать, придется чуть-чуть сдать позиции. - И для чего же? - Не могу сказать. Брюнетка всем своим видом дала знать, куда она готова запихнуть такой нейтральный ответ. Кажется, особым терпением она не отличалась. А уж когда втянула носом воздух и в деталях расписала всю цепочку своих собственных подозрений, то Хару окончательно разуверилась в ее принадлежности к осторожным и дисциплинированным людям. - Я услышала, как тебя обозвали предателем. И пытались остановить, не дать пересечь границу… Ты представляешь опасность, это очевидно. Откуда мне знать, что ты не причинишь вред жителям Суны? Вдруг ты планируешь устроить там переполох и поджечь парочку самодельных бомб? Если я тебя отпущу и пойду своей дорогой, то кто знает, чем это обернется? У меня там вообще-то… дорогие мне люди. Последнюю фразу она произнесла несколько смущенно, что напрочь порушило всю угрозу, исходившую от перечня недоверчивых вопросов. И вообще ее лицо, холодное и подозрительное, на мгновение обрело какое-то взволнованное и беззащитное выражение. Хару вспомнила, что точно такие же черты характера проявились в глазах дедушки, когда он держал в руках сообщение о казни горячо любимой дочери и только начинал вчитываться в его строки. Она облизнула губы, скривилась от железного привкуса на языке и решила окунуться в омут с головой. - Мне… нам всем требуется помощь Казекаге. То, что ты держишь в своих руках – выход из той ситуации, в которой оказалась вся моя страна. Я должна доставить это ему. Брюнетка заметно успокоилась, словно услышала то, о чем имела хорошее представление. И затем безо всяких возражений протянула ей изодранный у одного края свиток, придерживая его двумя пальцами, как грязный носок. - Оно ведь не взорвется? - Чт… конечно нет! - Тогда ладно, - легкомысленно пожала она плечами, и затем повернулась вполоборота к своим явно задремавшим стражам. – Позовите нашего медика, как там его, вечно забываю. И приведите того полудохлого, которого мы нашли. Не успела Хару прийти в себя, как ее требовательно усадили на поваленное неподалеку дерево, строго шикнули в ответ на попытки отмахаться, и закатали до колена штанину, обнажив покрытую сиреневыми узорами ногу. Способности сенсея хоть и вызывали восхищение своей виртуозностью и масштабом, но испытывать на себе их эффект не хотелось никому. И Хару, которая пораженно рассматривала свою лодыжку, затянутую в синее расплывающееся кольцо, лишний раз поняла всех противников, которые разворачивались и убегали при одном появлении ее учителя на поле боя. Нао только присвистнул от такой красоты, а затем плюхнулся рядом и с насупленными бровями вытащил из рукава поврежденную руку. Что же касается Хиасоби, очень кстати появившегося в просвете между деревьями, то он лишь ойкнул и воззрился на помятую напарницу с откровенной жалостью. - Ты ходить вообще можешь? - Мы думали, что тебя схватили! – воскликнул Нао, попытавшись вскочить навстречу другу, но моментально передумав под осуждающим взглядом медика. - Меня и схватили. Вырубили, связали и бросили. Видимо, Хару была поважнее, - он повертел головой, на макушке которой расцвела впечатляющая шишка. – Нашли меня уже вот эти господа. И их атаманша. - Эй, они всего лишь телохранители! А я – то самое тело! – раздалось возмущенное оправдание за спиной Хару. – Нет бы поблагодарить. - Спасибо, что споткнулась о меня, - галантно поклонился Хиасоби. - Скажи это уцелевшим пальцам моей ноги, - недовольно проворчала она, выйдя вперед, чтобы заметно удивиться видом сиреневой кожи на ноге Хару, похожей на намокший холст с расползающимися чернилами. – Мое имя Алиса, и мне с вами по пути. Смиритесь. - А телохранители тогда кто? – поинтересовался Нао, чтобы отвлечься от неприятных ощущений в осматриваемом плече. – Я никогда не видел таких доспехов. Да и масок тоже. - Это личный отряд куриц-наседок, созданный специально для сдувания пылинок, - поджала губы Алиса, демонстрируя свое недовольство от такого надзора. – Здесь вы видите только троих, остальные семнадцать рыщут поблизости. «Двадцать элитных воинов в подчинении… кто она такая?» - серьезно задумалась Хару, наконец, внимательно оглядев сомнительную спасительницу всей ее команды. Скромная закрытая одежда из качественного материала, живость в глазах, и постоянное отпускание странных шуточек выдавали в ней относительно благополучного человека. Хотя глухой воротник и натянутые до середины ладоней рукава смотрелись немного не к месту в цветущем летнем лесу. И, наконец, пара нервных, слишком быстрых движений выдали в этой девушке личность, которая по-прежнему не доверяла всей команде Хару. Никому из них. Что же, это было абсолютно взаимно. Райден действительно ждал их на границе. Поставил всех на уши, распределил между сторожевыми постами, отрядил особо зорких для осмотра окрестностей и принялся ждать. Хару спряталась и планировала созвать всю громадную компанию сопровождающих на обсуждение тактики и всевозможных отвлекающих маневров, но только заморгала, когда Алиса равнодушно прошла мимо. Эта особа была или нереально дерзкая, или совершенно оторвана от реальности, потому что на данный момент топала прямиком к ближайшей вышке, не обращая внимания ни на окрики, ни на взведенные механизмы арбалетов. Наставника Хару пока нигде не наблюдалось, и хоть это было хорошо. Под его свидетельствованием хозяйку черных шиноби быстро бы прошили болтами еще издали. - Добрый день, - невозмутимо промямлила Алиса, и рассеянно полезла к себе за пазуху, вытаскивая наружу что-то довольно хрупкое. На лишенном деревьев пустыре девушка была совершенно одна, но сомневаться не приходилось, что при любом неосторожном движении из кустов повылезают самые настоящие черти. Хару решила не являть себя миру раньше времени, а просто ждала, чем все закончится, схоронившись в густой листве. Копалась Алиса довольно долго, доводя неподвижных шиноби до крайней степени неловкости. Зато когда она, наконец, высвободила прямоугольник какой-то разукрашенной печати с неразличимым рисунком и повернула его в сторону вышки, то это на всех произвело весьма неплохую реакцию. Глаза у некоторых широко распахнулись, половина неуверенно опустила обнаженное оружие, а судя по грохоту, донесшемуся из крохотного здания на сваях, кто-то в изумлении выронил арбалеты на дощатый пол. - Я хочу пройти, - негромко пояснила брюнетка, ухватившись за шнурок на своей шее и спрятав печать обратно. – И со мной пройдут еще двадцать три человека. - Сколько-сколько? – вскинулся один из тех, кто пережил появление печати с наименьшим эмоциональным потрясением. Но его быстро утихомирили, ткнув локтем в бронированный бок. - Простите, но мы не можем пропустить такое количество, - выступил вперед самый старший, судя по всему, главный на этом пункте. – Указания Каге четко говорят о том, что без доверительных документов ни один шиноби не… - Я только что вам все показала, - раздраженно перебила она его, нахмурив брови. – У меня тоже четкие указания, и если не хотите проблем, настоятельно рекомендую не ставить мне палки в колеса. «Да кто она такая вообще? Дочь знатного человека? Насколько знатным он должен быть, раз у нее столько полномочий?» Начальник всего этого балагана хоть и немного занервничал, но все же остался на месте. И как раз в этот сконфуженный момент отдаленный раскат грома возвестил о скором приближении Грозового Райдена. Хару не успела перевести дух, как увидела его воочию, слегка растрепанного, но еще более сердитого и настроенного крайне решительно. Передвигался он со скоростью, соизмеримой громовому раскату. - Девушку схватить, - коротко процедил он, глядя на всех волком. – И всех, кто с ней, тоже. Они пытаются вынести из страны наши секретные сведения, и это необходимо пресечь. Быстро! Его командный, четко поставленный голос быстро вывел всех из растерянного недоумения. Мгновенно щелкнули тетивы арбалетов, но тяжелые железные болты лишь воткнулись в землю, на которой секунду назад стояла Алиса. Хару лишь услышала ее предостерегающий выкрик: «Никого не убивать!» - и решила, что ситуацию следует разрулить как можно быстрее. А это означает, что в данном деле ей потребуется помощник. Потребовалась пара секунд, чтобы выбежать на относительно открытое место, оценить масштаб схватки, к которой сбегались все новые шиноби Дождя, и рвануть зубами большой палец руки. Земля под плотно прижатой ладонью дрогнула и покрылась витиеватыми черными узорами, буквами неизвестного алфавита и грубыми рисунками. А затем в самом центре взорвалась белая вспышка, и все вокруг заволокло клубами густого, молочного дыма. «Поскорее, я должна успеть…» Из дыма донеслось уже знакомое многоголосое рычание, и Хару нутром почувствовала приближение существа, отозвавшегося на ее призыв. Однако вместо низкого и монотонного урчания Азарни пустырь вдруг раскроил такой жуткий и громогласный рык, что девушка рефлекторно рухнула на землю ничком, спасаясь от неизвестной беды. Желудок мгновенно подскочил к горлу, а земля под ее телом словно потеряла всю свою твердость и пошла головокружительными волнами. - Не так быстро, сестрица! – раздавшийся бас оказался настолько громким и мощным, что от него разнылись самые корни зубов. – Я учуял старую знакомую и в этот раз иду сам! Деревья вокруг Хару затрещали под порывом ураганного ветра, и на землю в опасной близости от нее опустилась чья-то гигантская белая лапа с агатово-черными когтями. «О нет. Нет-нет-нет… Только не Монтаро!» - Ну где же ты, букашка?! – от его воодушевленного рычания, наполненного предчувствием кровавой охоты, переполошились все птицы в округе, и воздух, без того дрожавший от самого присутствия тигра, наполнился хлопаньем крыльев и суматошным чириканьем. – Я чую, как трепыхается твоя трусливая душонка! Длинный полосатый хвост с гудением метнулся в сторону и начисто снес одну из вышек, переломив под ней все сваи. Хару, никогда не жаловавшаяся на пугливость, сейчас была настолько ошеломлена появлением наихудшего варианта из всех возможных, что не могла отыскать в себе смелости поднять голову. Однако его странные высказывания, произнесенные рокочущим голосом, напоминавшим человеческий лишь отдаленно, дали понять, что непосредственно ее жизни мало что угрожает. Ну а истеричный хохот Алисы, невероятным образом объединивший в себе обожание и ужас, окончательно все прояснил. - Вот ты где! А ну пошли вон, я убью ее первый! – тигр чудовищно оскалился и припал к самой земле, молотя во все стороны тугим хвостом. И затем с грохотом и ветром скрылся в неизвестном направлении, двигаясь со скоростью, недопустимой для своих размеров. Когда Хару осмелилась подняться на подкашивающиеся ноги и осмотреть все вокруг, то заметила лишь несколько сломанных деревьев, безжалостно расплющенные кусты и отметины сабельных когтей на растрескавшейся земле. У самой границы происходило что-то совершенно непонятное, включавшее в себя оглушительный рев бешеного тигра, грохот ломающихся строений и попытки завалить его неорганизованной разобщенной толпой. И даже то, что шиноби смотрелись на его полосатой шкуре скопищем безвредных тараканов, явно никого не смущало. К тому моменту как она добралась до места событий, все ее бывшие соратники, вставшие на защиту границы, сломя голову бросились обратно в леса. Скорее всего, они очень быстро перегруппируются под предводительством Райдена, и предпримут еще одну попытку перехватить письмо. Но пока что на пустыре перед разрушенной вышкой, и пепелищем вместо недавнего участка зеленого леса (стопроцентная работа Хиасоби) было вполне мирно и тихо. Если не брать во внимание колоссального по размерам белого тигра, чьи заостренные кончики ушей доставали до верхушек деревьев. И взъерошенной, но широко улыбающейся девушки, периодически подающей своим нервничающим телохранителям оставаться на месте. - Монти-ниичан! – вскричала Алиса, сияя как начищенный пятак. – Сколько лет, сколько зим! А толстый-то какой! - Кто тут толстый? – Монтаро проговорил это как можно более тихо, но у Хару все равно немного заложило уши. – Четыре года не вызывала, а теперь окрестила толстым! - Не расстраивайся, у тебя просто кость широкая! – запела девушка, с удовольствием наблюдая, как зрачки его голубых глаз сужаются до мелких точек. И затем медленно выдохнула, опустив руки, которыми секунду назад пыталась дотянуться до его усов. – Ладно, а теперь серьезно. Если ты принюхаешься, то поймешь, что я умею меньше… чем умела раньше. - Да, я чую, - он окончательно развалился на покрытой обломками земле и распластал по бокам свои неподъемные лапы. Его внушающая страх морда, напоминавшая какое-то ожившее и весьма кровожадное божество, оказалась на одном уровне с Алисой, но ту подобная разница в размерах почти не беспокоила. – Как же так… Что же нам делать? - Ну… - девушка задумчиво почесала в затылке и грустно улыбнулась. – Боюсь, следующая наша встреча случится очень нескоро. Ты здесь надолго? - С чакрой призвавшей меня блондинки? Максимум четверть часа, - буркнул он, просунув между клыками розовый колючий язык. Брюнетка тяжело вздохнула, и осторожно опустила ладонь на короткую жесткую шерсть между пушистыми ушами. Для этого ей пришлось встать на цыпочки и приблизиться на вымораживающее расстояние к приоткрытой клыкастой пасти. Но, судя по спокойной реакции, Монтаро вовсе не собирался приводить в действие свои разъяренные угрозы. А наоборот, прикрыл глаза, выдохнул так, что черные волосы взлетели за спиной говорившей с ним девушки, и расслабился, лениво поводя в стороны кончиком своего хвоста. Наблюдавшая все это Хару по-прежнему не понимала, что происходит. Но от вида гигантского тигра, разомлевшего под крохотной рукой ее странной, чудаковатой спасительницы, у нее почему-то нестерпимо защипало глаза. - Ты стал главой клана? – тихо спросила Алиса, зарываясь пальцами в шерсть. - Еще как стал. - И нашел себе невесту? - Еще как нашел. - Круто. Он медленно приоткрыл один глаз, и присмотрелся к худому силуэту девушки чуть повнимательнее, чем до этого. - Ты внутри… немного сломанная. Больно было? - … Очень, - ответила она после кратковременной паузы. - Но меня есть кому починить. - Тогда хорошо. Извини, что не пришел на помощь. - Да ты и не мог… - Все равно извини. - Я тут тоже извиняюсь, - робко подала голос Хару, выступив вперед и поравнявшись с ближайшим шиноби в маске демона, не обратившим на нее никакого внимания. – Но нам нужно бежать, пока есть возможность. - Эх, - разочарованно вздохнула Алиса, отступая назад и удерживая на своем лице извиняющуюся улыбку. Губы у нее при этом заметно дрожали. – Ты ведь задержишь их? - Естественно, - хмыкнул он, подняв в воздух столб пыли. И затем поднялся во весь свой немалый рост, прижав уши к голове и глядя на всех сверху вниз. – Можно я кого-нибудь сожру? - Нельзя, - с каменным лицом возразила черноволосая девушка, и отступила еще дальше, настолько завороженная до странности красивым зрелищем, что совсем не могла повернуться к нему спиной. – Ну… пока что ли? - Пока, - сухо и коротко ответил Монтаро, продемонстрировав этим страшную нелюбовь к затяжным прощаниям. А затем развернулся, чуть не сшибив с ног Оками, и устремился в лесную чащу, проламывая себе путь через сломанные деревья и раздробленные в крошку камни. Алиса пришла в себя удивительно быстро, восседая на спине одного из самых рослых своих охранников. У Хару, не испытывавшей к ней особой симпатии, неожиданно отлегло от сердца, когда она услышала позади лихое: «Вперед, моя маленькая армия миньонов!». Светловолосая участница подобной абсурдной процессии начала подозревать, что эти глухие черные маски были нацеплены на лица двадцати людей отнюдь не для устрашения и синдрома «инкогнито». Скорее всего, это помогало нейтрально воспринимать издевательства Алисы, которые способны заставить покрыться трещинами даже кусок гранита. - Молодая госпожа? - Чего, мой верный слуга? – последовала в ответ нахальная насмешка. - Вы не подумайте, мы за вашу сохранность голов своих не пожалеем. Не могли бы вы перестать испытывать на прочность наше терпение? - Да я же ничего такого не делаю! - Вчера вы сплели венок из ромашек и заставили Оками весь день расхаживать с ним на голове… Хару хрюкнула, едва сдержав смех. Вид несущего смерть шиноби в короне из цветочков был настолько интригующим, что она сама бы с радостью посмотрела на это хоть одним глазком. - Да ему самому понравилось! Он просто слишком мужик, чтобы такое признавать! - О, я был просто в восторге… - кисло поддакнул Оками, и приблизился, чтобы прямо на бегу поправить сползающую с ее ноги сандалию. – Я уже не говорю о том, что мы вытерпели, пока пробыли в Иве. Особенно тот вечер, когда нас всех вынудили работать хостами… Вся ватага запакованных в черное людей почти синхронно передернула плечами. «То, что ее зовут молодой госпожой, мало что прояснило. Какой-то потомок древнего уважаемого рода, скорее всего. И, судя по измывательствам над ответственными за ее сохранность людьми, она прямо-таки настоящее стихийное бедствие. Однако как ей удалось поранить того дождевика? И откуда она знает Монтаро?» Бежать пришлось весь день, прямо под раскаленным добела солнцем, превратившим всю окружающую местность в пекло. Нао, никогда ранее не бывавший в пустыне, поначалу восторгался видом бесконечных песчаных барханов и волнистых линий, повторявших движение сухого обжигающего ветра. Но уже через несколько часов жары его энтузиазм порядком оскудел, а к вечеру он был способен лишь бездумно переставлять ноги, уставившись в одну точку на самом горизонте. Хару тоже приходилось непросто – сильно мешала попавшая под удар Райдена лодыжка, и когда нижний край огненного диска коснулся края земли, она уже заметно прихрамывала. Один только Хиасоби сверкал и улыбался во весь рот, наконец-то оказавшись в блаженной для него среде и испуская вокруг себя волны жара, от которого шарахались и без того перегретые люди. Как только был скомандован привал, Хару рухнула на песок без сил, не обратив внимания на его колючее тепло, проникавшее под самую кожу. За эти дни она делала ударение только на скорость передвижения, и от постоянного состояния готовности к неожиданной атаке совершенно не высыпалась и не наедалась. Так что как только ее голова коснулась шуршащего податливого песка, как тяжелые веки смежились, и все вокруг накрыла спокойная сонная тишина. Не помогла даже подстегивающая мысль о Райдене, который был успешно задержан пятитонным тигром, и на данный момент явно испускал молнии в буквальном смысле. Вокруг нее одни союзники, умелые и бдительные бойцы во главе с язвительной непонятной девушкой, чего терять-то… Очнулась она уже далеко за полночь, разбуженная ярким огнем костра и укрытая чьим-то плащом. В поисках отсутствующей подушки пальцы зарылись в песок, казавшийся молочно-белым и искрящим в свете полной луны. На его фоне потрескивающее пламя костра казалось слишком уж насыщенным и не подходящим к такой холодной лунной картине. Хару судорожно проверила карман жилета, и тихо выдохнула, обнаружив бесценный свиток на месте. С таким опытом, подготовкой и собранностью, и так безответственно уснуть. Хорошо, что в этот раз опасность быть обворованной прошла мимо. - О, живая, - прокомментировал сидящий рядом Нао. Его поза напомнила ей свернувшегося в комок пса, обиженного на несправедливый выговор. - Тебя кто-то отругал что ли? - Нет. Меня просто отшили, - буркнул он, помрачнев. – Эта Алиса в ответ на мое щедрое предложение просто рассмеялась мне в лицо. И затем сказала, что к бледным черноволосым красавчикам у нее так себе отношение. - Ну, она, по крайней мере, отвесила тебе комплимент, - прокряхтела девушка, медленно поднимаясь на согнутых руках и усаживаясь на прохладный песок. Нога ныла, саднила, но стопа поворачивалась немного свободнее. Скорее всего, через пару дней отек полностью спадет, и цвет вернется к нормальному. - Эй, вы двое там, садитесь ближе! – позвал их Хиасоби, помахав в воздухе тонким дымящимся прутиком. Среди скопища черных одежд и сдвинутых масок его даже нельзя было сразу разглядеть. Когда Хару приволокла свое одеревеневшее тело поближе к пускающему искры огню, то поняла, что там назревает какой-то абсурдно-любопытный спор. При этом включал он в себя мрачное упорство на скуластом смуглом лице одного из охранников, и Алису, увлеченно потрясающую хрустящей упаковкой чего-то съедобного. - Окума, я же не прошу тебя зачитывать любовную лирику перед всеми. Просто возьми одну штучку! – упрашивала она его, разорвав пакет и вытащив наружу какой-то мягкий белый комок. Хару, терявшаяся в догадках, приподняла брови, увидев самую обыкновенную зефирину. - Послушайте, госпожа, - начал подверженный необоснованной атаке мозга парень, едва сдерживая раздражение. – Иногда ваши попытки нас «развеселить» переходят все допустимые границы. Ни я, ни кто-либо другой не потерпим подобного неуважения, так что я смиренно прошу вас прекратить возмутительные провокации! В глазах Алисы, казавшихся в таком освещении беспросветно черными, промелькнули искры. - Окума, дай-ка я тебе кое-что скажу, - проворковала она, засунув зефир в рот, и потому выражаясь не совсем внятно. – Если бы вас действительно бесили мои выходки, вы бы пресекли их еще в начале, сразу и навсегда, чтобы мне и в голову не приходило так с вами разговаривать. Однако все, что я слышала за это время – это вялые возражения, которые звучат чисто для виду. А! – она предостерегающе подняла палец, увидев, как он надулся словно индюк, и собрался пойти в ответное наступление. – Вы же понимаете, что без меня вам быстро стало бы слишком скучно? И вы понимаете, что я никогда не думала о вас действительно плохо, да? Она расплылась в кривой ухмылке, отчего отверженный Нао нахохлился еще сильнее, явно вспомнив о том, как его продинамили. - Ваша гордость и дисциплина не позволяют переходить на личности, так что я, пожалуй, скажу все за вас. Вы все безмерно меня любите, и души во мне не чаете, но никогда не скажете этого вслух, - она послушала сдавленное молчание в ответ и чрезмерно довольная полезла в пакет, вытащив на этот раз целую горсть мягких сладостей. – Я бы сказала, что это взаимно, но, к сожалению, я однолюб. А теперь взяли и быстро съели зефирюшки! Через десять минут поджаренный на костре десерт жевали абсолютно все без исключения, щеголяя похоронными физиономиями и избегая смотреть друг другу в глаза. Команда Хару, впечатленная короткой дезориентирующей речью, также послушно взяла по кусочку, слишком поздно поняв, что вовсе не обязана была этого делать. Удовлетворенная очередным успехом в глумлении над людьми, ответственными за ее жизнь, Алиса сидела прямо перед костром, увлеченно вороша угли узловатой палкой. При этом ей пришлось закатать рукава до локтей, и Хару разглядела со своего места, что они почти все были покрыты тонкими блестящими линиями шрамов. Особенно вокруг кистей, как будто заполучившая их девушка долгое время была связана колючей проволокой. - Откуда это у тебя? – подала голос светловолосая предательница своего Каге, от удивления позабыв основы деликатности. - Ой… - она дернулась было спрятать все обратно, но в итоге махнула рукой и вернулась к увлеченному дроблению углей в тлеющий пепел. – Да так, слишком много знаю, и этим пытались воспользоваться. Люди задают об этих следах много вопросов, так что приходится прятать. Вот вернусь домой, и больше не придется таскать эти осточертевшие джемперы. Эх, скорее бы… Хару подобралась поближе и села рядом, в свою очередь вооружившись прутиком и засунув его противоположный конец в горстку золы. Шиноби в черных одеждах спешно укладывались спать, явно опасаясь, как бы на смену зефиру им не прилетела очередная, еще более специфичная задумка. Алиса явно не спешила отправляться на боковую, и сейчас был просто отличный момент, чтобы хоть немного ее расспросить. Быть может, лидеры страны Ветра и вправду окажутся очень злобными и жестокими. Тогда у Хару еще был шанс вернуться обратно с повинной и засунуть голову в петлю. Это все же будет лучше, чем отдавать свою страну на растерзание таким же волкам, но другого окраса. - Слушай… - неуверенно начала она, уставившись в огонь и выискивая среди всего списка вопросов в своей голове самый первостепенный. – А какой он, ваш Казекаге? Она ожидала, что сейчас будет выслушивать пространный и туманный рассказ о внешней и внутренней политике, цитирование обещаний о прекрасной безоблачной жизни, и детальное описание рыночных цен. Однако вместо этого Алиса не удержалась от задумчивой улыбки и вся будто осветилась изнутри. - Он… очень красивый. - А? Чего? - А еще ответственный. И настолько проницательный, что других таких догадливых людей больше нигде не встретишь, - продолжала она мечтательно, наполовину прикрыв глаза и улетев куда-то далеко на юг. - А еще он обладает каким-то странным умением делиться своим спокойствием. Стоит ему произнести только пару слов – и тебя уже ничего не тревожит, и все уже в порядке. Все тревоги и страхи, которые минуту назад ели тебя изнутри, сразу становятся такими жалкими, и ногтя твоего не достойными. Не понимаю, что это за магия, но каждый раз действует безотказно. Хару изумленно моргала, услышав то, чего совсем не ожидала. Внутри зародилась какая-то любопытная мысль о настоящей личности этой девушки, но она с позором прогнала ее обратно в закоулки сознания. Ведь это был самый настоящий бред. - Да ты, никак, влюбилась в него? – с едва заметным ехидством предположила она, изучая некоторое удивление, проявившееся на бледном, чуть-чуть лисьем лице. - Эй, не моя это вина. В него сложно не влюбиться, - собеседница внезапно повернула к ней голову и внимательно оглядела, задержав взгляд на ногах и шее. – Но учти, он любит только одну, и больше ни на кого не смотрит… - Погоди, я как раз хотела спросить, - поспешно прервала ее Хару, вспомнив, о чем толковали те сплетничающие женщины на пороге чьего-то дома. – В моей стране говорят, что он взял ту девушку в жены измором. Это… это ведь неправда? - Тебе об этом что, какие-то курицы деревенские наплели? – фыркнула Алиса, поневоле попав в самую суть. – Ничего подобного не было. Она просто… вляпалась в серьезные неприятности. Он спас ее в последний момент, и потом она всего лишь очень долго оправлялась. Вот и все. - Похоже на какую-то романтичную сказку для наивных. - И не говори, - хихикнула она, убрав волосы за ухо. Хару заметила, что один из ее ногтей, на мизинце, рос не совсем ровно. – Ты не представляешь, сколько в этой сказке слезливых моментов и чудесных спасений. Но лично я в нее верю. Надо же в этом мире верить во что-то хорошее, пускай это и выдумка. Несколько минут проплыло в задумчивом молчании, в котором не было ни грамма неловкости. Хару пыталась сделать из услышанного как можно более позитивные выводы, и чувствовала острую тоску, исходившую от Алисы. Интересно, сколько времени эта девушка провела в стране Земли, раз теперь так сильно рвется домой? - Эй… - подала голос брюнетка, вытащив палку из костра и рассматривая поднимавшийся от нее дым. – Почему ты хочешь обратиться к нему за помощью? - Мы… - Хару помолчала, с опаской подбирая нужные слова. – Мы всего лишь хотим выбраться из клетки. - Что ж, я могу это понять, - хмыкнула она, глянув на нее с явным сочувствием. – В свое время я тоже сменила парочку клеток. - Поэтому я и спрашиваю… интересуюсь. Если честно, то мне страшно, что все станет еще хуже. Я не знаю, что будет, если это письмо дойдет до Казекаге, - голос, обычно твердый и уверенный надломился, когда перед глазами появилось лицо матери, похожей на ее, Хару, зеркальное отражение. «Будь что будет. Она уже знает о самом главном, так чего дальше таиться?» - Не загоняйся, - не вытерпев нагнетания атмосферы, Алиса перешла на уличный жаргон, и ободряюще улыбнулась. – Ты, возможно, услышишь настоящую банальность, но из любой клетки есть выход. Будь то запертая комната, твоя собственная страна или даже целый мир. Тот, у кого ключ, силен настолько, насколько ему позволяет пленник. И чтобы стать сильнее хозяина ключа, достаточно переступить через одну из множества своих границ… Вокруг уже все спали, не считая парочки часовых, застывших на вершинах барханов неподвижными темными силуэтами. Голос Алисы казался частью этой сонной пустынной ночи, и Хару, уже давно уверившаяся, что ничто на свете не способно унять ее муки за своих родных, слушала все с затаенным дыханием. Слова, приглушенные ровным треском пламени, странным образом приковывали все ее внимание. - Этой границей может быть гордость, жалость, чувство самосохранения или еще что-нибудь из черт характера и мышления. Иногда хватает всего лишь подняться и открыть дверь. Иногда переступить нежелание навредить, и взять в руки оружие. Ну а иногда достаточно всего лишь умереть… но я это практиковала, и честное слово, не советую. То, что для меня оказалось выходом из клетки, для другого окажется тупиком и коротанием вечности в закопанном гробу. Скверный способ с исключительным процентом удачного исхода. Вот это сейчас было совсем не понятно. Но при взгляде на лицо Алисы не хотелось сомневаться в том, правду ли она говорит. - Ну а в твоем случае, достаточно как раз обратиться к кому-то за помощью. И вариант был выбран абсолютно правильный. Так что ты не волнуйся, - она целиком засунула в рот одну из оставшихся зефирин, и протянула ей вторую, состроив комично-грустную жующую физиономию. – Все буит хорофо… Повернувшись к костру и сощурившись от нестерпимо-ярких языков пламени, Хару уяснила две любопытные вещи. Первая – кто-то сжег ее десерт так, что один его бок явно похрустывал копотью. И вторая – несмотря на запах дыма в носу, зефирина оказалась настолько вкусной, что у нее на глазах сами собой вскипели слезы. Первое событие, открывшееся глазам проснувшейся Хару включало в себя сонную и помятую Алису, которая взобралась на вершину бархана, и пританцовывала под музыку, звучавшую только в ее голове. Встречать таким способом восходящее пустынное солнце было даже занимательно, по крайней мере, так казалось со стороны. Закончилось все тем, что это ходячее недоразумение попыталось пойти задом наперед, придерживая рукой невидимую шляпу, запнулось одной пяткой о другую и скатилось вниз с бархана, выплевывая изо рта песок. «Вот же дурочка…» - изрекла Хару про себя безо всякой злобы, пока лежала, закутавшись в плащ, и с едва сдерживаемым смехом наблюдала, как недовольный Оками вытаскивал обломки хвороста из распущенных волос своей драгоценной хозяйки. К сожалению, приподнятое настроение улетучилось с такой же скоростью, как и появилось. Хару и так достаточно нервничала этим утром, как любой другой человек, проснувшийся в знаменательный день. Всеобщее воодушевление и суета, разговоры о скорой встрече с друзьями и родными, и абсолютно одинаковое выражение глаз, наполненных праздничным нетерпением, почти не помогали. Ну а когда на горизонте появился намек на ступенчатые стены, почти неразличимые по цвету с пустыней, она уже места себе не находила от тревоги. - Да не переживай ты так, - отвлек ее умиротворенный и чрезмерно довольный Хиасоби. – По крайней мере, ты не одна. Все вместе мы точно не пропадем. - Не знаю насчет тебя, - тяжело прохрипел Нао, с трудом переживший все три дня, проведенные в пустыне. – Но если я к обеду не обнаружу над своей головой хоть какую-то крышу, то зарублю тебя, и выпью всю твою кровь. - Смотри, не обожгись, - с вызовом улыбнулся огневик. - Как она у тебя вообще не сворачивается? - Бытует поверье, что кровь портится только у порченых людей. - Ах вот как? Хорошо. Стой здесь, а я пойду, поищу лопату для твоей могилы. - Остыньте оба, - одернула их Хару, прекрасно понимая причины такого раздражения. Для человека, впервые попавшего в открытую пустыню, она сама ощущала весь букет неудобств, включавший в себя растрескавшиеся высушенные губы, вечно больную голову, и навязчивые мечты о глубокой прохладной речке. Со скоростью их передвижения они будут в Суне уже через час. Еще совсем немного, и она окажется там. От этого в горле мгновенно пересохло, и пить захотелось еще сильнее. Алиса испытывала такие же сильные, но диаметрально противоположные метания. Ей настолько хотелось поскорее оказаться дома, что с ее лица не исчезало до крайности взволнованное выражение предвкушения. Кажется, время от времени ее даже потряхивало. - Первым делом, я приму душ… - бормотала она еле слышно, передавая рюкзак ближайшему шиноби и стягивая через голову тесную водолазку. Вопреки ожиданиям команды из страны Дождей, шрамов под ней было существенно меньше, в основном они как раз доходили до локтей, пересекали шею спереди и сзади, и выглядели почти незаметными на фоне общей бледности. – Я не мылась нормально почти неделю. А потом я нормально посплю, на настоящей кровати. Но сначала… сначала… Чем там она займется сначала, разобрать не удалось, но судя по томному выражению лица, ничего хорошего или приличного запланированное занятие в себе не несло. Отвлекшись от своих аморальных мыслей, девушка заинтересованно повернулась к тем, кто побывает в Суне впервые и обнаружила одинаково опущенные головы, и перекошенные в безмолвной панике лица. - Ну вы чего? Вас там никто не съест. Такие же люди, что и везде, такая же еда и вода, - помахала она рукой, пытаясь их успокоить. – Кстати, вы, наверное, слышали, что десять лет назад Казекаге-сама был немного безумцем и потому косил всех направо и налево? - Слышали. А что? – подняла голову Хару, уже поняв, что и этот слух окажется всего лишь преувеличением. - Ну, короче это правда. О, я уже вижу ворота! - Ст… стой, - выдавила она из себя, в отчаянии схватив Алису за край майки. – Ты же говорила, что он хороший! - Так и есть, - усмехнулась та, окончательно всех запутав. – Это была не его вина. Я говорю просто для справки, что было такое дело. - Для справки?! – вышла из себя Хару, выскочив вперед и преградив ей дорогу. – Если он окажется зверьем, то мою страну ждет гражданская война, ты это понимаешь?! Оками, шедший бок о бок рядом с Алисой, вооружился коротким кинжалом так молниеносно, что никто и глазом моргнуть не успел. А сама девушка, отбросив за спину вычищенные и тщательно расчесанные волосы, на минуту напустила на себя весьма разочарованный вид. - Советую тебе не называть его так в моем присутствии. И вообще пока ты в Суне – держи свое негативное мнение о Казекаге при себе, если не хочешь, чтобы тебя заставили умолкнуть более неприятными способами. - Он что, наказывает тех, кто плохо о нем выражается? – буркнула Хару, немного оскорбленная такой угрозой. - Да нет. Просто его очень сильно и заслуженно уважают, - успокаивающе покачала головой Алиса, вернув себе прежнюю безалаберность и мягкость. – Смотри-ка. Пока ты тут билась в истерике, мы уже совсем близко подошли. Хару боязливо обратила взгляд к воротам, и нахмурилась, заметив по бокам от него что-то странное. - Там что, пальмы? - Ага, - радостно кивнула брюнетка, словно лично приложила руку к появлению растений в иссушенной пустыне. – Они, правда, пока не совсем выросли, но все же есть. Над ними очень долго бились, пока изучали особенности систем искусственного орошения, и приспосабливали подземные пещеры под источники нормальной влаги. Ты погоди, внутри еще интереснее. Отвлеченная от собственных переживаний, Хару во все глаза рассматривала незнакомые ранее деревья, и сама не заметила, как подобралась к ближайшему из них на расстояние вытянутой руки. Она многое слышала о воинственности и враждебности этого селения, где каждого вошедшего досматривают вплоть до внедрения в самые сокровенные места человеческого тела. Однако ее никто не окликнул, не остановил, и единственное, что вносило какую-то живость в окружающую реальность – это шелест разлапистых невысоких пальм, и колокольчик, звеневший на шее странного животного. Здоровенное, медлительное и груженое разноцветными тюками, оно меланхолично что-то пережевывало, не обращая внимания на узел веревки, удерживающий его у крохотного столбика. - Это верблюд. - Я… я это знала! – возмутилась Хару, напустив на себя важный вид ничему не удивляющегося человека. - Обходи по широкой дуге. Они любят кусать за голову. - Алиса-сама, вы, наконец-то вернулись! – раздалось откуда-то сверху, и на горячий песок плавно приземлилось по меньшей мере десяток людей, одетых преимущественно в песочные цвета. Нао удивленно почесал в затылке, когда все они без промедления опустились на одно колено. – Ваше путешествие было безопасным и комфортным? - Ни то, ни другое… но это неважно, - усмехнулась Алиса, неловко похлопав по наплечнику ближайшего человека. – Я же просила не бухаться в грязь при моем появлении. - Вы лучше проходите внутрь! Все вас уже заждались. Особенно Казекаге-сама. «У нее, видимо, было какое-то наиважнейшее поручение, раз все так суетятся…» - Я отправлюсь к нему первым делом, - кивнула Алиса, немного нервно одернув майку и в десятый раз поправив расчесанные волосы. «Бедная, так безнадежно по нему сохнет…» Тяжелые ворота приоткрылись ровно настолько, чтобы все присутствующие смогли пройти через них без неудобств. То ли распахивать их до конца было попросту лень, то ли конкретно этот проход в селение был наименее популярным. Как бы то ни было, Хару все равно ожидала, что внутри окажется так же тихо, и малолюдно, что и снаружи. Поэтому шум и гомон множества голосов подействовал на нее слишком неожиданно, и на мгновение выбил из колеи. Несмотря на полуденную, не отбрасывающую теней жару, от которой хотелось упасть на землю и уползти в канализационный сток, вокруг сновала настоящая толпа, включая в себя две телеги с мулами, и колонну из тех же нагруженных верблюдов. Пальм действительно здесь оказалось еще больше, высаженных по периметру стен, и, судя по цвету, чувствовавших себя вполне неплохо на таком солнцепеке. В ноздри ударил ароматный запах жареного мяса, а слух уловил музыкальное журчание какого-то фонтана, доносившегося с центра небольшой площади. Хару чуть язык не проглотила от жуткого голода, и повернулась к Алисе с решительным намерением выспросить дорогу к ближайшему источнику аппетитных запахов. Но та совсем исчезла под десятком набежавших орущих детей, отшвырнувших в сторону ворот надоевший мячик. Из всеобщего невнятного гомона удалось уловить только жалобы на какого-то строгого сенсея, уговоры взять вот этого кальмарчика на палочке, и предложения с ними немножко посидеть. А один пацан, самый маленький из всех, даже начал реветь от переизбытка чувств. - Так, ну ладно… Да съем я, съем эту сушеную бяку! Эй, кто там плачет?! – высвободилась она, наконец, и развернула к себе хнычущего мальчика. – Ты кто вообще? Что-то не узнаю я тебя! - Я Тогоро! - Да? Гонишь, небось, - с возмущением откликнулась она, глянув на него, как на чужака. – Тогоро был мужественным и храбрым парнем, это он заставлял плакать всех своих врагов! Ты куда его дел, подменыш, признавайся! - Да это я и есть! – сердито заголосил он в ответ, уже безо всякого намека на слезы. – Я столько вас ждал, а вы взяли, и наорали на меня-я! - Ох, простите, Тогоро-сама, не признала вас сразу, - насмешливо поклонилась она, добившись от него победной улыбки, и только теперь развернулась к наблюдавшей все это Хару. – Вам некуда спешить, Казекаге никуда не исчезнет. Хотите, пойдем, поедим? Она выглянула куда-то через плечо светловолосой девушки и улыбнулась еще шире, заметив кого-то еще. - Но сначала нам надо познакомиться с его родственниками. Хару, держись. Девушка так и не поняла, за что ей следует держаться, и почему. Но в этот момент к Алисе, которую и так приветствовал каждый второй свидетель ее появления, подгребла еще одна, весьма странная парочка, состоявшая из парня, повадками своими напоминавшего переростка семейства кошачьих, и девицы с такими хищными глазами, что никому из команды Дождя не хотелось бы встречаться с ней в темном переулке. - Мы ждали тебя еще вчера! Иди-ка сюда, обниму! - И мы ждали тебя у северо-западных ворот! - Ну, мне пришлось сделать крюк, - извиняющимся тоном объяснила Алиса, осторожно пожимая когтистую руку ухмыляющейся особы с четырьмя короткими хвостиками на голове. – Эй, Темари, неужели ты бросила своего благоверного в Конохе, и притаранила сюда свое биополе? - Благоверный сам заявится сюда этим вечером. И сам Хокаге, кстати, тоже, - лениво ответила она, и тут заметно напряглась, уставившись на руку Алисы. – Я не поняла. А где?! - А? – брюнетка растерянно изучила свои пальцы, и спохватилась, спрятавшись за спину Оками. – Я испугалась, что потеряю его, и… - Алиса, куда ты его дела? Оно не имеет для тебя цены! - Я… - она сконфузилась, глянув по сторонам, и ответила совсем тихо. – Я не могу лезть туда на людях. Темари побагровела, а ее кошачий сопровождающий фыркнул от смеха, не замедлив, впрочем, заинтересованно глянуть в сторону недоумевающей Хару. - «Молодая госпожа», извольте слово молвить? – в ярости прошипела похожая на фурию девушка, скрывая за вежливостью желание испепелить всех на месте. – Вы же не хотите сказать, что спрятали обручальное кольцо в кармашке своих трусов? - А что? – возмутилась в ответ Алиса, медленно пятясь в сторону ворот. – Туда точно не полезут чьи-то шаловливые ручонки! - Если он об этом узнает… - То достанет его сам, – подвел сомнительный итог огромный черный кот. И тут Хару, и до этого момента начавшая что-то подозревать, окончательно во всем уверилась. Не требовалось быть гением, чтобы сопоставить в одну картину высокий статус своей спутницы, ее откровенное мнение о Казекаге, и близкие отношения с его родственниками. Так что кольцо оказалось последним фрагментом, с щелчком вставшим на свое место в собранную мозаику. - Ты… так ты издевалась надо мной все это время?! – взвилась она, вынудив Алису подскочить на месте. – Ты могла бы сразу сказать! - Я стеснялась! – ушла в защиту брюнетка. – На каждом углу, что ли о таком трещать? Так меня быстро прикончат, или украдут! - Это же нечестно… Я тебе многое рассказала! - Я тоже, прикинь?! - Да ладно? Ты мне только зефирки свои скармливала, вперемешку с враньем! - Так, - выступил вперед говоривший, оборвав в зародыше ответную тираду уязвленной Хару. Судя по краткой биографии Казекаге, прочтенной в библиотеке селения Дождя, это был его родной брат. И попутно, самый нормальный из всей троицы его приближенных. – Меньше трепа ни о чем. Я хотел бы узнать о цели прибытия этих троих, так как вижу их впервые. Алиса, ты где их откопала? - Это предатели и дезертиры из страны Дождей, - выпалила она в ответ, несмотря на вытаращенные глаза Хиасоби. – У них там какие-то сложности серьезные, так что они решились на слезное прошение об эмансипации и разруливании бардака в своей стране. - И ничего оно не слезное! – ощетинился Нао, уже раздобывший где-то рожок клубничного мороженого. - Я так поняла, что их Каге решительно против такого самоуправства. Но все равно притащила всех сюда, разберемся на месте. - Вот как, - мигом успокоилась Темари, оценивающе оглядев всех троих. – Учтите, если вздумаете что-то учудить, то мы вас свяжем, и отправим обратно. - Мы ничего такого не собираемся делать, - хмуро ответила Хару, все еще злобно поглядывая на виновато понурившуюся Алису. – Мы, по крайней мере, никому не врем. - Слушай, может, проехали уже? – устало попросила брюнетка. – Ты должна меня понять, сама же печешься о всей своей стране. Не узнала сразу, а узнала сейчас – это так плохо что ли? Хару повернулась к ней, сохраняя чрезмерно обиженное выражение лица. Она уже хотела продолжить возмущенный спор на повышенных тонах, но вопреки своему желанию вспомнила все, что увидела и услышала за эти несколько дней. Выход из клетки, жующие зефир шиноби, и освещенное костром лицо, застывшее в мечтательной улыбке. И она со смирением решила, что раз спутница Казекаге являет собой такую двинутую, по уши влюбленную, полную жизни личность, значит все уже не так трагично, как казалось. - Нет. Это совсем не плохо, - примирительным тоном согласилась Хару, шмыгнув носом и оглянувшись с прояснившейся головой. – Я бы не прочь где-нибудь отдохнуть и чем-нибудь подкрепиться, прежде чем отправлюсь на встречу с вашим великим и ужасным. - О, это мы легко, - с энтузиазмом подпрыгнула Темари, и повела их всех за собой, ткнув пальцем в ближайшее заведение, вокруг которого были расставлены деревянные столики. – Вон там готовят отличное рагу из кролика. Но лучше при этом не спрашивать, где его ловят. Оками, доложи обо всем в резиденцию. Мы подойдем через пару часов. Канкуро, не отрывавший взгляда от светловолосой и замученной девушки из страны Дождей, дождался, когда за всей компанией закроется тонкая деревянная дверь, повернулся к воротам… *** … И уставился прямо в твои возмущенные, презрительные глаза. - Пресвятые крысы, которых выдают за кроликов в той кафешке! – воскликнула ты, подняв руки к белому солнцу и изобразив утратившего веру священника. – Канкуро, ну только не опять! - Ты о чем вообще? – недоуменно заморгал он. - Я видела, как ты на нее пялился! – обвинительным тоном прошипела ты, прищурившись. – Опять собрался морочить голову очередной девушке, да? Но не в этот раз, о нет! Эту ты так просто не возьмешь! - Ты какого мнения обо мне вообще? – возмутился он, скривившись. – Я животное по-твоему?! - Я бы сказала, что да, но думаю, ты и так это слышишь достаточно часто, особенно по ночам! - Ах, приятно-то как. - Ты думаешь, я шучу? – ты пнула ногой камешек, и быстро отвернулась в противоположную сторону, потому что пущенный тобой снаряд угодил ровно в чью-то бронзовую вазу на прилавке. – Я помню, как мне пришлось вливать литр чая в какую-то рыдающую девицу, с которой ты наигрался, и затем послал особо жестоким образом. Хару и так многое вытерпела, тебя ей только не хватало! - Так значит, ее зовут Хару… - задумчиво изрек он, потирая подбородок. – Восхитительно цветочное имя. Мне нравится. Ты закатила глаза, понимая, что теперь его будет весьма сложно остановить. Не угомонится, пока не выиграет в одному ему известном поединке. - Я тебя предупредила… - Алиса, я когда ее увидел, у меня все внутри перевернулось. Быть может, это судьба? - Не припомню, чтобы так называли похоть, - хмыкнула она, забрасывая рюкзак на спину. – Ладно, я тут вообще-то спешу. Ты Гаару не видел? - Он с раннего утра по уши в работе, - ровным тоном ответил Канкуро, взъерошив короткие каштановые волосы, и окинув взглядом отвесную стену в стороне от себя. – Сначала на собрание, потом к счетоводам, и пару часов назад выходил из лабораторий. Жаловался еще, что не сможет тебя увидеть сразу же по прибытии. Короче говоря, понятия не имею, где он сейчас. Ты вздохнула, перебрав в голове наиболее важные стратегические места. Можно было сразу завалиться в резиденцию Каге и там выяснить его точное местоположение, а потом уже решать, куда двигаться. Однако грязная одежда, всеобщее помятое состояние и неудержимое желание запихнуть себя в ванную быстро подобрали для тебя нужное направление. - Я зайду домой. Сообщишь ему, если встретишь, - решила ты в итоге, и уже собралась было топать в нужную сторону. Но тяжелая рука Канкуро, опустившаяся на твое плечо, этому помешала. - Послушай, - начал он немного взволнованным голосом. – Я этих провинциалов знаю. Они, как только передадут Казекаге всю необходимую информацию, сразу или рванут обратно, или запрутся в номере гостиницы. Тогда ее точно никуда не получится выманить. Ты не могла бы… То есть у тебя есть возможность… Немного его задержать? Ты воззрилась на него, как на ядовитого скорпиона, вымахавшего в человеческий рост и теперь щелкнувшего жвалами перед самым лицом. - Какой же ты… Да как тебя вообще земля-то.... - Алиса, признаю, были случаи, когда я относился к девушкам из ряда вон, - парировал он неожиданно терпеливо. – Но тут я вижу, что она слишком серьезная для такого. И поэтому я тоже настроен серьезно. Мне нужно всего лишь часа три, получше ее узнаю, поговорю нормально, чисто чтобы убедиться, что я не ошибся. - Если ты мне лжешь, то я тебя из-под земли достану, - в твоем холодном голосе послышались действительно убийственные нотки. – Не вздумай ее обижать. - Не вздумаю, - поспешно кивнул он, демонстрируя абсолютно честные глаза. – Ну так что, согласна? - Интересно, как я должна его задержать? В ногу вцепиться? Или встать в дверях? Он многозначительно приподнял одну бровь, и одна только эта скупая эмоция вынудила тебя покраснеть до корней волос. - Если хочешь, могу заплатить, - понаблюдав твои колебания, он запустил руку в сумку на своем поясе, и выудил оттуда пластиковую прозрачную упаковку. – Пару дней назад здесь проходил один караван, из страны Воды. Последний такой был у нас целых три года назад. Я успел урвать вот это в последний момент. Вспомнил, как ты ныла и искала их по всем торговым лавкам. - Ты надумал купить мою помощь за миндальные пирожные? – поинтересовалась ты, проглотив слюну. - Ну, если они тебе не нужны, то я с радостью съем их сам, - с этими словами он с хрустом раскрыл герметичную упаковку и подцепил пальцем одну из сладостей. - Ты… ведь купил их для меня, да? Ты мне их в любом случае отдашь, - убежденным тоном заявила ты, неотрывно наблюдая, как он вертит раритетное пирожное в руке. – У тебя духу не хватит… - Хватит, - «успокоил» тебя Канкуро. А затем основательно это пирожное облизал. - Нет! Ты просто дьявол! – в отчаянии завопила ты, схватившись за голову. – Я, черт возьми, согласна! Этот оставь себе, а остальное отдай! - Вот так бы сразу, - ухмыльнулся он, отдавая тебе открытую упаковку. – Дабы отблагодарить такую отзывчивость, я опишу тебе его вкус. - Я сама потом все оценю, - попыталась ты его урезонить, запихивая коробку в рюкзак и торопливо унося ноги. - От него по языку расползается такой приятный холодок, а этот воздушный нежный крем просто тает во рту… Дальнейшее услышать уже не удалось, потому что ты, зажав руками уши, перешла на бег, быстро скрывшись в ближайшем проулке. Открывшаяся входная дверь впустила солнечный свет в полутемную, педантично обставленную прихожую. Прислушавшись к такой знакомой и уютной тишине, ты переступила порог и стянула с ног запыленные сандалии. Поначалу единственное, что получалось уловить – это шаги проходящих по улице людей за твоей спиной. Затем на верхнем этаже грохнулось что-то массивное, и послышался гулкий слоновий топот. И уже через пять секунд тебе пришлось опуститься на колени, потому что жирный белый котяра в твоих руках, кажется, стал еще массивнее и необъятнее. - Онигири, ты рад, ты рад? – счастливо залепетала ты, безжалостно тиская бедное кряхтящее животное. – Ты такой тепленький, и мягонький! Из всех существ, которых я люблю обнимать, ты у меня аж на втором месте! Кот такого признания в любви не оценил, принявшись выворачиваться и растопыривать во все стороны белые лапы. Дождавшись пока довольное мурчание сменится отчаянным воем в потолок, ты все-таки над ним сжалилась, и поднялась обратно на ноги, рассеянно вытирая их о коврик перед дверью. Судя по всему, кроме этой капризной животины, на данный момент убежавшей куда-то с оскорбленными воплями, дома никого не было. Очень жаль. Хотя мысль о том, что Гаара неожиданно решит послать все и вся, и провести досуг за домашним чтением книг, была просто смехотворна. Легкомысленно оставив дверь открытой нараспашку, ты бросила обшарпанный рюкзак где попало, и немедленно поднялась наверх, все еще не смирившись и решив проверить все комнаты. «Я так давно его не видела… Так хочу увидеть его лицо, аж трясет…» - взволнованно думала ты, осмотрев ванную и направляясь в спальню. – «Меня не было почти два месяца, как же долго… А теперь еще и искать его приходится!» В спальне также никого не оказалось. Стопка литературы на прикроватном столике вызвала у тебя горделивую усмешку. Все-таки удалось подсадить его на научную фантастику. Так, глядишь, и до Роковой горы дойдем, образно говоря. «Ладно. Проверю только первый этаж еще, и все…» - пообещала ты себе, спускаясь по ступенькам обратно и поворачивая на тщательно убранную кухню. Помнится, ты страшно спешила два месяца назад перед выходом, и потому оставила все здесь в жутком беспорядке. И думать не хотелось, в каком состоянии он на все это смотрел, сразу после того как отпустил тебя с недостаточной по его мнению охраной. Горшок с фикусом, оставленный на попечение от Канкуро, опасно пошатнулся и чуть не рухнул набок, попав тебе под руку. Судя по грязной луже, в которой плавало несчастное жухлое растение, о нем вспомнили лишь сегодняшним утром, и наивно попытались реанимировать тремя галлонами питьевой воды. - Да блин, успокойся, видишь ведь, что его здесь нет… - пробубнила ты себе под нос, разворачиваясь, и направляясь в гостиную. – И перестань изнывать, как девчонка, тебе уже не… Пересекая узкую прихожую наискосок, ты в последний момент успела заметить, чью-то тень под своими ногами. Сердце пропустило удар, а удивленные глаза сощурились, обратившись к залитому солнцем дверному проему. - Ого… - выдохнула ты, раскрыв рот. – Эффектное появление. Вместо ответа он со слегка ошарашенным видом шагнул вперед и порывисто обхватил тебя за талию, приподняв над полом. Задохнувшись от радости, ты еле слышно застонала и обвила руками его шею, запустив пальцы в растрепанные волосы. Сердце билось как сумасшедшее, в висках застучала вторившая ему кровь, а по коже побежали мурашки, начисто сметая все заботившие тебя мысли. Всего этого так сильно не хватало, что весь первый месяц своего путешествия ты старательно отгоняла от себя тоскливые воспоминания, и тщетно пыталась изгнать из сновидений совсем не располагающие к отдыху сцены. Да и второй месяц, собственно, происходили такие же терзания. И сейчас, наконец-то, удалось почувствовать себя полностью в порядке, и по-настоящему дома. Уплывая все дальше в какое-то теплое и тягучее состояние, ты лениво открыла глаза, с трудом фокусируя взгляд на одной точке. И, запоздало вспомнила об открытой двери, уставившись на какую-то женщину, изумленно стоявшую на дороге прямо с поднятой в движении ногой. - Что ты делаешь? – недовольно прошептал он, прижавшись губами к твоей шее. Едва сдержавшись, чтобы не начать хватать ртом воздух, ты кое-как пришла в себя после такой обезоруживающей подлости, и все-таки дотянулась до края двери, с усилием толкнув ее в нужную сторону. - Все также смущаешься… хорошо, - теперь под его неровное дыхание попало уже твое ухо, и тебе пришлось закусить губу, чтобы не спровоцировать еще более сбивающие с толку действия. - Я… Гаара, я не могу собраться с мыслями… Услышав слабое требование в тихом голосе, он с нежеланием расцепил руки и поставил тебя обратно на пол. Затуманенный взгляд зеленых глаз задержался на приоткрытых губах, но ему удалось вовремя себя остановить, явно каким-то нечеловеческим усилием. - Как видишь, я жива и здорова… - Вижу, - негромко согласился он, безо всякого стеснения любуясь твоим смятенным, потупленным взглядом. – И волосы теперь такой же длины, что и были. - И никто меня не увел… - А что, происходили прецеденты? - И не попытался взять в заложники, в обмен на мешок алмазов… - Если это в самом деле было, то у меня серьезный разговор к Оками. - Так что, раз уж я такая молодец, - ты криво улыбнулась, облизнув нижнюю губу. – Не останешься со мной ненадолго? От такого прямолинейного предложения он на мгновение утратил превосходство над всей ситуацией. Его растерянное лицо, упавшие на лоб непослушные волосы, и очертания ключиц под рубашкой оказались настолько гипнотизирующими, что ты продолжительно на всем этом зависла, словно влипшая в паутину бабочка. «Черт, да я и без уговоров Канкуро никуда его не выпущу сейчас…» По-хорошему, надо бы ему отчитаться. Перечислить все свои успехи в стране Земли, имена новых союзников, и описание внешности врагов. Но сейчас это было последним, чем действительно хотелось заниматься. - Алиса, - промурлыкал он, вернув себе утерянную было уверенность. – Я вернусь так быстро, как только смогу. И до самого вечера буду только с тобой. - Э-э? - разочарованно протянула ты с абсолютной искренностью. – Что-то срочное? - К нам прибыли какие-то дезертиры из страны Дождей, с важной информацией, - пожал он плечами. – Я с ними быстро разберусь. Ты нахмурилась, и отступила назад, отпустив ворот его рубашки. Однако он поспешно обхватил твои запястья, с нежностью, за столько лет перешедшей на уровень подсознания, и требовательно заглянул прямо в печальные глаза. - Никуда не уходи. Я скоро вернусь. - Ага… - понуро кивнула ты, отступив еще дальше, и нацепив на себя образ брошенного под дождем щенка. Он стиснул зубы, почувствовав от такой картины удар в самое сердце, и рывком повернулся к двери. - Ты и не заметишь моего отсутствия, - оглянулся он, беззвучно поворачивая ручку. - Ага… - все тем же унылым тоном ответила ты, схватившись за края своей майки и с наслаждением стянув ее через голову. Хорошо, что удалось вовремя сообразить, и надеть под нее нижнее белье. - Я… я мигом, - враз осипшим голосом пообещал он уже безо всякой убежденности. В горле у него явно пересохло. - Да ты не торопись там… - грустно пролепетала ты, звякнув пряжкой от ремня и медленно вытягивая очередной элемент одежды через петли на поясе штанов. - …Ты ставишь меня в затруднительное положение, - не без колебаний выговорил он, подняв руку и оттянув пальцем тугой воротник, внезапно начавший доставлять ему неудобство. - Не понимаю, о чем ты. Я просто хотела принять душ. А разденусь, пожалуй, прямо здесь… «Да черт, силен!» - с досадой фыркнула ты про себя, заметив его сомневающийся взгляд в сторону запертой двери. Все еще держится! Возможно, надо было просто поскорее умыться перед его появлением? Тогда ты бы, скорее всего, выглядела куда чище и привлекательнее. Попавший на глаза фикус внезапно показался настоящим спасением из создавшейся ситуации. Если уравновесить уровень грязи на человеке, то вы оба однозначно окажетесь в одинаковых условиях. Пока Гаара, явно пребывая в центре сражения между долгом и своими собственными желаниями, упрямо и неподвижно сверлил взглядом латунь дверной ручки, ты медленно наклонилась и погрузила пальцы в холодную черную жижу. Под руку почти сразу попался плотный и слипшийся комок земли, и теперь остается только… - Гаара, ты знаешь, что среди этих дезертиров есть девушка, в которую твой брат, возможно, безумно втрескался? – безо всяких угрызений совести призналась ты, извинившись в мыслях перед Канкуро. – Если ты сейчас к ним пойдешь, то у него потом будет меньше шансов с ней пообщаться. Никуда они не денутся, заодно отдохнут и придут в себя после долгого пути… Хоть твой внешний вид здорово его отвлекал, он все же полностью вник в произнесенные тобой слова и потому весьма ревностно прищурился. - Ты только ради этого меня удерживаешь? - Нет, - совершенно честно замотала ты головой. – Не только. Больше конечно для себя. А Канкуро так, необязательное дополнение. - Ну что же… - задумчиво склонил он голову, на этот раз полностью отворачиваясь от двери. – Думаю, и вправду ничего страшного не будет, если я… А что это у тебя в руке? - Э-э, ничего? - Это самое «ничего» тебе все ноги заляпало, - подметил он, сделав шаг ближе, и с настороженностью заметив, как ты прячешь руку за спину. – Алиса? Ты ведь не собиралась швырнуть в меня эту гадость, если я до последнего буду упираться? - Если б ты действительно хотел уйти… то давно бы это сделал, - со скрытым торжеством прошептала ты, ощутив себя стоящей у отвесного обрыва. Несколько секунд он с горящими глазами изучал твою приклеенную пугливую улыбку. И затем двинулся вперед, и так быстро, что за долю секунды сократил расстояние почти вполовину. Комок земли ты все-таки бросила, ровно перед тем, как сломя голову отскочить к спасительной лестнице. От снаряда он увернулся безо всякого труда, пригнувшись и не запачкав даже кончики взъерошенных алых волос. Так что, по причине его рассерженного вида, лестницу удалось преодолеть за рекордное время, и затем ввалиться в полутемную ванную, по инерции врезавшись плечом в косяк. Ни включать свет, ни запираться времени уже не было, так что к моменту, когда Гаара тебя догнал, ему навстречу вырвался холодный поток воды, рассыпаясь вокруг ледяными брызгами. - Ох… я не задела стену? – с беспокойством спохватилась ты, почти тут же перекрыв кран, и потянувшись к выключателю. От немигающего, насупленного взгляда, спрятанного под прядями потемневших волос, тебе стало как-то не по себе. – Я… я переборщила. Извини. Ты как-то разгорячился, ну я и… «А мокрый он еще красивее… Неплохая последняя мысль перед гибелью». Он не ответил, а только отцепил побелевшие пальцы от косяка двери и медленно перешагнул через высокий порог. Вода стекала по его лицу, мерно капала с кончиков волос прямо на пол, и, несмотря на всю прекрасную составляющую такого явления, тебе больше всего захотелось забраться в ванну и спрятаться там в попытке пережить воображаемое землетрясение. - А зачем… дверь закрываешь? – сделала ты непонимающее лицо, отступая к раковине. - Затем, - едва заметно улыбнулся он, подойдя вплотную и неторопливо высвободив пуговицу на твоих штанах из узкой петельки. Вцепившись руками в края белого фарфора, ты порядком растеряла большую часть своей смелости, и боролась со своим сбивчивым дыханием, ощутив, как его указательный палец медленно прошелся по обнаженной коже внизу живота. Однако уже через пять секунд, когда с тебя почти исчезла очередная часть одежды, его рука, медленно скользившая вверх по внутренней стороне бедра, резко остановилась, дойдя до белого хлопкового края. - Это что? – вопросил он у твоих расширенных виноватых глаз. - Ничего такого… Куда ты полез?! – возмущенно взвилась ты, вцепившись в его запястье, но этим только серьезно подогревая его интерес. С усмешкой наблюдая за твоими бесплодными попытками его остановить, он наконец-то добрался до интересующей его вещи и все-таки вытащил наружу блеснувшее в электрическом свете колечко. Следующая минута молчания по нагнетанию своему напоминала многолюдный подавленный траур. Вот теперь-то, кажется, удалось его по-настоящему шокировать. - Я… боялась, что потеряю его, - беспомощно пролепетала ты, истово веря в правильность своих суждений. Он медленно поднял голову, оторвавшись от изучения драгоценного отнюдь не по стоимости кольца. - Вот и… думаешь, надо было ближе к сердцу спрятать? Так вроде бы романтичнее. Как я сразу не додумалась? Он неторопливо выпрямился, аккуратно положив крошечный золотой ободок на белую полку. По его лицу теперь вообще ничего нельзя было прочесть. Когда оно становится до такой степени лишенным всяких эмоций, всем окружающим на данный момент людям было бы неплохо отступить к границам страны со всей возможной скоростью. - Я вообще-то очень хотела искупаться, - нервно хихикнула ты, не улавливая, насколько близка теперь к грозовой буре, – Я так давно этого не делала нормально, что… - Алиса, не беспокойся, - замогильным тоном уверил он, протягивая руку и так крепко тебя обнимая, что за этим однозначно стояли очень плохие намерения. – Сейчас искупаешься… Следующие полчаса протекли в водных оздоровительных процедурах, которые совершенно случайно сопровождались твоим возмущенным визгом, сдавленным хохотом, и предсмертными попытками оторвать занавеску от медных колец в потолке. Ты изо всех сил пыталась сдержаться, жмурилась и терпела все эти «мучения» молча. Однако процесс восхваления гигиены оказался слишком уж щекотным, и потому сдерживаться не было никаких сил. В отместку за твой позор он промок до нитки, лишился пуговицы на манжете, и поэтому избавился от потяжелевшей рубашки, бросив ее в ту же ванну. И затем, выжав воду из перекрученного хвоста черных волос, легко вытащил тебя из чистой воды, с ощутимым нетерпением прижавшись своими губами к твоим. Ты съежилась, почувствовав разгоряченной кожей порыв до странности прохладного воздуха. Однако быстро сменила гнев на милость, оценив то, что в данный момент происходило на улице. Полуденные часы в это время года проходили в окружении дрожащего горячего воздуха, и распахнутые в доме окна эту жару ничуть не искореняли. Волосы, ранее холодные и липнувшие к шее, быстро потеплели и почти не ощущались на чувствительной коже. А вот о руках Гаары, уложивших тебя прямо на белую хрустящую простынь, сказать такое было совсем нельзя. Ты еще в ванной начала впадать в какое-то ватное, распаренное состояние, и поэтому сейчас лишилась всякой силы воли, уже ничему не возражая и полностью утратив сдержанный самоконтроль. И он, что естественно, был крайне этим доволен, пока прикасался к влажной, покрытой тонкими шрамами коже, постепенно спускаясь ниже. Вообще-то планировалось растянуть удовольствие подольше, наверстать то, чем не было возможности заняться все два месяца, проведенные вдали, где-то среди скалистой местности и высоких, увенчанных снежными пиками гор. Однако те полчаса, в процессе которых вы чуть не разрушили всю ванную комнату, выясняя отношения по поводу неудачно спрятанного кольца, в итоге неплохо укоротили весь заготовленный план. Ты очень скоро начала задыхаться, судорожно прижиматься щекой к его ладони, и понимать, что продолжать так долго просто не сможешь. Слишком уж приятно и настойчиво все происходило. - По… полегче, - выдохнула ты, упираясь рукой в его грудь и пытаясь отвлечься своим же голосом. – Я тогда… слишком быстро. - …Слишком быстро «что»? – он прекрасно все понял, и именно по этой причине пропустил сбивчивую просьбу мимо ушей, отбросив со лба твои черные волосы и поцеловав так, что сердце, и до того слишком горячее, теперь окончательно растаяло. Пришлось протестующе застонать, зажмуриться и задержать дыхание в попытке совладать с разрастающимся внутри наслаждением, но из этого вообще ничего не вышло. Все, что удалось сделать – это почувствовать сквозь пульсирующее, превратившееся в кашу сознание, как он прижимается к тебе еще крепче, плавно обхватив руками бедра. Способность соображать вернулась далеко не сразу, так как на ее месте прочно обосновалось полнейшая пустота в мыслях, и нежелание ни на что реагировать. Шевелиться не хотелось вообще, так что ты просто лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к собственным ощущениям и постепенно исчезающему напряжению внутри, которое почти свело тебя с ума каких-то пару минут назад. - Действительно быстро, - восхищенно резюмировал он, усмехнувшись в ответ на твои сердито сведенные брови. И затем сомкнул пальцы на лодыжках, медленно скользнув ладонями по дрожащим ногам. – Передышку? - Да, пожалуйста? – полувопросительным тоном ответила ты, с трудом разлепив веки. Получив свое тело обратно в полное и безвозмездное пользование, ты вцепилась рукой в измятую простынь и обессиленно перевернулась на живот. Прохладная поверхность нетронутой постели оказалась блаженством для потяжелевшей головы, а разлившееся внутри расслабленное тепло начало ощущаться как-то иначе. Теперь в ближайшие четверть часа тебе придется выполнять роль ни на что не отвечающей сомнамбулы, так как быстро прийти в себя не получится в любом случае. А ведь просила по-хорошему. Раздался шелест, и упругая поверхность рядом с твоим плечом мягко прогнулась под его рукой. Перед глазами все закружилось от соприкосновения спины с его обнаженной горячей кожей. - Передышка? – неуверенно напомнила ты заплетающимся языком, уже понимая, что можешь на нее больше не надеяться. - А тебе не хватило? – риторически прошептал он, проводя языком по мочке твоего уха и нисколько не смущаясь полнейшим отсутствием реакции. Через пару минут аналогичное действие с его стороны вырвало из тебя глухой стон. А затем по позвоночнику словно прошелся электрический разряд, вынудивший непроизвольно выгнуться навстречу, и шею сзади обдало жарким, подведенным к самой грани выдохом… Когда ты проснулась, небо за распахнутым окном из мутно-белого превратилось в нежно-бирюзовое, означавшее скорое приближение заката. Вопреки самому факту дневного сна никакой разбитости и дезориентации в пространстве и времени не ощущалось. Мешала только некоторая вялость и исключительная прострация, но это можно было легко объяснить произошедшим пару часов назад. Каким-то образом ты ухитрилась отключиться прямо на Гааре, перекинув через него ногу и обхватив шею. Неудивительно, что спалось так удобно и тепло. - Я что, в процессе уснула? – с затаенным ужасом вопросила ты в пространство, и тут же почувствовала движение под собой. - Нет. Сразу после, - неутешительно возразил он, поглаживая твое согнутое колено и с безмятежностью перебирая длинные пряди волосы второй рукой. – Извиниться только успела. - Ох… и сколько проспала? - Часов пять. Кажется, он провел все эти пять часов, изучая твое спящее лицо и вообще не меняя своего положения. Ты со стыдом опустила взгляд и попыталась отползти в сторону, давая ему больше свободы, но почти сразу же была возвращена на прежнее место. Испещренные тонкими шрамами руки сразу покрылись гусиной кожей, хотя в комнате было более чем тепло. Вот бы еще этот подлец перестал так многозначительно поглаживать шею, и можно было бы спокойно засыпать обратно. Ты понятия не имела, как смогла вытерпеть столько времени вдали от него без страшного желания порубить всех своих охранников в капусту. Если б не задача, поставленная самой себе и потому обязательная к выполнению, то через пару недель тебя бы в стране Земли уже не было. Сочинить что-нибудь о неразрешимых проблемах, взять низкий старт и прилететь обратно с огнем в глазах и спадающей на ходу одеждой – чем не вариант? Однако пришлось, скрепя сердце, остаться, и скрашивать отчаянную тоску по дому и по Гааре чем попало, начиная от прогулок и заканчивая измывательствами над своим личным отрядом. Пару раз, увидев в толпе чей-то затылок, хотя бы отдаленно похожий на него цветом волос, ты принималась неприлично таращиться в сторону неизвестного и страдальчески кусать губы. Однако довольно быстро брала себя в руки и уходила в неизвестном направлении, отговаривая себя тем, что такое времяпровождение только усиливает болезненное чувство разлуки. Приходилось вползать вечером в свой номер, падать на кровать и там невидящим взглядом изучать потолок, направляя все мысли только на скорейшее решение своей цели. Ровно два месяца назад от Тсучикаге, все такого же старого, вредного и неубиваемого, пришло раздраженное и почти что психованное письмо, которое емко сообщало о том, насколько он утомился со скоростью улитки разгребать бюрократические последствия, оставшиеся после того конфликта четыре года назад. «Присылайте сюда доверенного человека», - писал он в конце прыгающим крючковатым почерком. – «И мы со всем разберемся на месте. Клянусь в том, что буду лично отвечать за его безопасность и сохранность. Жду». После этого письма Гаара развернул против твоего пышущего энтузиазма настоящую войну. Убив все четыре года на преумножение своих скромных чисто человеческих способностей и навыков выживания на пересеченной местности, ты загорелась идеей в письме и пыталась уговорить его согласиться на предложение старикана всеми доступными способами. Суна, без вопросов, превратилась за столько времени в настоящий дом, где ты была досконально знакома если с не каждым, то с большей частью ее жителей. А благодаря детальным полуночным разборам всей информации по озеленению пустыни, удалось добиться благополучного роста растений под жестоким палящим солнцем, и провести в селение еще несколько источников чистой воды. Но ты не могла не признать, что за четыре года немного обалдела, будучи скована запретом выходить за высокие ступенчатые стены. К тому же было бы неплохо сделать что-то Действительно полезное, а не корпеть над различными сортами семян. Да и треть воинов селения, которая в тренировочных боях с тобой потерпела постыдное поражение, заставляла лишний раз увериться в собственном успехе. Но упрямство Гаары, исходящее из абсолютно справедливого страха за твою жизнь, перечеркивало все начисто. Кажется, из всех пунктов его упрямого характера этот был самым несокрушимым и несгибаемым, а после событий, связанных с «таинственно исчезнувшим» феодалом Земли, он превратился в самое настоящее пунктище. Ты, безусловно, восхищалась тем, что он ухитрился сохранить мозги, пока ворошил в поисках тебя каждый город и каждую деревню окрест. И поэтому предлагала все новые и новые доводы, которые самой тебе казались вполне убедительными, но на него не производили ровно никакого впечатления. Никакие клятвы, обещания, демонстрации своей решительности и серьезного настроя не действовали. Он только все молча выслушивал, а затем ему на глаза попадался очередной тонкий шрам, пересекавший шею наискосок, или побелевшее от поврежденной кожи запястье. И все приходилось начинать сначала, пытаясь дотянуть до его уровня терпения. Потому что было и без объяснений понятно, что если б вместо тебя тогда исчез Гаара, ты бы вряд ли смогла выдержать это испытание так, как выдержал он. В один холодящий кровь момент он позволил себе разозлиться и заявил, что раз ты так уверена в своих силах, то почему бы тебе не испытать их в бою непосредственно с ним? Позднее ты поняла, что эти пять секунд на тренировочной площадке были самым позорным боем за всю твою жизнь. Но все изменилось как раз в тот момент, когда ты сгорала от стыда, болтаясь вниз головой в трех метрах над землей, и ощущая, как обхвативший ногу песок щекочущими струйками заползает под штанину. Гаара, застывший перед тобой как изваяние со скрещенными на груди руками, вдруг смертельно побледнел и поспешно опустил тебя вниз, постаравшись действовать как можно аккуратнее. Решил, что перегнул палку (хотя он не перегибал), и посмел на тебя напасть, хоть и в воспитательных целях (хотя единственное неприятное чувство, которое ты при этом испытала – это пульсирование крови в висках в подвешенном состоянии). Не хотелось знать, скольких до этого он также вздергивал вверх привычным отточенным движением, и что потом с этими несчастными делал. Но когда он отпустил тебя и подошел ближе, лишенный самообладания и сам на себя не похожий, то лицо у него было такое, словно он воочию увидел свой самый страшный кошмар. «Ни один человек снаружи не может навредить тебе так, как это могу сделать я…» - шептал он позже в темноте, прижимаясь губами к твоему виску и думая, что ты уже спишь. Если бы ты могла, то отдала бы ему свою душу и все, что у тебя есть внутри, лишь бы он так больше не думал. Однако вместо этого только пообещала ему вернуться живой, поморщилась от вида целой армии затянутых в черное шиноби, готовых носить тебя на руках, и ушла. Потому что хотела что-то действительно для него сделать. Что-то, хотя бы отдаленно схожее по важности с тем, что он сделал для тебя. Несмотря на твои страхи, пропасть между обладающими чакрой людьми, разница уровней и заведомое превосходство среднестатических шиноби над обычным человеком постепенно приблизились к относительно равной отметке. Это было тяжело, изнурительно и зачастую безнадежно, но спустя несколько месяцев тренировок с разными учителями и наставниками, в твоей голове постепенно начал проявляться намек на план. Теперь приходилось шевелить мозгами почти постоянно, а это никогда не давалось тебе особенно хорошо. Учитывать промахи и недочеты противника, следить за направлением его ладоней, удерживающих оружие, распределять весовую категорию и использовать окружающую местность для своей пользы. Грузные неповоротливы, худые бьют слабее, у высоких более длинные руки, а низкорослые метят в незащищенный живот. Раненая конечность движется медленнее, а оппонент, получивший сюрикеном в ногу, скачет уже не так ловко. Если противник левша, то все очень плохо. А если у противника происходит что-то стремное с глазами, то лучше просто наплевать на свою честь и драпать. Вкупе со своими способностями ближнего боя, а также сложным тестовым аппаратом подачи воды, который прячется в рукаве и вполне способен больно натрескать врагу по лицу, ты чувствовала себя сносно и уверенно. Вот только не учла, выходя за ворота Суны, что путь тебе предстоит неблизкий, обмундирование весит немало, а двадцать профессиональных убийц, приставленных к тебе в качестве нянечек, не дадут подлететь близко даже мухе. И в итоге за все два месяца тебе так ни разу и не удалось проверить свои способности на реальном, агрессивно настроенном противнике. К концу путешествия ты уже настолько обленилась, что даже поклажу свою нести не хотела, а складывала на руки подопечным. Не будут же они на это жаловаться? Как бы то ни было, все прошло вполне успешно. Настолько успешно, что ты сейчас щурилась от удовольствия, подставляла спину теплым рукам и чувствовала, что с каждым движением его пальцев, очерчивающих лопатки и едва ощутимо прикасавшихся к коже, начинаешь таять, как мороженое в жару. - Думаешь, Канкуро хватило столько времени? – хмыкнул он, наматывая на указательный палец агатовую прядь. - Думаю, да. У нас сегодня праздник по случаю визита Наруто и всей его свиты? – ты подняла голову и на мгновение застыла, попав под гипноз изумрудных пронзительных глаз. - Точно так. - А кроме этого у тебя… есть дела? - Больше ничего, - усмехнулся он, услышав чрезмерную заинтересованность в этом вопросе. - Прекрасно, - промурлыкала ты, поднимаясь и смотря на него сверху вниз. – Ну, тогда держись. Потому что я так просто не сдамся. - О? – его лицо приняло ироничное выражение, что совсем не вязалось с потемневшим взглядом, то и дело норовившим поплыть куда-то вниз. – Это не ты, случайно, отключилась на пять часов? - Я… я две недели провела в дороге! – сбивчиво оправдалась ты, но тут же затихла и облизнулась, беззастенчиво его рассматривая. – Я все это время места себе не находила, плохо спала, отвергала чужие ухаживания… - За тобой там пытались приударить? – прервал он тебя зазвеневшим голосом. - Огрызалась на охрану, считала дни и мечтала, что когда вернусь, то посмотрю на тебя… вот так, - ты шевельнулась, сместившись чуть назад, и немедленно отметила то, каким прерывистым стало его дыхание. – Только не говори, что ты не думал о том же? От того, как он на тебя посмотрел, приоткрыв рот и не в силах вымолвить ни слова, стало по-настоящему жарко и трудно дышать. А еще захотелось поддаться бесконтрольному порыву, чтобы провести пальцами по плечам и посмотреть, как он прикрывает от удовольствия свои светло-зеленые глаза. - … Думал, - прошептал он не слушающимися губами. – Каждый день. Ты задрожала от нетерпения, когда на твою талию легли его руки. И затем наклонилась ниже, поддаваясь, изгибаясь и безо всяких слов понимая, что и как он хочет... *** Взрыв со стороны рынка, поднявший в воздух клубы черного едкого дыма, возвестил о приходе блондинистого Каге страны Огня. Ты как раз закончила возиться с застежкой на платье, и вскочила на ноги, пошатнувшись на невысоких, но все же непривычных каблуках. - Что там? – донесся абсолютно невозмутимый вопрос из коридора. Не хотелось допускать абсурдную мысль, но, кажется, Гаара был способен узнать друга по звуку создаваемых им разрушений, если сейчас отреагировал с таким смертельным спокойствием. - Наруто запустил расенганом в палатку с тыквами… зачем-то, - разъяснила ты, потянув носом и почувствовав ни с чем не сравнимый запах пережаренных овощей, поплывший в вечернем воздухе. Твой комментарий был оставлен без внимания, так что пришлось развернуться, чтобы встретиться взглядом с широко раскрытыми очарованными глазами. - Сегодня жарковато, так что я выбрала это, - горделиво ухмыльнулась ты, продемонстрировав себя со всех сторон, от открытой спины, до контрастирующего строгого покроя спереди. – Конечно, если б не эти шрамы, то было бы еще лучше, но… Он коротко мотнул головой, не отрывая от тебя взгляда и, кажется, позабыв о поджимавшем времени. Ты поневоле вспомнила, насколько раньше стеснялась этих шрамов, тогда еще совсем свежих и багровых. Комплекс насчет изъянов своей кожи испарился ровно в тот момент, когда Гааре надоело обходиться лишь успокоительными заверениями. Помнится, он тогда безо всякого намека завел тебя домой, раздел посреди бела дня и не отдавал одежду вплоть до следующего утра. Хороший был метод, совместивший в себе много веселого. - У тебя в этом мундире… такой изгиб спины, - прокомментировала ты увиденное в свою очередь. То, что он имел привычку застегивать на себе все пуговицы, вплоть до глухого воротника, только сильнее раззадоривало. - Алиса, - подошел он ближе, обводя взглядом твои оголенные плечи и с трудом подбирая слова. – Мы еще не опаздываем, так что… - Нет уж! – ты не без труда увернулась от рук, которые почти что тебя сцапали, и направилась к двери, поманив его за собой. – Я тебя знаю. В итоге мы опоздаем, и сильно. Закончим все дела на сегодня, а потом… лично я уже никуда не буду спешить. - Я распоряжусь о том, чтобы нам доставляли еду, - пообещал он, следуя за тобой, и судя по мурашкам, пробегавшим по коже, неотрывно изучал обнаженный участок твоей спины. – Ни о чем не беспокойся… - Не ожидала ничего другого от человека, который втихую убирает беспорядок в доме с помощью своих же способностей. Вчера ты размазывал противников по кирпичу, а сегодня этим же песочком помыл посуду? Воздух на улице был теплым и душистым, а жженый запах испорченных тыкв уже отнесло ветром куда-то в сторону. Небо над головой постепенно приобретало все более явный оттенок синевы, отчего огни в окнах казались кусочками горящего золота. Ночью все здесь станет совсем по-другому, как обычно бывает с любым городом или селением с наступлением темноты. Но пока что на улицах было полно народу, большая часть из которого стекалась к центру, отмеченному рассеянными гирляндами фонариков и гулом оживленных голосов. И чувство безопасности вокруг было таким абсолютным и всепоглощающим, что напомнило тебе далекое детство. Первое, что интересовало тебя на данном мероприятии – это рацион, во всем цветастом изобилии располагавшийся на столах. После такого насыщенного дня, проведенного за «переговорами» с местным Каге, было просто необходимо нормально подкрепиться. Без умолку болтавший Наруто, который уже заметил вас с дальнего края площади и теперь топал вперед как бульдозер, пробираясь через толпу, отвлек тебя только на секунду. Зато существенная помеха вылезла совсем с другой стороны в виде крайне благодарных за такое празднество детишек, налетевших на тебя, словно стая саранчи. - Алиса-сама, спасибо, что вы все это устроили! Тут столько вкусняшек и так весело! – прощебетала Минако, повиснув на твоей шее и загородив весь обзор необъятной копной пушистых рыжих волос. - Ребят, вы чего, это не я, - возразила ты, отфыркиваясь и возвращая ребенка обратно на землю. – Это все Казекаге-сама. Он постарался, чтобы вас все устроило. Даже эклеры заказал, какие ты любишь. Несколько пар наивных глаз уставились на Гаару, который взирал на все это с непроницаемым выражением лица, явно в глубине души желая слиться с окружающей местностью. А в следующий же момент эта куча гомонящих, перемазанных в шоколаде детей облепила уже его, вызвав на твоем лице коварную улыбку. - Да-да, я Хокаге, добрый вечер. Нет, Кьюби я вам не покажу. Дамочка, я женат! Уступите дорогу! – послышалось раздраженное, чересчур громкое восклицание со стороны фонтана. Как раз когда Наруто, серьезно вымахавший, подстриженный, но по-прежнему смуглый и белозубый, добрался до своего пункта назначения, то обнаружил Гаару взъерошенным и расстегнутым, пытающимся стащить с себя без умолку болтающую девчонку, смотревшую на него влюбленными глазками. Ты скромно стояла неподалеку, ковыряя камушек в грунте носком своей туфли и неторопливо примериваясь к ближайшему столу с горками пирожных. - Вот ты где! – обрадовался блондин, подскочив к Казекаге и протягивая руку. Они были примерно одного роста и комплекции, но Наруто казался чуть выше из-за упрямо поднятой головы, что являлось неотделимой частью его личности. – Следующей весной у нас будет фестиваль, приглашаю! Я постараюсь, чтобы по размахам он превосходил твой! Гаара улыбнулся, тем самым соглашаясь на предложенный вызов. - Обязательно посмотрю, как твоя рыжая девятихвостая глиста отгрызет нос очередному каменному Каге. - Ты… это было всего один раз! И глиста?! Тебя ведь Алиса этому научила… Алиса, ты где прячешься?! – вскричал он, покраснев и глянув кругом. На твой недоуменный взгляд он не обратил никакого внимания, просто потому, что не сразу узнал. Зато потом, когда осознание добралось до мозга, выражение его лица стало для тебя куда лучшим комплиментом, чем обычные слова. - Привет. А где Хината? – осторожно поинтересовалась ты, подходя ближе. - Я что, потащу беременную жену через пустыню? – фыркнул он, еще раз окинув тебя взглядом и показав напрягшемуся Гааре одобрительный жест. – Оставил вместо себя Шикамару, пусть пашет. Кстати, я тут слышал, что ты делаешь успехи в политике? Я слышал, что ты настолько успешен, что к тебе сегодня даже прибыли люди из другой деревни? «Я так понимаю, у нас тут на каждом углу понатыкано по шпиону», - глубокомысленно изрекла ты про себя, с уважением оценив, насколько умнее стал Наруто с годами. Без Шикамару, ему, конечно, пришлось бы туго, но и сам он проделал над собой колоссальную работу. Да и есть подозрение, что повышению уровня его эрудиции посодействовала Хината, готовая по сто раз объяснять ему незнакомые термины. - А еще я слышал, что без помощи Алисы они бы сюда не добрались, - прищурился он, кивнув тебе с немой похвалой. – Какой она полезный человек, Гаара. Ты ведь помнишь, что это я ее первый нашел? - Она теперь не имеет к тебе никакого отношения, - якобы равнодушным тоном ответил Казекаге, не отрывая от него пристального взгляда. - Эх, жаль, что она вышла за тебя, а не за одного из моих людей! Хотя бы за Неджи! - Тебя мало били за болтливость? - Уж кто бы говорил, господин «я живу ради себя». - Давай еще вспомним, как ты слезами умывался на том экзамене. - Видела бы тебя тогда Алиса, она бы за километр к тебе не подошла. - Ну, извини, что я сейчас так хорошо выгляжу. Громко прочистив горло, ты успешно отвлекла этих двоих от швыряния бананами друг в друга. Показатель хорошей крепкой дружбы – ты можешь говорить кому-то в лицо самую колючую и уродливую ересь, и тебя за это даже не убьют. - Ну, мы еще потом нормально поболтаем, тут явно ничего не выйдет. Зови, если что, - Наруто хлопнул своего собеседника по плечу и отправился куда-то вглубь толпы, привлеченный громкой музыкой, многоголосым смехом и запахом острых специй. Глубоко вздохнув после такой словесной дуэли, Гаара покосился в твою сторону с затаенной опаской, но увидел только сдерживаемую улыбку и блеск в прищуренных от удовольствия глазах. - Если тебя в срочном порядке вызовут в Коноху, то не могла бы ты устроить там ад? – вкрадчиво попросил он, подойдя вплотную и прикоснувшись к твоему плечу. - А похабность на лбу у изваяния Пятой можно написать? – дождавшись одобрительного кивка, ты открыто ухмыльнулась, и опустила взгляд на воротник, который он опять же успел наглухо застегнуть. – Мог бы и про страну Земли сказать тоже самое. Тогда я бы не испытывала такие угрызения совести, пока портила всем там жизнь. - Я смотрю, в Иве тебе было очень тяжко. - О да. На стены лезла и бросалась на деревья, - с энтузиазмом закивала ты, увидев, что он вот-вот рассмеется. – Один неудачник запал на меня в кафе и прислал томную записку вместе с бутылкой вина. - И? – едва заметное напряжение в голосе означало, что он уже ментально этого неудачника умертвил. - И я покрошила эту записку ему в салат. И он все съел. Вино не люблю, - пожала ты плечами, состроив ангельское выражение лица. - Еще один приглашал прогуляться при полной луне, но быстро отвалил, когда я в его присутствии слопала полную тарелку мидий, зажаренную баранью ногу и половину свадебного торта с фигурками жениха и невесты. Дело было на чьей-то свадьбе, я мимо проходила, решила заглянуть. - Спасибо, - проникновенно поблагодарил он, успокоившись с профессиональной быстротой. – Теперь я даже немного сочувствую всем, кто посмел на тебя запасть. - Я тоже им всем сочувствую, братец, - послышался вальяжный ленивый голос, звучавший немного в нос. – Тебе тоже, кстати. - Я тронута это слышать, - процедила ты сквозь зубы, окинув подошедшего подозрительным взглядом. – Напомни мне, что ты сказал, когда узнал о нашей свадьбе? - С радостью. Я сказал, что мы все умрем, - оскалился Канкуро, продемонстрировав заостренные хищные зубы. – Рад, что вы отлипли друг от друга и соизволили меня заметить. - Все прошло удачно? – осведомилась ты, изучая его лицо и выискивая там малейшие намеки на след от яростной оплеухи. Однако он выглядел вполне спокойным, здоровым и немного сбитым с толку, как будто весь день осваивал сложную для понимания науку. - Более чем, можешь не беспокоиться. У меня нет никаких плохих мыслей, и я не задумал гадость, - с этими словами он собрался было улизнуть, прежде чем попадет под ряд уточняющих вопросов, но Гаара немедленно его осадил. Он, как и всегда, говорил негромко и спокойно, но почему-то все равно привлек внимание большей части людей вокруг, занимавшихся до этого своими делами. - Будь осторожнее с этой девушкой, Канкуро. Вполне возможно, что в своей стране она уже приговорена к казни. - С какой девушкой? – недоумевающе переспросил его старший брат, к чести своей почти не поменявшись в лице. Но сразу понял, что может больше не скрываться, и с нескрываемой досадой посмотрел на тебя. – А ведь мы договорились, Алиса! Я тебе поверил, как родной! Немедленно верни мне мои пирожные! - Какие пирожные? – прощебетала ты, выглядывая из-за плеча Гаары и созерцая то, как он надувается от злости. - И мой фикус! - Какой фикус? – подлил масла в огонь Казекаге, собственноручно замучивший растение до состояния соломы. - Вы… у вас даже лица сейчас стали одинаковыми! – возмутился Канкуро, изумленно переводя взгляд туда-сюда. – Волки в овечьих шкурках! - Канкуро, остынь, - посоветовала ты, стянув с ближайшего стола эклер и протянув ему в попытке успокоить. – Скушай. Он чуть не прожег тебя взглядом, но угощение все-таки взял. - Я тебе это припомню еще. Тебе повезло, что ты такая милая. Когда и этот нарушитель спокойствия убрался восвояси, попеременно то ворча, то поедая десерт, Гаара с интересом повернулся обратно к тебе, явно вспомнив о чем-то важном. - Кстати ты так и не рассказала, чем закончилась эта волокита с Тсучикаге. - Ах это… - ты отвела взгляд и напустила на себя весьма будничный вид, словно не в соседней стране побывала, а бегала за хлебом через дорогу. – Ну, в общем, он все подписал. Лимонное пирожное застыло на полпути, и подтаявший крем чуть не капнул на безукоризненно-чистый рукав. Парализованный внезапной новостью, Гаара смотрел на тебя во все глаза, и кажется, был даже немного возмущен тем, насколько легкомысленным тоном ты это сказала. - Он… все подписал? Но я с ним четыре года не мог договориться. - Ну, он долго ворчал и качал права, грозился перерубить с нами все контакты. Даже воблой меня обозвал, и сказал, что жалеет о том дне, когда спас меня из рук Дайме, - пожала ты плечами, откровенно веселясь с его пораженного вида. – Я не обиделась, но почему-то три дня после этого указывала на малейшую горстку песка на земле и утверждала, что это все с него насыпалось. Я… я хотела показать тебе документы сразу же. Но ты появился такой счастливый, и сразу так меня обнял… Короче, я забыла. Они дома в рюкзаке валяются. - Алиса… - тихо перебил он тебя, начисто позабыв про десерт в своей руке. – Ты понимаешь, что сделала? - Подозреваю, что закончила с войной. Разве нет? Ты так испачкаешься… давай лучше я съем. Он молча наблюдал, как ты невозмутимо отбираешь у него пирожное и присматриваешься, с какой его стороны будет удобнее начать трапезу. - Воблой, значит? – выдавил он из себя, наконец, и медленно моргнул, как будто все еще не мог переварить полученную информацию. – И ты ему за это ничего не сделала? Ты лучезарно улыбнулась, потому что он, изучив тебя и всю твою суть до самых корней, попал в самую точку. - Он постоянно ныл, что у него болит спина, - проворковала ты, отвлекшись от поедания невероятно сладкого пирожного. – Так что я посоветовала ему парафин. - Парафин? - Ну да, восковая смесь, из нее свечи делают. Плавится, наливается в емкость, накладывается на больную спину. По идее, надо дождаться, чтобы на его поверхности образовалась корка, иначе весь раскаленный воск выльется на пациента. Но я об этом как-то забыла упомянуть. - Алиса… - Самое странное, что спина у него прошла. Но вопил он страшно, и проклятиями при этом сыпал, - ты вытерла руки о салфетку и позволила себе полюбоваться впечатленным выражением его лица. – В общем, было весело. Там я его терпеть не могла, а теперь как-то даже скучать начинаю. - Он прибудет сюда через пару дней, о чем сообщил в сегодняшнем письме. - Блин… пусть катится обратно! Он все-таки рассмеялся, рассматривая тебя с таким неприкрытым восхищением, что даже как-то неловко стало. Как впрочем, всегда было и до этого. - Гаара… можно я кое-что скажу? – рискнула ты, когда почувствовала, что больше не можешь скрывать свои мысли. Он кивнул, заинтересовавшись такой серьезной постановкой вопроса. - Если б ты был хоть чуточку не таким, какой есть… то я бы точно не выдержала тогда, под землей. Чистая, искренне честная правда произвела на Гаару такое впечатление, что на несколько секунд перестал дышать, во все глаза разглядывая твое спокойное просветлевшее лицо. - Извини, - неуверенно подала ты голос, когда шокированное молчание начало затягиваться. – Ты сам дал разрешение... - Я… да, верно… - тихо отозвался он, и тут же прокашлялся, чтобы голос не казался таким прерывистым. Редко приходилось видеть его настолько растерянным. - Впервые слышу, чтобы мое существование послужило кому-то причиной остаться в живых. - Да ну? А ты оглянись вокруг, - предложила ты, кивнув в сторону разномастной толпы, заметно воодушевившейся при виде появившихся коробок с фейерверками. – Если бы на твоем месте был кто-то другой, думаешь, все эти люди остались бы живы и невредимы? Будь вместо тебя менее терпеливый, более импульсивный и недальновидный Казекаге, вся Суна была бы уже руинами и воспоминанием. Старейшины всех стран застряли в прошлом, они рассматривают возможности решения конфликтных вопросов только лишь с помощью грубой физической силы. Однако они не понимают, что их методы изживают себя, и скоро станут совсем бесполезны – потому что воевать и ссориться уже сейчас практически не с кем. Ты заметил и понял это одним из первых. И только потому, что ты думал своей головой, ставил на задний план свою личную обиду, гордость и соблюдение обесценившихся традиций, это селение все еще стоит. И, как ты можешь заметить, даже процветает. О, ты видел? В той коробке был фейерверк в форме красного дракона! Вот бы его первым запустили! Смутившись своей собственной откровенности, ты чересчур заинтересованно рассматривала ворох разноцветных ракет в ближайшей коробке, поставленной как можно выше от любопытных детей, и застенчиво избегала встречаться глазами с Гаарой. - Здесь все обязаны тебе своей жизнью, а я так вообще в пятикратном размере, - тихо пробубнила ты, не сомневаясь, что и это он благополучно услышал. – А если нет – если ты здесь не при чем – то почему тогда у тебя продолжают просить помощи люди, которые приходят из самых дальних краев и незнакомых стран? Ты, кстати, с ними уже говорил? Он медленно покачал головой, даже не взглянув в сторону троицы из страны Дождя. На твой взгляд они выглядели заметно посвежевшими и сбросившими с плеч хотя бы часть душевного груза, хотя по-прежнему держались особняком поодаль от остальных и глядели загнанными в угол зверьми, что в сочетании с наполненными доверху тарелками в их руках выглядело весьма спорно. Кажется, Нао выслушивал от заматеревшего Кибы что-то захватывающее, потому что постепенно сдавал позиции и уже почти начал принимать участие в одностороннем разговоре. - Они многое вытерпели, - задумчиво произнесла ты, изучая по-детски взволнованное лицо Хару, явно ощущавшей себя не в своей тарелке и не на своем празднике. – И сейчас более-менее успокоились. Если ты повесишь себе на шею кавайный элемент вроде Минако, то они тебя даже не испугаются. Позвать ее? - Не… не нужно, - сдавленно попросил он, все еще не вполне придя в себя. - Что, не ожидал такой похвалы? Ну, вот почувствуй себя в моей шкуре – я такое слышу от тебя каждую неделю, - хмыкнула ты, вытянув шею и заприметив очередной стол неподалеку, до которого пока что никто не добрался. – А теперь, пока у тебя не вскипела кровь, я, пожалуй, пойду вон туда. Подожду, пока ты не освободишься. А то как-то жарковато стало. Прежде чем он успел тебя остановить, ты уже юркнула в образовавшуюся брешь между группой щебечущих девушек-подростков и кого-то из своей братии черных демонических шиноби, сейчас переодетых в нормальную одежду, и мастерски сделавших вид, что вы не знакомы. Здесь было поменьше людей и потому гораздо более свободно, так как эта часть столов находилась слишком далеко от центра. Оказавшись среди тех, кто вполголоса переговаривался между собой на какие-то свои личные темы, ты тихо обошла приглянувшийся стол и выудила из общей стопки чистую тарелку, стараясь вести себя незаметно. Всеобщее внимание было приковано к подготовке к фейерверку, или к свите Наруто, который в данный момент крикливо вещал что-то забавное из тесного круга слушателей. Так что стоило тебе отойти от Гаары, выполнявшим роль маяка для всех вокруг, как на тебя сразу перестали обращать всякое внимание. Поправив сползающую к фарфоровому краю тарталетку, ты еще раз внимательно оглядела это шумное сборище, но нигде не заметила Темари. Для нее явно оказалось сюрпризом то, что Узумаки сплавил всю свою работу на ближайшего советника, отказав тому в законном отпуске. Как бы она не налетела на седьмого Хокаге, хлопая крыльями, и не попыталась выцарапать его упрямые голубые глаза. «Главное, чтобы не начала снова нотации читать про продолжение рода», - поморщилась ты, поправляя платье свободной рукой. – «Я уже устала искать отговорки, и делать вид, что не знаю, в чем тут дело. Видимо у того факта, что он изначально родился в этом мире, а я пришла непонятно откуда, есть еще парочка несовместимых нюансов…» - Здравствуй, Алиса. Нахмурившись от панибратского приветствия, произнесенного совершенно не знакомым голосом, ты повернулась на звук шагов и оценивающе оглядела говорившего. Самое заурядное лицо, вкупе с черным, свободно скроенным нарядом с крахмально-белыми манжетами, делало его похожим на стандартного китайца в национальной одежде. И все же тебе показалось, что ты эту вежливую, застывшую в ожидании улыбку где-то видела раньше. - Добрый вечер, - кивнула ты, перебирая в памяти всех тех заурядностей, с которыми могла встретиться за столько лет усиленного общения. - Не составишь мне компанию? – любезно предложил он, опустив руку на поверхность стола и собрав пальцами горку из крошек. - Вся внимание. Но ничего больше, - ты качнула головой в сторону фонтана, за которым, как ты знала, находился Гаара, выводивший команду Дождя из состояния закостеневшего испуга. – Я, знаете ли, за мужем. Он сделал вид, что не заметил перестановки ударения в твоей последней фразе. Странное дело – чем пристальнее ты всматривалась в это доброжелательное, восковое лицо, тем более отчетливым оно тебе казалось. Все краски вокруг постепенно меркли, теряли свою насыщенность и сливались с оттенками черного и серого, и казалось, что этот человек оставался единственным, сохранившим хоть какой-то цвет. - Ты отлично потрудилась. - Не понимаю, о чем вы. - О нет, понимаешь. «Еще один шпион?» - нахмурилась ты, оглядев его с головы до ног. – «Если да, то он страх потерял вот так раскрывать свою маскировку?» - Я всегда тружусь на благо людей, которым желаю счастья, - уклончиво ответила ты, выбрав самый осторожный из подходящих к ситуации вариантов . - Оставь эти банальности для тех, кто плохо тебя знает, - кротко улыбнулся он, облокотившись рукой о стол. – Я вижу по твоему лицу, насколько ты мне не рада. - Странно, что вы так хорошо меня знаете. Я вас вижу как будто в первый раз. Ты резко умолкла, почувствовав неладное. В ушах появился посторонний шум, отличный от царящей неподалеку суеты, и странное дело, он будто раздавался изнутри головы. А затем по внутренней стороне черепа что-то царапнуло, словно туда забралось что-то пронырливое с колючими игольчатыми лапками. Широко раскрыв глаза, ты на одном рефлекторном уровне собралась воедино и вызвала из памяти первое яркое воспоминание, способное согнать ощущение чужого вторжения в твое сознание. По странному везению этим самым воспоминанием оказалось детальное представление того, чем ты занималась в спальне своего дома каких-то пару часов назад. Удерживая перед глазами весьма жаркую картину, ты с удовлетворением почувствовала, как омерзительные лапы отдернулись и исчезли, не желая пролезать через такой возмутительно неприличный заслон. Человек в восточном костюме почти незаметно пошатнулся. И затем медленно покрылся розовыми пятнами, пряча взгляд в явном смущении. - Не советую вести себя так некультурно, - пожурила ты его, потянувшись к стакану воды. Отпугивание прошло так успешно, что теперь саму себя бы остудить и перестать все вспоминать. – У нас тут веселье и праздник, не нужно его портить. Держите себя соответствующе, вы же здесь гость. Последнее слово, совершенно безобидное, вызвало у него не вполне понятную реакцию. Холодно поджав губы, он внимательно за тобой проследил, но в итоге все-таки расправил плечи, поняв, что ты не подразумевала за этим ничего оскорбительного. - Прошу простить, - поклонился он, явно торопясь уходить. – Ты так рьяно защищаешь свои идеалы, что я не могу не высказать свое уважение. Ты не ответила, потому что заприметила в толпе Гаару и в полной мере оценила перемену в его лице при виде твоего собеседника. Кажется, расстояние между тобой и этим узкоглазым было феноменально коротким, раз так его спровоцировало. - Благодарю. Я стараюсь, - поспешно ответила ты на его слова, со скоростью света запихивая в себя песочную формочку тарталетки. - Такая правильная, что мне даже стало скучно, - протянул он с разочарованием. И затем выпрямился, одернув белые рукава, отчего ряд черных пуговиц на его груди маслянисто блеснул. – Спокойнее, Алиса. Вокруг тебя больше нет врагов. Теперь все будет хорошо. - … А раньше тогда как было? – недоуменно повернулась ты к нему, но увидела только бесформенную горку из крошек, скрупулезно собранную на лаковой поверхности. До ближайшего переулка было два десятка размашистых шагов, так что для тебя являлось сущей загадкой, как он смог так быстро исчезнуть с поля твоего зрения. Но сегодня был такой прекрасный вечер, и он пах так вкусно, что задумываться всерьез об очередной причуде еще одной эксцентричной личности было просто невмоготу. И когда Гаара все-таки выбрался на открытое место, мимоходом пожав руки пятерым жителям своего селения, то увидел лишь тебя, в одиночестве складывавшую эклеры на подносе в форму елочки. - С кем ты говорила? – вопросил он, стараясь выглядеть нисколько не обескураженным. - С каким-то странным типом. Совершенно не интересным. И не красивым. - Да? - Конечно. У него ведь волосы были не красные, а глаза не зеленые. И его не звали Гаарой. Поэтому он был не интересный, и страшный как болотное чудище. Он заметно смягчился, и перестал рыскать взглядом по сторонам. - Алиса, ты так мне улыбаешься, что я физически не могу заставить себя отлучиться надолго, - промурлыкал он, ласково взяв тебя за руку, и не обратив никакого внимания на перепачканные в сахарной пудре пальцы. – Потанцуешь со мной? - Я… - запнувшись, ты неожиданно для самой себя разволновалась и почувствовала, что сейчас опять начнешь отводить взгляд и что-то невнятно бормотать. – Я с радостью… «Когда-нибудь я смогу отдать ему кое-что действительно важное. И это будет самое драгоценное и красивое, на что я вообще способна. Когда-нибудь потом, попозже. А сейчас я просто немного отдохну… И, в качестве варианта, перетяну к нему еще парочку мелких стран?» Со своего места ты заметила, что Канкуро упрямо пытается раскрутить Хару на танец, но та, пока что, успешно сопротивляется. Хихикнув, ты придвинулась ближе, запустив пальцы в спутанные кончики волос и царапнув жесткий край темно-бордового воротника. - Тебе в этом не жарко? – с сомнением протянула ты, оценив плотность тяжелой ткани. - Ничуть, - мягко улыбнулся он в ответ на беспокойство. Его руки, лежавшие на твоей талии, казались почти горячими через тонкий атлас черного платья. - Мы скоро будем совсем одни. И я расскажу тебе обо всем, что произошло со мной за эти два месяца, - сбивчиво пообещала ты, стушевавшись под его до пронзительным пристальным взглядом. – Даже про то, как твои профессиональные убийцы один вечер проработали мальчиками по вызову. - Надеюсь, это была всего лишь оговорка по Фрейду. - Кажется, я тебе зря про него рассказала… Он только улыбнулся более открыто, но это подействовало на тебя лучше, чем целая сотня откровенных, личных и исходящих из самого сердца слов, высказанных вслух. Неожиданное шипение, умчавшийся в небо свист, и громоподобный хлопок вынудил тебя инстинктивно дернуться, и прижаться к нему еще теснее. Однако ослепительная вспышка наверху, и мерцающие отблески красного, заполонившие весь небосвод от края до края, быстро расставили все по местам. - О, дракон! Это же дракон! – воскликнула ты под впечатлением, разглядев в сумасшедшем мельтешении красных мерцающих огней хищную оскаленную морду с дымом из ноздрей. – Кажется, он чихает. Он простужен? Смотри, вон голова, и хвост! - Вижу, - притворно подхватил он, даже не подняв головы, а продолжая пристально наблюдать за каждой секундой твоего восторга. Когда ты успокоилась, перестала вести себя как дите малое, и вернулась в реальность, то обнаружила, что музыка уже затихла. Однако тот факт, что талию по-прежнему намертво сковывало в кольце рук, говорил о том, что тишину вокруг проигнорировал кое-кто еще. - Эм, Гаара? – с сомнением позвала ты, коснувшись его щеки. - Если мы так будем стоять, то все начнут на нас пялиться… Твоя слабая попытка воззвать к рассудку тщетно канула в небытие. Он, похоже, наоборот воспринял это как повод продолжать, и поэтому опустил взгляд ниже, остановившись на приоткрытых губах. Взволнованно вдохнув прохладный ночной воздух, ты вдруг ощутила слабое чувство ностальгии, вызванное этим самым бесконечно тихим моментом, с приглушенным светом и отдаляющимися голосами множества людей. Вот только теперь отталкивать его и убегать показалось тебе самой абсурдной идеей на свете. А уж когда он так обвивает рукой шею, и медленно наклоняется ниже, то все становится совсем очевидно. Не отпускает. Ну и ладно. Конец.