Латунная поступь

      Быстрое движение в тенях, звенящий смех, звучащий будто из ниоткуда, прикосновения к моим мыслям, яростные булавочные уколы от которых по позвоночнику бегут мурашки. Эта тварь играется со мной, ей нравится, просто до безумия, происходящие. Поэтому следующий удар летит не в мое сердце, а в щеку.       Клинок вспарывает кожу, заходя едва на миллиметр в плоть. Мозг вспыхивает ослепляющей болью. Она безумно сильна, слезы неостановимым потоком начинают литься из глаз, а весь мир поддергивается дымкой. Моей боли и ярости, ведь в завершение удара, тварь, явно красуясь, мягко шлепает по моему оружию. Мне не хватает секунды, чтобы сдвинуть ствол, а существа уже нет!       Только в воздухе остается незамеченный мной до этого аромат тимьяна. Его нож или же руки, пахнут именно так, этот забавный факт лезвием врезается в распаленное болью сознание. Как же боль слепит. Хотя если поддамся ей, то меня прирежут, будто барашка. Не о такой судьбы я мечтал, просыпаясь и размышляя сегодня в кровати.       Следующие порезы последовали безумной волной. Десятки, едва заметных, но болезненных уколов, они рвали мою броню и одежду, превращая ее в лоскуты. Они сыпались со всех сторон, со спины, с боков с позиций явно не предназначенных и просто не удобных для удара. Оно веселилось, а я не мог ответить, мне просто не хватало скорости, мига атаки, чтобы уравновесить шансы.       - Но хватит, пора прервать затянувшееся избиение, – эта мысль яростная, на грани безумия, мысль промелькнула и я стал стрелять, так как не стрелял никогда, с безумием, на грани остервенения.       Беспорядочно, не выбирая точного направления, стараясь попасть хоть во что-то и такая тактика мгновенно сыграла свою роль. Тварь, после первого же выстрела засмеялась и выплыла из теней, являя мне свой облик без прикрас, Существо жаждало быть видимым, в миг смерти свой жертвы. Ее смех походил на лай гиены, в нем плескался веселый азарт и удовольствие, смешанное с похотью. Оно посылало в меня волны этого, буквально вбивая в разум свои ощущения, с одной единственной целью, разделить удовольствии оргии убийства.       Резко устремившись ко мне, оно оскалилось, своей полной тончайших игл пастью, явно желая впиться в плоть. Вкусив моей драгоценной плоти, но вот барабан сдвигается и раздается второй выстрел, что тоже проскальзывает мимо, уходя левее твари, что резко стала сворачивать куда-то, будто в бок, которого не было. Только вот поздно, я уже прицелился, и со звуком щелчка барабан занимает положенное ему место.       Третий и последний, в этой стычке, выстрел звучит раскатом грома. Массивная пуля, пущенная мной в упор, а потому и очень точно, вырвала шмат мяса и тканей из плеча убийцы, который, уже почти, скрывается замещаясь пространством, которое его окружает, оставив громаднейшую дыру на месте ключицы. Развернув ее и откинув, вместе с тем заставив уронить клинок.       Тварь, а когда я лучше рассмотрел тело и лицо существа, никак иначе называться не могла. В краткий миг ее неподвижности это открылось мне полно! Мелкая чешуя, бардового цвета, что покрывает все его руки, мелкие загнутые во внутрь когти, длинные гоблинские уши и хвост. У этой мерзости наличествовал, мясистый украшенный кольцами, хвост. Ну и как я мог забыть про ноги! Так вот, их не было! Только массивные кошачьи лапы. полностью заросшие тонкими, едва в миллиметр толщиной щупальцами, на манер шерсти или за место нее.       Изображение этого отпечатывается на моей сетчатке, ибо в следующий миг, когда я уже опускал револьвер для контрольного в голову, тварь выпавшая из-за выстрела из своего состояния скольжения, а именно на него это было похоже. Неправильное движение, которое смещает тебя на оси координат. Резко выстрелило собой, в сторону двери, и я просто не успеваю, опять! Оно просто слишком быстрое, ведь там, где я делал несколько шагов, она совершала с десяток, слишком много, это просто невероятно и вот, будто в замедленной съемке под медленно поднимающиеся ввысь дуло, тварь стала ползти по стене! С точно такой же скоростью, что и по земле.       Оно извивалось, будто змея, когти же его не оставляя следов на мягкой древесине, поднимали тело вверх. Тряпки, что заменяли его одежды будто живые обвивали его, на манер второй кожи, и могу поклясться, они смотрели на меня со злобой, с безумным ужасом и яростью в глазах, которых не существовало, я уверен, что их не было! Только вот они смотрели.       Мой револьвер поднялся, на уровень окна вентиляции, лишь в секунду, когда существо уже скрылось в нем. Оставив меня в одиночестве, с дымящимся, едва заметно, стволом, и абсолютным непониманием, что же случилось. На меня напали, порезали и превратили кожаный нагрудник в груду лоскутов, а потом оно сбежало, получив лишь одно, явно не серьезное попадание в плечо. Оставив с вопросом, а почему оно, обладая столь огромной скоростью не попыталось прорваться и просто прирезать меня?       С мягким щелчком барабан револьвера сдвигается в бок, показывая мне три стрелянные гильзы, и их еще готовых к бою собратьев. Прошел на тоненьком, если бы он знал, о том, что выстрел будет не один, то скорее всего прикончил бы одним ударом в спину, его незнание обернулось моим успехов.       Следом же пара пальцев прошлась по прорезанной коже, явив мне десятки ровных срезов, в котором не ощущалось тончайшей проволоки, которой я прошил свою броню, хотя она меня спасла все же, ведь прямо под проволокой находились пластины из стали, и их нож не пробил, хотя и оставил заметные царапины.       Нож. Мысль мелькнула, и я смог собрать себя из кусочков, на которые разбился мой разум от адреналинового отходняка. Орудие убийства лежало именно там, где и выронила его тварь, и оно несильно дымило. В прямом смысле, земля, из которой и состоял пол, медленно тлела, и мерзко пахнущий сизый дымок поднимался ввысь. Это выглядело ненормально, но не более того. Видел и страннее, и страшнее, но это не нормально, явно.       Хруст. С потолка начинает сыпаться труха и я успеваю выстрелить. Огромная дыра, появляется на потолке, в ней мелькает тень. Я вновь промахиваюсь, но не останавливаясь продырявливаю потолок еще дважды. Ориентируясь по падающим сверху кусочкам, какой-то дряни, скорее всего плодами жизнедеятельности гусениц древоточца. Плохой ориентир, но лучший, ведь я не слышу звуков ударов лап, о черепицу, она невероятно тихая.       Стрелянные гильзы падают из барабана, а я уже вытаскиваю из кармана пригоршню новых, вместе с другим мусором. На землю летят кусочки шестерни, сломанной в запале работы, болты и гаечки, мелкие брусочки латуни и несколько старых, сдавленных гильз, не пригодных для использования. Среди всего этого мусора, находятся три "дум-дум" пули и одна самая обычная, что быстро занимают положенное им место в барабане и это происходит вовремя.       В ворота начинают биться и я счастлив, что запер их на засов, но там, за ними не дураки. После пары сильных толчков, в ход идут топоры. Чужие топоры, ибо обалдуи, охранявшие меня, на поясе носили дубины, обитые железом. Звучат удары, а из-за дверей доносится знакомый до боли язык. Тот самый, на котором говорил некромант, когда звучали самые темные из его заклинаний. Темное наречие. Это все усугубляло.       Удары сыпались на дверь, размашистые и невероятно сильные, от них летели щепки, но врата еще держались, и продержатся много дольше, чем проживу я. Ибо монстр, мерзкая тварь полезла сверху. Одним сверхсильным ударом пробив крышу, оно рухнуло вниз, прямо на меня и только чудо позволило мне отпрыгнуть и выстрелить в силуэт, что уже стал размываться.

Сотворение магии; Арате 3; уровень наивысшей сферы 2(силы) + 3 за естественную магию - 1 за использование специализированного фокуса + 1 за мага отвлекают + 1 за быструю магию = 6; 0 успехов. Эффекта нет.

      Пуля, чиркнув по боку убийцы, вырвала шматок одежды, вызвав фонтанчик крови, окрасивший землю в красный, выкинув существа из начала его неправильного движения. Вновь заставив упасть и на секунду замереть, будто мозгу существа не хватало ресурса для обработки резкого прерывания его способности. Я знал, у меня совсем мало времени и второй выстрел не заставил себя ждать и то, я почти опоздал. Оно вновь выстрелило собой, на манер сжатой пружины, но пуля оказалось быстрее.       В смазанный силуэт, уже находящийся в движении, пригвождая его к земле, полетела пуля сорок четвертого калибра. В этот раз точно, куда-то в район спины, и несостоявшийся убийца врезался в стену. Послышался жуткий хруст, но не костей, а дерева. На месте столкновения образовался небольшой кратер, своеобразная впадина, формой точно повторяющая контуры тела твари. Засматриваться я не стал, и выстрелил еще раз, метя точно в грудь, в район сердца.

Сотворение магии; Арате 3; уровень наивысшей сферы 2(силы) + 3 за естественную магию - 1 за использование специализированного фокуса + 1 за мага отвлекают + 1 за быструю магию = 6; 2 успеха. 1 успех потрачен на то, что эффект направлен во вне и 1 успех преобразован в урон (1*2+1=3) равный трем. Пуля выпущенная из револьвера наносит страшную рану.

      «Дум-дум» пуля, появившись с небольшим фаерболом вылетела из ствола, и я видел, как одежда существа стала вытягиваться вперед, пытаясь будто тряпичными руками прикрыть своего хозяина. Тщетно. Пробивая невесомую ткань, будто ее и не было, она врезалась в тело. Заставив его выгнуться и, впервые после начала серьезного боя, завопить.       Уши пронзило безумной болью. Крик, существующий на грани с тем, чтобы взрывать глаза или разбивать бокалы, откинул меня на несколько метров и сдвинул стоящий недалеко тягач. Совсем немного, едва на несколько сантиметров, но сам факт этого вызвал волну ужаса. Я видел, лишь единожды, работу могущественного телекинетика и это до безумия походило на работу существа. Страх, на секунду сковал мое тело, упавшее на земляной пол.       Мне не хотелось воевать с подобным, ибо не существовало у меня оружия, которое не мог бы остановить подобный враг. Значит нужно поспешить и добить его быстрее, чем оно добьет меня. С превеликим трудом чуть приподнимаюсь и наблюдаю, как существо встает. В его груди зияет огромная дыра, через которую видно легкие и пульсирующее нечто, явно выполняющие роль сердца.       Пуля, убивающая на повал огромного зверолюда, лишь разбила костную пластину, в которую видимо срослись его ребра, обнажив органы, но спасая от смерти, хотя, давая отсрочку скорее. Заражение крови и прочие прелести открытой раны, настигнут его очень скоро, превращая быструю гибель в долгую агонию.       Существо встало, его жутко шатало, из раны лилась кровь и одежда его, точнее ее остатки, пытались стянуться на месте раны. У нее не выходило, слишком мало осталось от первоначального количества или же стала заканчиваться сила, заточенная в вещи, я не знал, но видел. Полосы пытались заменить собой кожу и плоть, но кровь текла, просачиваясь сквозь эти попытки. Взгляд сам собой скосился на плечо, части которого пуля изничтожила, оно даже не кровоточило. Рану стягивали полосы ткани, туго так, полностью повторяя уничтоженную мной плоть.       - Оно таким образом регенерирует? – Мысль, пробившаяся через жуткий звон и боль, слегка ошарашила. – Ведь оно, отлежавшись, вернется...       Убийца сделал шаг, его шатало, а из раны брызнуло вперед, будто из водяного пистолетика. Он не шел ко мне, понадобился миг, чтобы понять, куда же направляется тварь. К своему ножу, к тому, чем он сможет меня добить. Я не хотел умирать, никто в здравом уме не хочет. Поворот головы, сопровождался жутчайшей болью, но глаза безошибочно находят револьвер, лежащий в шести ярдах от меня.       Серебряный, с единственным патроном в нем, способным спасти меня от неминуемой гибели. Смешно, ведь только сейчас я вспомнил о двух топорах, что стучали в дверь. Значит мы погибнем оба? Нет, я не хочу так! С силой, презирая боль в голове и теле, мои руки начинают тянуть меня в сторону спасительного блеска металла.       Ярд за ярдом, мое тело преодолевало казавшееся безумным расстояние. Ноги сводило судорогой и пальцы начинали неметь от потери крови из множества мелких порезов. Голова раскалывалась, а из ушей текла кровь, каплями отмечая проделанный мной путь. Будто багряная плата за шанс спасения.       По спине прошелся болезненный удар, он не ранил мою плоть, но я почувствовал, как вдавилась тонкая пластина стали под кожаной броней и нож полетел дальше, просто отскочив от меня. Слишком острый, чтобы пройти сквозь кожу будто через желатин, но пущенный с недостаточной силой, дабы пробить сталь. Орудие моей смерти шмякнулось совсем рядом, но я и не помыслил о возможности его взять. Оружие существ, населяющих этот мир непредсказуемо и проверять его на себе я не желал. Хватило того случая со скавенским посохом или более нового с книгой.       Поэтому, не задерживаясь и на миг, проползаю мимо него, преодолевая последние пару ярдов до вожделенного револьвера, а потом переворачиваюсь на спину, выцеливая суку, лишившую меня слуха, взамен даря боль. И каково же было мое удивление, когда я заметил быстро ковылявшую к вратам тварь, к двум смутным теням, что уже почти пробили себе путь ко мне.

Сотворение магии; Арате 3; уровень наивысшей сферы 2(силы) + 3 за естественную магию - 1 за использование специализированного фокуса + 1 за мага отвлекают + 1 за быструю магию = 6; 2 успеха + 1 от воли. 3 успеха. 1 успех потрачен на то, что эффект направлен во вне и 2 успеха преобразовано в урон (2*2+1=5) равный пяти. Пуля выпущенная из револьвера приобретает жуткую силу и наносит безумный урон.

      Выстрел. Последний, что у меня есть сейчас, все остальные пули лежат в ящике, рассортированные по мешочками. Были еще в столе и полный барабан во втором револьвере, лежащий сейчас в комнате, прямо под матрасом. Пуля, пущенная мной, почти неприцельно из-за слабости в теле и дрожания в руках, почти пролетела мимо, но все же оторвала шматок мяса с руки убийцы и впилась в одного из помощников, откинув его, от уже большущего проема.       - Ха, минус один, – слабыми губами произношу и не слышу своего голоса, проклятье, с силой проталкиваю слова сквозь горло, лишь бы они услышали – Сейчас, я вас всех убью, твари, у меня много пуль!       Мой крик работает. Тварь с массивным хвостом, что уже не может управлять одной из своих рук, ибо та просто повисла, после моего попадания, резво, видно напрягая последние силы, прыгает. Точно так же, как и раньше, с безумной, нереалистичной скоростью, скрываясь в выдолбленном проеме. Опрокидывая второго, что стал нагибаться, в надежде помочь собрату.       Мне не видно, что происходит за вратами, но через секунду, второй встает и тут же скрывается. Могу поклясться, что он спасает убийцу, а мне едва хватает сил, да бы не уронить револьвер. Руки мерзнут, ноги почти не двигаются, а странная боль в позвоночнике крошит мысли. Она новая, но мне страшно проверять ее источник. Ведь если все настолько плохо, то я возможно просто не смогу ничего сделать более.       Нет, не для того я сейчас победил, чтобы пасть парализованным и истечь кровью. Мой путь, еще пять ярдов до стола, там во втором ящике есть аптечка. Она вытянет меня из сырой земли, осталось только добраться. Через боль, через холод, сковывающий мои ноги и руки. Совсем немного, совсем чуть-чуть.

Сотворение магии; Арате 3; уровень наивысшей сферы 2(жизнь) + 3 за естественную магию - 1 за использование специализированного фокуса + 2 за мага отвлекают + 1 за быструю магию = 7; 1 успех + 1 от воли в сумме 2. Живительный поток тепла поднимается от места укола, останавливая кровь и заживляя раны. Вылечено 2 пункта урона.

      Я не помню, как вкалывал шприц. Лишь чувствую боль, и тихие, на грани слышимости, звуки откуда-то из-за стен. Сквозь муть, наполняющую глаза, я вырываю сияние, грохот удара молота, окутанного пламенем. Глаза, чуждые, сияющие заемной энергией, и прикосновение чей-то могучей длани. От которой распространяется тепло по телу. Спасен. В этот раз я победил.       Предгорье. Оно едва покрылось снегом, холод, убивающий выше, стал совсем незаметным. Деревья, их стало больше. Они горели, давали тепло, а дичь тут обитала, пока мы не выбили ее всю. Гурт хотел есть. Слабые кончились, сильных есть нельзя, некому будет биться. Уже сейчас, нас слишком мало. Одно племя, большое, состоящие из бестигоров и горов. Этого не хватит.       В пламени плясали искры. Треск складывался в слова. Едва слышные, произнесенные на языке нерожденных. Пламя смотрело на меня и говорило. Только вот я не понимаю сказанное. Нерожденный пытается мне объяснить, угли становятся картинками, черный, так высвечивается земля, а красным, что-то еще. Пальцы с острыми когтями чешут шерсть и рога, убивая мелких паразитов вспышками молний, играющих меж пальцами.       Нерожденный перекладывает черное и красное мешая меж собой. Оно становится смешным, от чего я скалюсь, и слюна начинает течь по костяным наростам, заменяющим губы. Угольки меняются, крутятся, а нерожденный шепчет. Вот особо большая горка угольков, выросшая над всеми остальными горками, она прямо в центре большого круга из черного. Мой палец тыкает в горку, от чего она падает.       Нерожденный вспыхивает и в водовороте искр исчезает. Я не понимаю, что он хотел от меня. Нужно спросить шамана, позже. Сейчас нужно отдохнуть, доесть пол тушки оленя и заснуть, впервые за долгое время под большими кронами. На мягкой земле, а не твердом камне. Нужно лишь закрыть глаза.       Гурт движется. Две ночи назад мы прошли место, где пряталась жертва. Там нет живых. Мертвых тоже, даже они не ходят. Все в тотемах, странных, посвященным незнакомым богам. Ревущий шаман вновь ошибся, она все же поклоняется кому-то.       Жаждущая нашей крови, она использовала все тела, ради воззвания. Они теперь стоят, в нелепых позах, собранные из порубленных частей тел. Мы не стали их есть или ломать, не стоит огорчать тех, кому они посвящены, нам и так мало, что благоволит. На тайный тропах почти нет отметин, стада ушли. Нас не встречают, нет оставленных позади. Все мертвы и сожжены. Мы все чаще видим их в огромных кучах, черных и недвижимых. Они лежат посреди огромных полей, будто жертва богу людей. Явно, он хочет видеть своих врагов сожженными. Неправильные боги людей.       Мои копыта ломают тонкий лед, сковавший землю. Снег почти не мешает идти. Силы возвращаются ко мне, шаман обещает найти травы для зелья, но я верю в это все меньше. Его отвар приготовленный прошлой ночью, не сработал. Вызвал лишь жар в груди и больше ничего. Боги не хотят моей кровавой жажды.       - Кровавый Отец отвернулся от меня? – Мысль, заставившая обернуться и взглянуть на свои следы, в которых кипела кровь. – Нет, тут другое...       Топор, переместился на другое плечо. Он стал будто легче. Хороший знак, он говорит мне о силе, растущей в теле. О новых каплях внимания Истинных Богов. Только почему-то я беспокоюсь все сильнее. К чему они готовят меня? Для какой цели взращивают? Какая Битва ждет впереди? Что за существо ждет меня и не солгал ли мне шаман о слабости жертвы?       Голова начинает болеть. Мне сложно думать, я не для этого рожден. Хочу разозлиться, впасть в ярость, так, как раньше! Приходит усталость, не тела, чего-то другого, раньше не знакомого мне. От понимания этого становится все хуже. Чувство свербит внутри, будто желчь по глотке. Мне не нравится.       Мы ступаем в холмы. Где властвуют другие. Мы не видим их, шаманы говорят о ходящих в тенях. Скользящих на гранях, не живых и не мертвых. Они прячутся тут, смотрят, но не нападают. Нас слишком много, и они страшатся. Слабые и ничтожные, лишенные чести выйти и пасть. Мы дойдем до них позже, я лично приду и передавлю их.       В голове пытаются собраться образы. Полные крови и криков, моих взмахов топором и разрубленных тел. То, как я несу славу Кхорна и собираю пирамиду из черепов, живущих тут. Как горят их дома и стонут от ужаса еще живые, когда их уносят ввысь гарпии. Мечты разваливаются, не вызывая отклика внутри. Угли даже не тлеют. Они холодны. Мертвы.       Под ногами хрустят старые забытые кости, разбитые и иссохшиеся. Тропы, тайные дороги ведут нас по древним забытым и разграбленным городам. Разрушенным многие поколения назад и поглощенных лесом. Духи тут особенно сильны. Они смотрят на нас из глазниц черепов, крохотные зеленые огоньки, я чувствую, как их взгляды не отрываются от нас. Они голодны. Всегда.       Впереди, почти в центре одного из городков, возвышается стадный камень. Он сияет зеленым и желтым, меняя любого прикоснувшемуся к нему. Он вырос там по воле богов и исписан знаками, именами и усыпан дарами. Именно там должны быть минотавры, неправильные, еще более иные чем нерожденные. Эти вечно голодные, безумные громилы пойдут за мной. За Избранником.       Мы идем к нему. Земля меняется, все чаще на ней лежат разорванные свежие трупы. Маленькие серые крысиные твари, жалкая насмешка над волей Истинных богов. Они высушены. В них нет крови. Земля тут жадна до нее и забирает любую каплю. Она не трогает лишь глаза. В них все еще бурлит ужас, они даже двигаются. Это забавляет.       Мы приближаемся все ближе. Тут уже завалы из тел, мне приходится идти по горе, состоящей из одних черепов. Одних крыс, к сожалению. Другие не знают сюда дороги и не могут напоить кровью землю и отдать свои черепа трону! Лишь для того, чтобы ударить в огромный медный барабан.       - Бом-бом-бом, - мои кулаки мерно опускаются на искрящуюся медь, а в далеке загораются десятки костров, минотавры слышат меня.       - Прямо в нашем городе, - старик ходил из стороны в сторону, несмотря на боль в ногах и спине, - сраный, богомерзкий мутант!       - Дядя, я поднял всех наемников и стражу, они прочешут город и найдут гнездо тварей! – Франциско стоял будто при смотре войск, ровно, почти не прогибаясь под тяжестью своего пуза и железной пластины, которая защищала его грудь, он нервничал. – Я приказал открыть арсеналы и выдать арбалеты, пособники мутанта сдохнут, а после мы их сожжем!       - Нет, ты не понимаешь, мальчик мой! – Антонио остановился и слабой рукой вынул кинжал, старый с посеребренным лезвием, эхо ушедших эпох, когда тут правили и жили эльфы, в нем угадывался едва различимый рисунок, тонкие ветви с гроздью невиданных им никогда плодов, несильный взмах и острие уходит на дюйм в массив столешницы, с жутким скрипом. – Это первый знак, за ним придут и другие или уже пришли!       - Дядя, вам не кажется… - не успевает закончить Франциско, как глава семье его прерывает, - Нет, я знаю точно!       - В начале никто ничего не будет замечать, лишь увеличатся тени снующие в ночи, порой будут появляться и исчезать люди, странные торговцы зачастят в наш городок, - старик с придыханием присаживается на мягкий стул, обитый невероятно нежной Арабийской тканью, подарок одного торговца, за оказанную услугу, ничего особенного лишь несколько имперских пушек, официально потерянных из-за атаки зеленокожих, - мы не успеем среагировать, как колдовство подчинит наш разум и осквернит тела, и мы сами с радостью откроем двери монстрам на подобие тех же самых зверолюдов!       - Я этого не допущу! – Слова дяди заставили побледнеть уже не самого молодого мужчину, перспектива его ужасала, а по позвоночнику пробежали крупные мурашки. – Мы найдем и уничтожим погань, зайдем в каждый дом, прочешем подвалы и туннели под замком, тварям, сколько бы их ни было, не спастись.       Глаза старика поднялись от кинжала и со сталью припечатали племянника. На его морщинистом лице играли мускулы, он сжал зубы, а после сплюнул прямо на хороший ковер, купленный им у эльфийского торгового каравана. Повисла тишина, которую племянник боялся нарушить, рассматривая замершего и закрывшего глаза старца.       - Найди Вульфа Бормана, - спустя почти минуту тишины произнес одними губами Антонио, - и приведи ко мне.       - Но… - хотел было возразить племянник, как тут же замолчал подавленный взглядом патриарха семьи, - я сделаю это.       - Вот и иди, - кивнул своему племяннику мужчина, - нам нужен сведущий и имеющий опыт, удавим ублюдков и сожжем их.       - Конечно, дядя. – Коротко кивнув, взрослый мужчина, совсем по-детски развернулся и рывком устремился ко входу, в последний момент сдерживая себя, чтобы хлопнуть дверью, выразив хотя бы так свое несогласие и беспомощность.       Он почти бежал, не обращая внимания на слуг, что жались в стены при его приближении. На его лице застыл злобный оскал, а в глазах горела ненависть. На дядю, на себя и на слабость, которую он испытывал, страшась сказать хотя бы слово поперек дядиного. Его кулаки сжались до боли, скрежет раздался от усилия, с которым сомкнулись зубы, лицо раскраснелось, и он почти закричал. Только Сигмар знает каких ему усилий стояло это не сделать.       Франциско ненавидел себя и молил, пусть и только в мыслях, скорейшей кончины дяди, мига, когда его гнет наконец-то завершится и все будет только в его власти и больше ни в чьей. Ему было понятно, что оставалось не долго, может быть, год и здоровье Антонио окончательно сдаст, знаменуя его отход от дел и уж тогда он развернется на полную!       Мысли о власти приятно остужали угли злобы, полыхающие в сердце и к окончанию лестницы ему удалось немного успокоится, а когда он дошел до конюшни то полностью совладать с собой.       Там его ждали, десяток личной стражи, которую он хотел возглавить для объезда города, но видимо теперь все будет немного иначе и ему придется объявить о выезде из города, прямо в момент особого напряжения внутри него. Тогда, когда именно он должен своим видом внушать спокойствие горожанам и набившемуся сюда крестьянскому отребью. Проклятый старик!       - Густав, - его голос звучит хрипло, слишком зло, и это чувствует группа людей, что мгновения назад весело шутила и смеялась, потешаясь над судьбой мутанта, когда они его изловят, - готовьте лошадей, нам нужно отправиться за ворота.       - Сир, - грузный мужчина, с седой бородой и пышными усами на абсолютно лысой голов, слегка поклонился в приветствии, и в тишине, воцарившейся в конюшне, произнес, - надолго, брать ли нам фураж для лошадей?       - Нет, должны управиться до заката и возьми еще пару лошадей, обратно мы отправимся вместе с Вульфом Борманом. – Имя, всего лишь имя, заставило старого вояку побледнеть, а одного из солдат, с большим каплевидным щитом, разразиться тихой бранью, подхваченной через мгновение и остальными, бойцы зароптали и Франциско их прекрасно понимал, сам бы не поехал была бы возможность.       - А ну тихо! – Густов, знавший ребят уже многие годы, гаркнул точно так же, как когда-то на него, обычного копейщика в рядах имперских войск, кричал сержант и это возымело эффект, ропот прекратился. – Оружие и вещи в седла, выполнять трусливые клуши!       Бойцы повиновались, нехотя приступая к своим обязанностям, им не хватало настоящей армейской выучки. Долгой муштры, где через боль им бы впиталось подчинение приказам и выполнение их, без секундного размышления над их смыслом. Только вот ценил их и платил им хорошее жалование Франциско не за умение правильно отдавать воинское приветствие или ходить ровным строем.       Нет, дело было совершенно в другом. Каждый из его личной стражи являлся отчаянным рубакой, жестоким и безжалостным убийцей. Готовым выпотрошить кого угодно по желанию торговца, не смотря на пол или возраст. Мечом и булавой в этом мрачном крае, где смерть поджидала за каждым поворотом или деревом. Он доверял им жизнь, не только себя, но и семьи, всегда оставляя половину в городе. Чередуя их, дабы не затупились отточенные навыки, но сейчас придется рискнуть и взять всех, дорога до места куда они направятся опасна сверх всякой меры. Да и человек в конце не лучше.       Мерно проезжая мимо сгоревших деревень и опустошенных крохотных наблюдательных башен, эха более серьезных попыток колонизации этих земель Империей, Франциско чуть слышно ругался. Опустошение учиненное погаными козлорогими станет глубоким шрамом на этих земля, который не исчезнет многие века. Люди, живущие тут и возделывающие землю, частью сбежали, но в основном погибли. Наивно рассчитывая на крепость каменных, но в основном конечно бревенчатых стен, а после их сожрали. Если чего не хуже.       Мысль об этом напугала и слегка опечалила торговца, заставив двигаться чуть быстрее, пришпорив кобылу и сдвинувшись чуть ближе к центру цепочки из его людей. Вокруг его бойцов, он ощущал себя чуть более спокойно, хотя и понимал головой, что от шальной стрелы это спасет не особо.       Они выехали после полудня, а сейчас солнце стала приближаться к закату, обещая еще совсем немного света и обрекая их на ночевку вдали от укреплений и прочих людей. Хотя всегда было можно занять один из опустошенных острогов, но если там обитает что-то, спящие днем, то может выйти совсем плохо. Рассказы об упырях и их гулях, гуляющие среди наемников, поживших в этих землях особенно долго, пугали его ребенком, хотя и очаровывали одновременно с этим.       Огромные, с небольшой сарай твари, быстрые и безумно сильные. Пожирающие мертвецов и опустошающие человека одним укусом, оставляя от него сухую и пустую оболочку. Армии безумцев-каннибалов, которые служат им и кормят своей кровью.       Рыскающие в ночи, в постоянном поиске тех, кого можно сожрать и накормить своего господина или госпожу. Ох, как же много героических и страшных историй он слышал, возможно хватило бы даже на небольшой бумажный томик. Он слышал, что в Альтдорфе стала популярна проза, на ровне с поэзией. Может быть, не ту стезю ему выбрала судьба и родители? Сейчас и не узнаешь.       Погруженный в размышления он почти прозевал приезд, в намеченное место. К скрытой в небольшом лесочке башне, выложенной из огромных каменных блоков, без единой щели, как и входа снаружи. Она возвышалась над остальными деревьями на пару ярдов и выглядела слегка заброшенной, хозяину ее было плевать на внешний вид, как и на опрятность. Хотя Франциско знал, что под землей есть еще помещения и выход, как и одновременно вход, располагался где-то не очень далеко, надежно скрытый от посторонних глаз. Работа гномов все же, а они всегда умели строить.       Хотя сейчас эта башня выглядела иначе, чем та которую видел торговец несколько лет назад. Слегка опаленная, с множеством стрел, торчащих из крыши и следов от попыток забраться внутрь по стене, с разбросанными то тут, то там бревнами, кое где скрепленные меж собой в примитивные лестницы, разбитые в основном или брошенные недоделанными. Ну и конечно тела, немалая гора из трупов, сложенных в одну кучу и присыпанную землей и мхом.       Последние было явно хорошим знаком, говорящим о победе Вульфа над залетной бандой зверолюдов и его относительном здравии. Хотя последние и было весьма спорно, все же его репутация весьма неоднозначна. Только плевать ему на нее сейчас, важны его иные умения и знания.       - Вульф Борман, достопочтенный метр тайных искусств, прошу вас, соблаговолить и почтить своим присутствием нас, - говорит спокойно и возвышенно, достаточно громко, что бы он услышал, но не слишком дабы не уронить своей чести, - мы пришли, как просители в вашу обитель, ибо тьма, пришла в наш дом, и только вы можете нам помочь!       Ответом ему стала веревочная лестница, выпавшая из окна и силуэт человека, что появился в нем, уже в дорожной мантии, а это значило одно, он их уже ждал и готовился к приходу. Хотя, чего еще ожидать от проклятых колдунов, знающих и видящих слишком много.